Давайте пока оставим детей.

Выйдя со двора, Фу Цюнин и Цзинь Фэнджу сели в паланкин, через четверть часа пересекли Западные угловые ворота, где их ждала великолепная карета, именуемая «Восемь сокровищ». Карета повезла их во дворец.

Муж и жена сидели друг напротив друга. Цзинь Фэнджу не сводил глаз с Фу Цюнин, заставляя ее чувствовать себя неуютно. Наконец, она не выдержала и рявкнула:

- На что ты смотришь? Я что, настолько неузнаваема?

Цзинь Фэнджу снисходительно усмехнулся:

- Что это ты говоришь? Я просто думаю о том, как великолепно ты выглядишь по сравнению с твоим обычным образом. Хотя у тебя манеры ученого и простота хризантемы, - когда ты наряжаешься, становишься более очаровательной и элегантной.

- Если вы хотите поглазеть на красивых женщин, Молодой маркиз, Вам нужно только отвести взгляд в сторону. Милорд окружен красавицами, как луна звездами. Неужели Вам мало? Хотя, если Вы считаете их недостаточно молодыми, просто попросите новую служанку. Сколько из юных прелестниц выстроится в очередь? Вы явно принижаете меня своими словами.

Цзинь Фэнджу откинулся на спинку сиденья, раскрыл складной веер, махнул им пару раз и протянул:

- Я чувствую какой-то скрытый смысл в этих словах. Что это? Ты злишься, потому что я попросил тебя выступить во дворце? Я помню, как говорил тебе раньше, что может появиться необходимость продемонстрировать твои таланты. Ты не возражала тогда, так почему злишься сейчас?

Фу Цюнин думала, что сделала это ради спасения жизни. К тому же, она стала его женой не только номинально. От этой мысли она всё больше злилась. Цюнин повернула голову и холодно сказала:

- Я уже знаю, что ты меня мало уважаешь. Подумать только, ты на самом деле считаешь меня одной из низкопробных уличных актрис, которые с радостью дадут себя использовать ради дворцовой игры во власть.

Говоря это, в глубине души Цюнин сокрушалась. Она, душа из современного общества, не смотрит на артистов свысока! Но ей приходится говорить подобное из-за реалий этого жестокого и безжалостного феодального общества.

Цзинь Фэнджу удивлённо протянул:

- Считаю тебя актрисой? Вот что ты подумала? Неудивительно, что ты так раздражена, – он постучал веером по ладони и рассмеялся. - Какая уличная актриса? Мадам! Ваша игра беспрецедентна. Как Вас можно сравнить с этими посредственными актёрами? Вас следует называть мастером, новатором! Более того, Вы будете выступать перед Императором! Даже старые, уважаемые чиновники двора иногда поют песню-другую, когда Император и его чиновники делят часы досуга! Иногда сам Император и Императрица могут выступать перед Вдовствующей Императрицей, чтобы установить близость и проявить сыновнее почтение. Жаль, что я родился без хорошего голоса и не умею петь. Иначе я бы спел несколько песен перед Императором в свободное время. Кто знает, сколько наград я бы получил?

Что? Просто выступая перед Императором и Вдовствующей императрицей можно вознестись так высоко?

Фу Цюнин задумалась, а затем вспомнила, какая строгая иерархия царила в феодальном обществе. Все почитали Императора как высшую личность. Из его уст любая похвала - огромная честь. Почему у такого старого императора всё ещё так много женщин, отчаянно пытающихся его сопровождать? В их глазах он был не просто стариком; он был вершиной человечества. Даже просто быть принятой в гарем было огромной честью. Неудивительно, что во времена правления императора Цяньлуна даже Хэшэнь, высокопоставленный чиновник, часто исполнял для него оперы.

Она немного успокоилась и посмотрела на Цзинь Фэнджу. Маркиз, немного сбитый с толку ее гневом, рассмеялся и сказал:

- Цюнин, ты действительно непредсказуема, ах. Ты думаешь, что выступать перед Императором — это пустяк? Это большая честь. Если ты получишь похвалу от Императора, герцогское поместье также обретет лицо, и никто не посмеет противостоять тебе в будущем. Как ты можешь не понимать простую истину, которую знает даже трехлетний ребенок?

Цюнин нахмурилась. Неудивительно, что Фэнджу удивлен ее эмоциями. В романах она читала, что в древности актёры занимали скромное положение, не имея никакого статуса. Она и представить себе не могла, что, как только они коснутся императорской семьи, сразу же станут золотыми.

Фу Цюнин пристально посмотрел на мужа и заявила:

- Трехлетнего ребенка легко обмануть, а мне приходится жить с последствиями своих действий. Выступать перед Вдовствующей императрицей и Императором — это, конечно, честь, но как насчёт будущего? Сейчас я единственная, кто разбирается в этой опере. Вы ожидаете, что я буду выступать на сцене для иноземных варваров, как все эти ремесленники, набранные со всей страны? Куда, по-твоему, я денусь после выступления на публике?

Цзинь Фэнджу расхохотался:

- Боже мой! Ты считаешь меня мерзавцем, хуже собаки и свиньи? Цюнин, хотя я и пренебрегал тобой в прошлом, ты все еще моя официальная жена. Не говоря уже о том, что ты единственная в моем сердце и моя возлюбленная на всю жизнь. У меня нет причин позволять тебе выступать на публике. Я бы не совершил такой подлости. Даже твой отец и дед, которые уже бросили тебя, никогда не позволят этого. Это позор для семьи. Но, Цюнин, как ты могла поставить этих варваров и простолюдинов на одно место с Императором и Императрицей?

Фу Цюнин недовольно сказала:

- Тогда как вы собираетесь занять первое место на Фестивале?

Цзинь Фэнджу улыбнулся:

- В чем проблема? Хотя тебе нельзя появляться на публике, ты можешь выбрать талантливых людей из императорской оперной труппы и научить их пению. До официального съезда ещё больше четырёх месяцев, наверняка хватит времени, чтобы выучить одну пьесу? Увы, Министерству обрядов в этом году не удалось найти ни одного выдающегося таланта. Так уж получилось, что на границе уже много лет не было войны, и все страны хотят произвести фурор на этом Фестивале. Если мы проиграем в этот раз, то следующий съезд может состояться в столице победителя, что нанесет огромный удар по нашей Великой империи Нин. Вот почему Император был так недоволен и отругал чиновников Министерства обрядов. Когда я увидел этого бедного старика, я сразу же подумал о тебе и твоей опере и что-то сказал Императору. Смотри, уже поздний вечер, а мне приказано немедленно приехать и забрать тебя. Разве ты не видишь, насколько Его Величество волнует этот вопрос?

Фу Цюнин спокойно сказала:

- Короче говоря, Вы увидели возможность решить проблему в критический момент и воспользовались ею. Но ведь правда обо мне когда-нибудь выйдет наружу. Кто знает, какие сплетни люди начнут распространять.

Цзинь Фэнджу даже не смутился, когда гордо сказал:

- Разве ты не беспокоилась о том, что скажут другие о твоем таинственном таланте? Ты — внучка феодального короля Чжэньцзяна, рожденная наложницей, и моя официальная жена. Люди могут только восхвалять тебя как создателя этой удивительной оперы и видеть в тебе талант, ниспосланный с небес. Ты действительно считаешь себя дочерью простолюдина, о которой можно сплетничать за чашкой чая? Довольно этих шуток. Не беспокойся, когда придет время, ты не получишь ничего, кроме лести и восхищения от всех. Ни один дурной слух не обрушится на твою хорошенькую головку. Я же говорил, что уважаемые старые чиновники уже выступали перед Императором, но кто осмелится принижать их? Включая меня и принцев, кто из нас ни уважает этих почтенных старых министров?

После этих слов Фу Цюнин наконец почувствовала облегчение. Она начиталась романов о семейных интригах, и то, что она знала оперу из будущего, всегда тяжким бременем лежало на ее сердце. Теперь, если она действительно сможет поступить так, как сказал Цзинь Фэнджу, она наконец сможет снять с себя это бремя.

- Ну как? Теперь ты успокоилась? - Цзинь Фэнджу просиял, увидев ее задумчивое выражение лица. Он вздохнул. - Кстати, той старой леди в твоей деревне не повезло. Иначе она бы наслаждалась этой славой, которая теперь свалилась на твою голову после ее смерти.

Он завершил это заявление многозначительной ухмылкой.

Фу Цюнин молча скривила губы. Что в этом особенного? Разве это не просто выступление? Она не ожидала, что Цзинь Фэнджу так преклоняется перед Императором. Тем не менее, она знала, что преданность Императору глубоко укоренилась в людях этой эпохи. Кроме мятежников, для все остальных Император был важнее собственной жизни и жизни близких. Учитывая долгую историю императорской милости к семье Цзинь, неудивительно, что Цзинь Фэнджу питает такие затхлые идеи.

Видя, что жена молчит, Цзинь Фэнджу решил, что она размышляет над выступлением. Он предложил:

- Кстати, нет необходимости исполнять и оперу Хуанмэй, и оперу Юэ. В будущем будет еще больше фестивалей. Пока можно исполнять только один стиль оперы. Как только публика привыкнет к нему, мы сможем добавить другой вид. Как считаешь?

Фу Цюнин согласилась.

Цзинь Фэнджу взмахнул веером пару раз и поинтересовался:

- Я понятия не имею, какой стиль исполнить первым. Так трудно выбрать. Что ты думаешь, Цюнин? Начнем с оперы Хуанмэй или оперы Юэ?