Фу Цюнин посмотрела на Цзинь Фэнджу, гордо заломившего бровь. К гадалке не ходи, мужик мстит ей за отказ переехать в Элегантный павильон. Она поклялась, что отплатит ему позже, отвернулась и отказалась обращать на него внимание.

Поскольку Цзинь Яньфан и остальных девушек планировали разместить в саду Юн Цуй, необходимо было осмотреть и убрать дюжину маленьких двориков. Помимо Элегантного павильона, который Цзинь Фэнджу эгоистично зарезервировал для Фу Цюнин, в саду были дворики под названиями  Павильон Луны, Тихий сад, Башня Инь Шуй и Дом Осеннего зонтика. Прямо сейчас Цзян Ваньин занималась организацией уборки и покупкой большого количества людей для обслуживания жилых помещений.  Около двадцати ярких молодых девушек, а также пожилых служанок и других работниц были добавлены к рабочему персоналу.

Среди них три служанки высокого ранга (Цзянь Фэн, Цю Юй и Цю Шуан), а также две служанки низшего ранга (Чуан Хуа и Бин Лин) были отправлены в павильон Ночного Бриза, в то время как остальных планировали отправить к Цзинь Яньфан и другим. Зная, что это дело возникло из-за кризиса и прямого приказа Старой Госпожи, Цзян Ваньин отнеслась ко всему с особой осторожностью, иначе она не была бы столь щедрой.

Некогда заброшенный сад Юн Цуй внезапно закипел жизнью. Каждый день десятки людей приходили убирать сад, отскребая камни и подрезая ветки. Юцзе и тетя Юй давно хотели исследовать этот сад, но не осмеливались из-за одинаково плохого чувства направления. Теперь, когда в саду было так много людей, они потянули за собой Фу Цюнин, и три женщины чудесно провели следующие два-три дня, отдыхая и прогуливаясь.

У Фу Цюнин было много свободного времени, ей не приходилось вмешиваться в домашние дела. Цзян Ваньин хотела блеснуть своими способностями после долгого заключения, и теперь она была так занята, что ее ноги едва касались земли. Блистая талантами и лучась самодовольством, она гордо думала: «Даже если я не смогу выгнать тебя, внутренний двор поместья герцога Цзина все еще в моих руках. А ты? Хм!»

После неустанной работы в течение восьми или девяти дней весь сад выглядел обновленным. Радовали глаз великолепные пейзажи цветущих деревьев, зеленеющих трав и ярких бегоний. Полузаброшенные дворики стали пригодными для жизни, даже более изысканными и элегантными. Окна оклеили новой бумагой, обновили интерьер. Предметы мебели были антикварными, что придавало дворикам теплоту и элегантность.

Цзинь Фэнджу с одобрением прошел по дворам. Он только что получил письмо от Цзинь Луанфэна, в котором говорилось, что тот может войти в особняк завтра утром.

В эти хлопотливые дни Фэнджу, в основном, отдыхал во внутреннем дворе, поскольку ему нужно было обсудить с Ваньин возвращение Цзинь Яньфан в поместье. Когда все было готово, он, наконец, смог пойти к Цюнин, по которой скучал уже несколько дней.

Ночью, после раунда энергичных упражнений, Цзинь Фэнджу нежно обнял Цюнин и сказал:

- Иди спать. Завтра, когда Младшая сестра войдет в поместье, будет суматошно. Не забудь посетить Двор Здоровья и Долголетия поутру, чтобы помочь Старой Госпоже и немного ее убедить. Она немолода. Ей вредно страдать от слишком большой печали.

Фу Цюнин закатила глаза, думая: «Эта старая летучая мышь? Страдает от печали? Ха, если кто-то вроде нее страдает, то все остальные из нас давно были бы стерты в порошок испытаниями мира».

Разумеется, озвучивать эти мысли она не стала, и просто ответила коротко:

- Конечно.

Цзинь Фэнджу неловко поерзал и выпалил:

- Две дочери господина Фэна, по слухам, очень красивы. Говорят, что господин Фэн планировал отправить их в императорский гарем, но прошли годы с тех пор, как император объявлял набор. Девушкам сейчас восемнадцать и девятнадцать лет, и они еще ни с кем не обручены. На самом деле, господин Фэн к настоящему времени практически стал посмешищем, растратив впустую юность своих дочерей. Многие благородные сыновья хотели жениться на девушках, но он смотрел только на Императора, думая, что сможет взлететь на вершину неба. В конце концов, две дочери тоже упали с облака.

- Зачем Вы это рассказываете? — устало спросила Фу Цюнин.

Цзинь Фэнджу поперхнулся:

- Зачем рассказываю?

- Вы планируете жениться на одной из них или на обеих? -  Фу Цюнин слегка стукнула его по груди. – Мой супруг молод и красив, с блестящим будущим… Любая на месте этих девушек впала бы в искушение. Если Вы интересуетесь моим мнением, то  я…

— Ты имеешь в виду меня и их? - в тусклом лунном свете глаза Цзинь Фэнджу блеснули. Он улыбнулся, как будто услышал смешную шутку, хлопнул себя по бедру и сказал. - Цюнин. У меня восемь детей. Я больше не юноша, у которого есть настроение играть. Более того, эти девушки горды и высокомерны, вряд ли они поставят меня, женатого мужчину, в свои глаза.

Цюнин  поджала губы и повернулась в его объятиях.

Цзинь Фэнджу ждал. И ждал. Однако Фу Цюнин оставалась молчаливой, как камень. Веселье и счастье внезапно забурлили внутри него, когда он, поддразнивая, промурлыкал:

- Моя дорогая Цюнин, ты ревнуешь? Если так, это значит, что в твоем сердце все еще есть этот твой муж. Это хорошо, ах!

- Да кто тебя ревнует! – Цюнин снова повернулась и раздраженно шлепнула его по плечу. – Только некоторые умудряются говорить мне это в лицо. А я недостаточно смела, чтобы с ними спорить.

Фэнджу вздохнул: «Если ты недостаточно смела - женщина, расправляющаяся со змеями и призраками, - то кто назовет себя смельчаком?»

- Цюнин, мне так повезло встретить тебя. Ты же знаешь, как женщины любят посплетничать.  Кто задел тебя? Это была наложница Хо? Наложница Сюй? Неважно, даже если те девушки заинтересованы во мне. В конце концов, я известен своими непоколебимыми чувствами. Даже если бы Девять Небесных Фей спустились с небес, я бы не взглянул на них. Цюнин? Цюнин?

Немного раздраженная, Фу Цюнин пробормотала:

- Все любят красоту. Разве красавицы не предназначены для того, чтобы радовать взор? Я не слепая. Кроме меня, остальные женщины в твоем гареме — редкие красавицы.

Цзинь Фэнджу крепче обнял Фу Цюнин:

- Ну и что, что они красивы? Это все только на поверхности. Какой смысл увлекаться красотой? Хотя я не смею считать себя освобожденным от мирских страстей, я способен себя контролировать. В противном случае, если бы я принимал ухаживания каждой красавицы, которая попадалась мне на пути, боюсь, что это поместье трещало бы по швам.

Фу Цюнин подумала: «Как этот парень умудрился похвалить себя, даже когда пытался извиниться? Извинялся ли он вообще?»

К счастью, далекий колокол пробил полночь, и Фу Цюнин воспользовалась случаем, чтобы сказать:

- Уже поздно, пора спать. Завтра Вам придется рано идти в суд.

Цзинь Фэнджу хотел продолжить спор, но не решился. Поэтому он крепко обнял женщину, желая прижаться к ее сердцу и заставить ее понять его истинные чувства к ней.

На следующий день Фу Цюнин встала до рассвета, чтобы отправить Цзинь Фэнджу ко двору. После она позвала Чанфэна и Чанцзяо, переодела их в новую одежду, проверила, как готовится их завтрак. Затем сама переоделась и отправилась в Двор Здоровья и Долголетия с Юцзе и одной из высокопоставленных служанок, Цзянь Фэн. В связи с приближающейся свадьбой тетя Юй была занята пошивом свадебной одежды. Она также отвечала за служанок низшего ранга.

Войдя во Двор Здоровья и Долголетия, она обнаружила десятки служанок в ярких новых одеждах, собравшихся вместе, шепчущихся и хихикающих друг с другом. На мгновение Цюнин почувствовала себя ошеломленной. Почему эта сцена казалась такой знакомой?

После некоторых раздумий она наконец вспомнила. Точно, разве это не та сцена, где Дайю впервые вошла в особняк Цзя в 87-й серии «Сна о Красном особняке»? Только, вероятно, в этой истории было не так много девушек... кроме того, ей пришлось задаться вопросом, насколько красивы дочери господина Фэна. Можно ли сравнить их красоту с красотой Дайю?

«Вторая госпожа Нин здесь», — служанки низшего ранга тут же подняли занавески и поприветствовали ее.

Фу Цюнин улыбнулась:

- Все ли госпожи прибыли?

- Действительно, вторая госпожа Вань, наложница Сюй, наложница Хо, наложница Цуй, а также старшая госпожа Второго старого мастера и наложница Мин Янь ждут. Осталась только госпожа», — сказала служанка, открывая дорогу Фу Цюнин.

- Старшая сестра опоздала. Скажи мне, как тебя наказать.

Как только Цюнин вошла в комнату, ее встретила сияющая улыбка Цзян Ваньин. Улыбка была прекрасна, как цветок, а приветствие было похоже на дружеское поддразнивание между близкими сестрами. Ее теплое и вежливое отношение заставило Фу Цюнин немного устыдиться называть себя профессионалом в актерском и развлекательном бизнесе. Она подумала: как жаль, что этот человек родился женщиной в эту древнюю эпоху. В противном случае, с ее умением обманывать и способностью сгибать и растягивать свою мораль и совесть, она могла бы стать следующим блестящим стратегом Хань Синем. Когда этот человек был нищим, его унижали самые разные люди, включая прачку и хулигана. Позже он стал генералом и одним из героев-основателей династии Хань. Этот Хань Синь позже был понижен с должности короля до маркиза Хуайинь, потому что его опасались из-за способности переносить унижения и действовать. Последующие поколения часто называли его человеком, который мог сгибаться и растягиваться в любой ситуации.

Став мишенью этой женской версии Хань Синя, Фу Цюнин обнаружила, что все глаза обращены на нее. Однако она также понимала, что не может слишком сильно смущать Цзян Ваньин. В конце концов, разве это не было просто соревнованием в лучшей актерской игре? Хотя она, Фу Цюнин, не воспитывалась в ситуации, когда интриги и актерство означали разницу между жизнью и смертью, она брала уроки актерского мастерства в рамках своего обучения китайской опере, когда она все еще с энтузиазмом выходила на сцену.

Она улыбнулась Цзян Ваньин:

- Я думала, что встала рано в чэньши, кто бы мог подумать, что все старшие госпожи уже прибыли? Похоже, я действительно опоздала. Даже если так, поскольку гости издалека еще не прибыли, меня наверняка можно простить за это неуважение?

Все рассмеялись. Хе'ши подошла со словами:

- Как и ожидалось от людей, воспитанных братом Фэнджу, просто посмотрите на них, каждый так хорошо говорит. По сравнению с ними, у остальных из нас неуклюжие рты и языки.

Все снова рассмеялись.

Вдруг они услышали снаружи радостное щебетание служанок: «Они здесь, они здесь, мадам».

На мгновение в зале воцарилась тишина, все уставились на дверной проем.