- Ты точно знаешь, как наслаждаться жизнью.

Цзинь Фэнджу вошел и объявил о себе сердечным смехом. Он оглядел сад и удовлетворенно кивнул, сказав:

- Теперь, когда цветы расцвели, открывается прекрасный вид. Эта новая рамка из роз выглядит очень хорошо, и цветы на заборах тоже прекрасны. Ты сама все соорудила?

Фу Цюнин поднялась, глядя на улыбку на этом красивом лице. Что она могла сделать, кроме как рассмеяться в ответ:

- Естественно, я не могла сделать это в одиночку! Тетя Юй и Юцзе помогли. Конечно, с теми людьми, которых вы привели, стало еще проще наводить чистоту и порядок во дворе.

Цзинь Фэнджу медленно кивнул:

- Действительно, разве я не говорил тебе, что следует добавить больше людей? Но ты уверяла, что любишь тишину, и каждый раз отказывалась. Что скажешь теперь? Ощутима ли разница?

Фу Цюнин молчала. Ее внимание было отвлечено большим гекконом в руках Цзинь Мина.

Фэнджу хитро прищурился: «Дорогая Цюнин, должно быть, испугалась вида этого зверя».

Сияя, он сообщил:

- Мы нашли этого парня в саду по дороге сюда. Он выглядел интересно, поэтому я принес его тебе поиграть.

Фу Цюнин холодно фыркнула:

- Другие госпожи и хозяйки в этом поместье разводят у себя кошек и собак, а вы принесли мне геккона?

Говоря это, она подошла к Цзинь Мину и ткнула геккона в хвост, заставив существо отчаянно извиваться. Она ухмыльнулась:

- Я думаю, это немного интереснее, чем обычное домашнее животное.

Юцзе и Цяо Юй закончили возиться с цветами и тоже подбежали посмотреть на геккона. Удивившись, они сказали:

- Не рано ли им появляться? Действительно, редкость.

Затем они тоже начали тыкать в геккона голыми руками, мучая бедное существо, которое вообще не могло вырваться из хватки Цзинь Мина.

Цзинь Мин моргнул, глядя на горничных:

- Почему на стороне мадам все такие смелые? Никто из вас этого не боится?

Глаза Фу Цюнин вспыхнули один раз, прежде чем опуститься, и с рассеянной улыбкой она сказала:

- Чего тут бояться? Хотя на севере эти существа редки, летом они часто ползают по стенам, особенно вокруг фонарей. Нам нравится иметь их рядом, поскольку они охотятся на комаров. На юге их будет еще больше. Они не кусают и не жалят, чего бояться?

Юцзе хихикнула:

- Не правда ли? Говоря об этом, по сути, это всего лишь бедная четвероногая змея. Все боятся змей, но как только Бог нарисовал змее ноги, она стала безвредной.

Цзинь Фэнджу слегка нахмурился и повернул голову к своему стюарду:

- Эти существа вообще полезны? Их можно как-то использовать?

- Какой прок от этой штуки? Это просто для того, чтобы летом лежать на стене двора и есть комаров, — с улыбкой ответил Цзинь Мин. —Э…верно, когда я был ребенком, моя мама говорила, что сушеный геккон был важным ингредиентом для песка гекконов.

- Гекконовый песок? - Цзинь Фэнджу нахмурился. - Что это такое? Какое-нибудь лекарство?

- По словам моей старой матери,  в древности девушки любили наносить его на себя в доказательство своего целомудрия. Его также называли «Пылью, проверяющей целомудрие». Теперь, когда эта тенденция вышла из моды, можно сказать, что гекконы избежали преследований.

- Подождите, — вмешалась Фу Цюнин, — эта пыль или песок - знак, который женщины носят, чтобы показать свое целомудрие, - действительно может сработать?

- Ах, гм, то есть… старая мать этого слуги сказала, что это может доказать целомудрие женщины…  - неловко забормотал Цзинь Мин.

- Но как? Как это используют? Это их кровь или пот?

- М-мадам, это… этот слуга не уверен, возможно, пожилая матрона…

- Почему тебя это так интересует… — в замешательстве спросил Цзинь Фэнджу.

- Почему нет? Разве не удивительно, как простой порошок может определить…

- Правда, да, потрясающе!  — громко выкрикнул Цзинь Фэнджу. - Можем ли мы, пожалуйста, перестать говорить о… гекконах?

Цюнин  взглянула на своего супруга и отметила, что его лицо было немного растерянным, без тени хитрости в глазах. Было очевидно, что это дело не имеет к нему никакого отношения. Поскольку Цзинь Фэнджу не сумел воспользоваться презренными средствами Цзян Ванин, чтобы заставить ее подчиниться, то это были коварные средства самой Цзян Ванин. Какое-то время Фу Цюнин чувствовала себя обиженной и беспомощной, сокрушаясь про себя, что ее непреклонность в конце концов превратилась в шутку, и она должна полагаться на человека передо нею, чтобы выжить.

- Цюнин, что такое? –  Цзинь Фэнджу увидел, как Фу Цюнин стоит, плотно сжав губы. Ее глаза выглядели пустыми, почти ошеломленными, и он не мог не потянуть ее за руку со словами:

- Если тебя что-то беспокоит, говори. Пока ты готова рассказать мне о своих обидах, есть ли в этом поместье какой-нибудь вопрос, который я не мог бы решить?

Фу Цюнин спокойно наблюдала за этим человеком. Было… так много всего, что она могла сказать на это заявление, но в конце концов она просто длинно вздохнула.

- Нет, ничего, ничего, — пробормотала она с горькой улыбкой и покачала головой.

Обеспокоенность Цзинь Фэнджу, возможно, не была ложной, но такая горячая и тяжелая страсть, скорее всего, быстро угаснет. В эту патриархальную эпоху, имея большое количество жен, наложниц и сожительниц, какой мужчина останется благосклонным на всю жизнь лишь к одной из них. Поэтому она не могла вручить свою жизнь в руки этого непостоянного человека.

- Цюнин…-  Цзинь Фэнджу внезапно почувствовал беспокойство и еще крепче сжал руку супруги. - Помнишь, что я сказал? Пока ты находишься в этом поместье, я никогда не допущу, чтобы тебе причинили хоть малейший вред…

Смех Фу Цюнин был внезапным и отрывистым. Высоким голосом она произнесла:

- Действительно, я помню. Вы много чего мне сказали, и я все это помню. Я могу только надеяться, что, когда придет время, Молодой Маркиз выполнит хоть что-нибудь их своих многочисленных обещаний.

Цзинь Фэнджу чуть не задохнулся. Он не ожидал, что Фу Цюнин напомнит о его первых обещаниях. Не имея возможности ни опровергнуть, ни оспорить ее слова, он впал в легкую депрессию. Хотя ему отчаянно хотелось отмахнуться от этого уродливого момента, он не хотел в третий раз выступать лжецом перед Фу Цюнин. Таким образом, он мог только хранить болезненное молчание, желая успокоить жену, но не имея возможности говорить.

Фу Цюнин знала, что Цзинь Фэнджу терзался своими мыслями, но не удосужилась его успокоить или поправить. Почему она должна? Пусть он тушится. После долгого неловкого молчания она сказала:

- Для чего лорд-муж пришел сюда?

- Разве я не могу прийти без цели? - Цзинь Фэнджу скривился и сел рядом с ней. Он посмотрел на сад с цветущими цветами и свежими зелеными деревьями и сказал нежным голосом:

- Честно говоря, мне очень нравится это место. Каждый раз, когда я смотрю на вас и на этот двор, полный ярких и жизнерадостных растений, мое сердце успокаивается, а разум проясняется. Цюнин, ты считаешь это место раем, так как же я могу относиться к нему иначе? Только это место слишком далеко.

Фу Цюнин усмехнулась:

- Только место, находящееся вдали от светского мира, можно считать раем. Вы хотите познать рай, но упрекаете его за то, что он далеко. Разве Вы не знаете, что невозможно добыть в одном и том же месте и рыбу, и медвежьи лапы?

Цзинь Фэнджу улыбнулся, соглашаясь:

- Действительно, есть такая поговорка. Очень хорошо, я еще раз подумаю над этим вопросом. Хотя во внутреннем дворе нет двора с садом, подобным павильону Ночной бриз, я помню, что в саду Юн Цуй есть двор под названием «Элегантный особняк». Он очень похож на павильон Ночной бриз, но находится гораздо ближе к главному входу. Достаточно близко, чтобы его можно было считать частью внутреннего двора. Поскольку вы отказываетесь войти во внутренний двор, а Павильон Ночного бриза слишком далеко, как насчет этого компромисса?

Фу Цюнин задумалась. Это было неплохо, по крайней мере, она не будет слишком близка к этим интриганкам. Более того, согласно «Снам о Красном особняке», только двенадцати красавицам Цзиньлиня, как и прекрасной Дайюй, было разрешено оставаться в саду. Меня нельзя сравнивать ни с одной из дам в Красном Особняке, но я могла бы жить в таком же саду, как они, разве есть нужда быть жадной?

Кивнув, она улыбнулась и сказала:

- Элегантный особняк? Боюсь, это слишком тяжелая честь. Я всего лишь вульгарный человек, как я могу осмелиться ассоциировать себя со словом «элегантный»?

Цзинь Фэнджу сказал мягким тоном:

- И это все? Если тебе не нравится название, ты можешь переименовать его в Особняк Ночного Бриза. Это просто смена паспортной таблички. Пока я вижу твою улыбку, мое сердце будет спокойно. Я действительно в твоих руках, ах. Я никогда не был так осторожен в своих словах, даже когда разговаривал со своим зятем.

- Осторожен со словами? - Фу Цюнин фыркнула. - Как странно, Вы Молодой маркиз, нет, Маркиз, а я всего лишь называюсь Вашей женой. Какая Вам нужда относиться ко мне вежливо, не говоря уже о том, чтобы быть осторожным в своих словах в моем присутствии? Как я смею ожидать такого? Кроме чувства вины и жалости, я не могу придумать причины, по которой дворянин мог бы обращаться со мной, внебрачной дочерью, с чем-либо, кроме минимума вежливости.

Изо всех сил пытаясь придумать подходящий ответ, Цзинь Фэнджу заметил подбегающего мальчика-слугу. Он быстро отвернулся, радуясь, что его отвлекли. Молодой слуга подбежал и доложил:

- Второй Мастер, Старый Мастер просил вашего присутствия. Приехали люди из Министерства юстиции. Похоже, они здесь, чтобы поздравить нашего Второго Старого Мастера с повышением.

Цзинь Фэнджу поспешно встал:

- Это так? Разве они не говорили, что повышение произойдет только через два месяца? Почему так скоро? Его назначают на должность мирового судьи?

Он собирался уйти, но остановился и заколебался. Наконец он повернулся к Фу Цюнин:

- Не оставайся снаружи слишком долго. Сегодня немного мрачно, скоро может пойти дождь. Твоя одежда такая тонкая, береги себя, чтобы не простудиться. Я пойду во двор и поговорю с гостями.

С этими словами он начал спускаться по ступенькам и направился к главным воротам.

- Господин-муж!

Цзинь Фэнджу повернулся на зов Фу Цюнин. На ее лице появилось странное выражение, когда она проговорила:

- Вы придете сюда сегодня вечером? В противном случае я не буду готовить вашу долю еды.

Цзинь Фэнджу  уставился на женщину, стоявшую наверху ступенек.  Она источала тихую и спокойную ауру, подобно цветущей Королеве Ночи. Этот цветок тихо распускался сам по себе, вдали от яркого солнца, используя очень мало ресурсов. Вид ее, стоящей на верхней ступеньке, был неописуемо трогательным. Даже ее голос был чист, как жемчуг, падающий на нефритовую тарелку.

Фэнджу ощутил ускоряющееся сердцебиение.  Он ответил:

- Полагаю, ты действительно хочешь сэкономить на моей порции. Поэтому я обязательно приду сегодня вечером. Пусть Фэн’эр и Цзяо’эр подготовят домашнее задание к проверке. Я загляну к ним позже.

- Да, конечно, — улыбка Фу Цюнин была острой и блестящей, но растаяла, когда спина Цзинь Фэнджу исчезла за воротами. В груди ощущалась тяжесть. Скоро ей придется принять очень трудное решение.

- Мадам…-  Юцзе и тетя Юй настороженно посмотрели на свою госпожу. Они случайно уловили острый  холод в ее глазах и чуть не перепугались. Однако взгляд быстро исчез, и она даже окликнула уходящего мастера. Такого никогда раньше не случалось.