Что ж, если Императорский двор был потрясен новостями о достижениях Цзинь Фэнджу, то обитатели маркизата чувствовали себя на грани катастрофы.

До Старой Госпожи дошли слухи, что Цзинь Фэнджу пострадал в Янчжоу так сильно, что едва не испустил свой последний вздох. Два дня он пролежал без сознания, не в силах проглотить даже рисового зернышка.

Цзинь Ю и Цзинь Ши, двое ее сыновей, по очереди лично подавали ей различные лекарства и отвары, делая все возможное, чтобы успокоить старушку. Да, Фэнджу чуть не умер, но сейчас он должен быть в безопасности, говорили они. Но до сих пор никто в особняке не получил письма от  Молодого маркиза, а сам он не прибыл с преступниками, сопровождаемыми в столицу. Как, в таком случае,  Старая госпожа могла оставаться спокойной?

Из-за этого инцидента даже в изолированном павильоне Ночного бриза царило уныние. Чанфэн и  Чанцзяо плакали так сильно, что их глаза распухли до размеров небольших персиков.  Фу Цюнин же проводила ночи, глядя в потолок, и размышляя о том, что произойдет, если Цзинь Фэнджу погибнет или останется калекой. Если он умрет, сможет ли она забрать с собой детей? Должна ли она остаться? В любом случае,  оставался вопрос, куда идти. Сочтут ли дети предательством, если она оставит их в маркизате? Может быть, она могла бы остаться и подождать, пока мадам Цзян или кто-нибудь решит отправить детей на ферму. Хотя, учитывая, как сильно Старому маркизу понравились близнецы, этого может и не случиться…

Снова и снова разные мысли крутились в ее голове, когда обитатели внутреннего двора плакали навзрыд, словно участвуя в  соревновании или пытаясь выдать определенную норму слез, чтобы драгоценный Наследник мог вернуться домой.

Соревнование плакальщиц было ненадолго остановлено 25-го числа, когда пришло известие, что Молодой маркиз в безопасности и вернется завтра домой.

После этого начался новый раунд «слез счастья и облегчения».

После такого «ливня», жизнь вернулась в маркизат Цзиньсян, подобно тому, как весенние бутоны распускаются после грозы. В ночь на 25-е почти никто не спал. Рано утром следующего дня Старая Госпожа послала кого-то ждать у ворот. Цзинь Мин прибыл, чтобы сообщить им, что Молодой маркиз отправился во дворец сделать доклад, и что вскоре после этого он вернется в поместье.

Увидев Цзинь Мина в целости и сохранности, все вздохнули с облегчением. Несмотря на это, у ворот семьи все еще оставались люди, ожидающие новостей. Когда Цзинь Фэнджу, наконец, прибыл в сопровождении императорских гвардейцев и на паланкине, слуги (и все остальные) поняли, что травмы хозяина должны быть весьма серьезными. Иначе он бы не позволил себе сесть на этот медленный портшез.

Фу Цюнин ожидала новости у Старой госпожи вместе с остальными. Она не хотела производить на Цзинь Фэнджу ложное впечатление, но если бы она не проявила должной заботы, то нажила бы врагов в лице Старой Госпожи и Старого Маркиза, вдобавок ко всем участникам, рыдающим в стенах этого маркизата. Она просто не могла позволить себе не пойти.

Что еще более важно, дети также жаждали увидеться с отцом. Так что ей пришлось пойти с ними. Поэтому они встали с рассветом, освежились и отправились к старушке.

Пока они ждали, делать особо было нечего. Все молчали или всхлипывали. Фу Цюнин маялась от скуки, желая заняться чем-нибудь более полезным, например, поспать.

Внезапно группа горничных радостно зашепталась: «Молодой маркиз вернулся, молодой маркиз вернулся…»

Фу Цюнин скорчила про себя рожицу: «Счастье-то какое. Слава герою-победителю».

Госпожа Цзян и Цзян Ваньин вскочили на ноги, как будто болезнь, которая мучила их, внезапно исчезла.  Фу Цюнин моргнула, глядя на неожиданно энергичных дам, и тоже поднялась. На данный момент лучше будет подражать им.  Фу Цюнин скромно встала позади дам, которые были напряжены, как натянутые луки, отчаянно глядя на дверной проем. Цюнин с интересом заметила, как их тела действительно задрожали, когда вошел Цзинь Фэнджу. Цзян Ваньин непроизвольно протянула руку, а мадам Цзян прикрыла рот ладонью, чтобы сдержать свои эмоции.

Как бы им ни хотелось кинуться к драгоценному сыну и супругу, они не смели, поскольку тот сперва был обязан поприветствовать Старую Госпожу, следуя предписаниям этикета.

Время, которое потребовалось Цзинь Фэнджу, чтобы пройти через дверь и обойти экран, было недолгим, но, судя по тому, как вели себя женщины Цзян, казалось, что они могли часами или днями ждать, чтобы увидеть его. Человек часа был одет в чанпао из парчи цвета слоновой кости. На его плечи был накинут ярко-красный плащ. Хотя Фэнджу выглядел немного бледным, на его лице сияла улыбка. На первый взгляд, он не был ранен, но шел медленнее, чем обычно.

Когда он добрался до Старой Госпожи, то попытался встать на колени, но был быстро заключен в объятия. Рыдая, старушка восклицала: «У тебя все еще хватает духа соблюдать эти мелочные формальности! Ты понимаешь, как сильно я переживала! Я слышала, что ты чуть не погиб от рук этих лихоимцев! Ты… ты чуть не напугал свою бабушку до смерти».

Цзинь Фэнджу прижал руку к груди и дважды кашлянул. Однако улыбка на его лице не убавилась. Он сжал руки Старой Госпожи, помог ей сесть на диван и опереться на подушки. Ласковым голосом он заметил: «Разве твой внук не дома? Несмотря ни на что, я благополучно вернулся. Мать и бабушка должны были узнать эту новость, на этот раз…  кашель ,  кашель… волнение было довольно большое. То, что этот внук смог сохранить свою жизнь, уже очень удачно…». Он снова закашлялся в конце фразы.

Госпожа Цзян  больше не могла этого терпеть. Она поспешила схватить Цзинь Фэнджу за руки и заплакала: «Почему ты так сильно кашляешь? Где ты ранен? Твое лицо такое бледное. Разве ты не питался должным образом?»

Цзинь Фэнджу  быстро помог матери тоже сесть на диван. Затем он окинул взглядом зал и заметил Цюнин, смотрящую на него глубоко обеспокоенными глазами. По его сердцу разлилось тепло. Он подумал: какой бы жестокосердной ты ни казалась на первый взгляд, ты все равно скучала по мне, верно? Когда ты узнала, что я ранен, ты, должно быть, быстро побежала сюда ждать новостей. С твоим крутым темпераментом тебя наверняка не было бы здесь, если бы ты вообще не заботилась обо мне.

Уголок его рта изогнулся в улыбке при этой мысли. Что касается Фу Цюнин, которая действительно  с интересом смотрела эту драму в прямом эфире, она почувствовала, как дрожь пробежала по ее спине. Она могла только опустить голову и повторять про себя: «Ты слишком много думаешь. Я просто не могу позволить себе быть честной», оставляя некоего человека в его восхитительном заблуждении.

Цзинь Фэнджу обратился к присутствующим в зале: «Все, пожалуйста, сядьте. Кашель,  кашель…  мне трудно долго стоять…  кашель, кашель, кашель … Старшая невестка, прошло уже несколько лет с тех пор, как я тебя видел. Неожиданно я оказался в таком состоянии».

Пока он говорил, все в конце концов расселись по местам.  Лю’ши поспешно сказала: «Пожалуйста, не говори так. Твой старший брат вернулся, узнав, что Второй Мастер уехал в Цзяннань и так долго не отправлял новостей. Я не могла спать спокойно. Два дня назад, когда мы получили такие важные новости, из уст Старшего Мастера не вылилось ничего, кроме огня. Теперь, все благополучно вернулись к нам. Естественно, вся семья испытывает облегчение от этого великого благословения».

Цзинь Фэнджу улыбнулся: «Да, я пришел сюда, чтобы сначала поприветствовать Старого Предка. Мне еще предстоит навестить отца и Старшего брата чуть  позже». Затем он снова закашлялся.

Сидящие рядом с ним госпожа Цзян и Цзян Ваньин разрыдались после этих слов:

- Что ты говоришь? Идешь, когда ты так ранен?

- Если вы так сильно кашляете, вы наверняка повредили легкие?

- Что касается этого слуги Цзинь Мина, мы допрашивали его несколько раз, но он ничего не сказал. Мы не знали, что ты был ранен.

Цзинь Фэнджу спокойно ответил, сияя своей фирменной улыбочкой: «Это я приказал ему молчать. На этот раз мы не только раскрыли этих собачьих чиновников, но и пришли за их жизнями. Поэтому, как они могли меня отпустить? Загнанные в угол собаки попытаются перепрыгнуть через стену, как же им не драться насмерть? Я поранил правую руку, поэтому какое-то время не мог писать. Боюсь, я причинил этим много беспокойства. Кто бы мог подумать, что я получу еще одно ранение мечом в грудь. Тогда я чуть не погиб, и какое-то время боялся лишний раз шевельнуться. К счастью, травмы в основном зажили. Поэтому, Старая госпожа, Матушка, вам не о чем беспокоиться».

Никто не осмелился прервать его монолог, перемежаемый частым покашливанием. Все уже поняли, что его раны еще не зажили полностью.

Цзинь Фэнджу боялся, что его семья будет волноваться, и еще больше боялся волнений среди чиновников, поэтому он поспешил обратно в столицу. Тем не менее, поскольку ему удалось вырвать свою жизнь из когтей смерти, он считал, что удача повернулась к нему лицом.

Чтобы не утомлять его, Старая Госпожа приказала: «Быстро возвращайся в свою комнату, ложись и отдыхай. Ты должен хорошо восстановиться. Пей больше тоников. У меня есть несколько корней старого женьшеня. Пусть Ваньин заберет их и потушит с курицей. Курица с женьшенем — лучшая добавка для восстановления здоровья».

Выслушав еще несколько обеспокоенных напутствий и пожеланий, Фэнджу, вежливо поблагодарив и отказавшись от бабушкиных даров, наконец ушел.

Если бы это зависело от него, он хотел бы пойти в Павильон Ночного Бриза. Однако это место было довольно далеко, а ему было трудно пройти даже небольшое расстояние. Он боялся причинить беспокойство бабушке и матери, поэтому заставил себя держаться непринужденно. Покинув Двор здоровья и долголетия, Фэнджу ощутил, что силы его покидают. Кроме того, когда он увидел изможденное, встревоженное лицо Цзян Ваньин с опухшими глазами, то вспомнил годы их супружеской жизни, и подумал, что было бы нехорошо оставлять ее в таком состоянии. Поэтому он смог добраться только до Павильона Изящной чистоты. В тот момент, когда он вошел в дом, то упал на кровать и замер без движения.

Цзян Ваньин была так потрясена, что закричала от испуга. Прежде чем она успела выбежать на улицу или окончательно запаниковать, Цзинь Фэнджу сказал тихим голосом: «Ничего страшного, не пугай себя из-за несущественных вещей. Мое тело просто немного слабое…»

В этот момент вошел Цзинь Мин и тихим голосом объявил: «Мастер, прибыл  врач, посланный Императором. Он сейчас ждет снаружи».

Цзинь Фэнджу слабо улыбнулся: «Впусти его, ба…  кашель, кашель , на самом деле мне теперь намного лучше… конечно, нет необходимости посылать ко мне такого выдающегося человека».

Пока он говорил, ввели императорского врача. Поприветствовав Молодого маркиза, он измерил у него пульс. В тот момент Цзян Ваньин не могла избежать  подозрений. Она пристально посмотрела на императорского врача и, как только врач закончил осмотр, поспешно спросила: «Как дела?»

Императорский врач сказал: «Молодой маркиз получил тяжелые внутренние повреждения. У него повреждены сердце и легкие. Простите этого человека за то, что он говорит о том, чего ему не следует, но эта жизнь… действительно была вырвана из челюстей бедствия. Молодого маркиза, должно быть, действительно посетил хороший врач. В противном случае, я боюсь, он не смог бы покинуть Цзяннань…»

Он замолчал, но Цзян Ваньин могла понять, что именно осталось невысказанным. Втайне она была очень недовольна. Она подумала: «Почему ты говоришь такую ​​чепуху? Вместо этого поторопитесь и дайте нам рецепт, ах».

Цзинь Фэнджу вовсе не был недоволен словами лекаря, он равнодушно улыбнулся и заметил: «Императорский Врач Фан прав. Когда я был ранен, рядом оказались самые известные врачи Цзяннаня Чжан Чунли и Ху Сювэй. Их немедленно вызвали для моего лечения. Иначе, боюсь, я не вернулся бы».

Врач Фан закивал с улыбкой: «Неудивительно, что  травмы так ловко обработаны. Этот чиновник подумал, что это, должно быть, работа мастера. Пока Молодой маркиз хорошо отдыхает и не волнуется, все должно быть хорошо. Этот чиновник должен выписать два рецепта для Молодого маркиза. Я считаю, что при тщательном уходе Молодой маркиз полностью выздоровеет в течение двух-трех месяцев».

«Если это так, то я буду беспокоить уважаемого врача Фана», — Цзинь Фэнджу закрыл глаза после этого последнего заявления. Он спешил вернуться обратно из Цзяннаня. Хотя были предприняты все меры предосторожности, его травмы все еще причиняли ему боль. Поэтому он очень устал и хотел только отдохнуть.

Цзян Ваньин проводила императорского врача. Вернувшись, она увидела, что Фэнджу заснул, а цвет его лица стал намного хуже, чем в то время, когда он находился во Дворе здоровья и долголетия. Горе и душевная боль охватили ее.  Ваньин осторожно накрыла мужа одеялом. Внезапно Цзинь Чжэньсюань, Цзинь Чжэньи и Цзинь Сю’ру вбежали в комнату и громко закричали: «Мама, что случилось с отцом? Все говорили, что он ранен. Он умрет? У-у-у-у, мы не хотим, чтобы отец умер…»

«Замолчите», — Цзян Ваньин отругала их тихим голосом. Она заметила, что Цзинь Фэнджу хмурится во сне, и быстро вывела детей наружу. Аккуратно закрыв дверь, она резко сказала: «Кто распространяет такую ​​чушь? Ваш  отец благополучно вернулся к нам. Хотя он мог быть ранен, он поправится после двух или трех месяцев лечения. Ваша кожа зудит? Осмелиться высказать такую ​​чушь во время Нового года… если я когда-нибудь снова услышу такую ​​чушь, наказание не будет легким. А теперь идите, у меня здесь еще много дел».