Если бы лицо Ли не изменилось, Ло Цзеньцзя не сказала бы сейчас этих слов.

Но выражение жены старосты, казалось, ясно говорило, что та что-то скрывает.

Конечно же, после слов Ло Цзеньцзя Ли стала выглядеть еще более взволнованной.

— Что ты имеешь в виду? Ты же не хочешь сказать, что это была моя идея, чтобы семья Сун продавала то же самое, что и твоя семья?

Ли пыталась выкрутиться из ситуации, но ее слова были больше похожи на признание.

Увидев ее реакцию, Ло Цзеньцзя слегка приподняла брови, взглянула на Ли с ничего не выражающим лицом и произнесла:

— Невестка Ли, я не понимаю, что ты говоришь. Я разве сказала, что это была твоя идея?

Люди вокруг начали перешептываться.

— Ты!.. — Ли была так зла, что не могла говорить.

— У меня возникла идея пойти на пирс продавать еду. До этого моя семья очень страдала и не могла нормально питаться. Здоровье папы было не очень хорошим. Мои родители и я очень благодарны за вашу прошлую помощь. Раньше я не умела готовить, но научилась. Когда ситуация в моей семье усложнилась, мои родители плохо себя чувствовали, поэтому я начала готовить. Но не ожидала, что моя еда понравиться многим. И я этим горжусь. Я жду, когда ситуация в моей семье наладится, и вернется мой муж Чу Вейлянь, и тогда я обязательно приглашу вас всех хорошо поесть, чтобы отплатить всем за вашу заботу в те дни и угостить вас моей стряпней.

Ло Цзеньцзя вздрогнула от того, что решилась сказать такое.

Эти слова не только разрушали любые сомнения, но и выражали благодарность. Жителям деревни было приятно слышать такое.

Они давали семье Чу действительно не много: только чуть-чуть овощей и несколько яиц. Когда Ли начала путать всех, говоря, что те, кому помогали жители деревни, жили лучше остальных, им стало казаться, что они зря оказали им помощь.

Но теперь, после слов Ло Цзеньцзя, им стало гораздо легче. И они сказали, что родителям Чжао и Чу не стоит ни о чем беспокоиться.

Что касается Чу Вейляня, о чьем возращении говорила невестка семьи Чу, чтобы пригласить их на ужин, все подумали, что он, скорее всего, мертв, однако не сказали об этом вслух. Поэтому все сказали, что подождут, пока Чу Вейлянь вернется и пригласит всех на ужин.

— Это хорошо! Будем ждать возвращения брата Вейляня.

Отец Чу и мать Чжао тоже было приятно это слышать.

Это дало им новую надежду, что их сын вернется.

Это то, что они больше всего хотели бы услышать.

Самым несчастным человеком была Ли. Люди всегда поддерживали ее, но теперь ситуация изменилась, и ей стало очень не по себе.

Что ее смущало еще больше, так это то, что Ло Цзеньцзя узнала о ее поступке.

Увидев перед собой радостную сцену, Ли в гневе топнула ногой и пошла домой.

Ло Цзеньцзя посмотрела на нее и, увидев, что та уходит, сказала:

— Скоро будет обеденное время, и мне нужно пойти на пристань с родителями, иначе мы не сможем сегодня заработать.

Сельские жители перестали задерживать их разговорами и призвали быстрее идти на пристань.

Что больше всего любили жители села? Естественно, сплетни. Как только они ушли, деревенские сразу же стали перешептываться о разговоре, произошедшем между Ли и Ло Цзеньцзя.

— Откуда родом семья невестки Ли?

— Кажется, тоже из деревни Ли на границе.

— Деревня Ли… Довольно далеко от деревни, где живут Сун. Я думаю, это недоразумение.

— А я так не думаю. Помнится, девичья фамилия матери невестки Ли как раз таки Сун...

У окружающих людей вдруг загорелись глаза, и они продолжили обсуждение.

И отец Чу, и мать Чжао — честные люди, и они довольно простые — именно такими Ло Цзеньцзя помнила их из книги. Что касается состоявшегося разговора, то они не приняли это близко к сердцу и ни в чем не подозревали Ли.

В этот момент мать Чжао и отец Чу думали только о том, что им нужно как можно скорее отправиться на пристань. Они уже и так опаздывали примерно на четверть часа и не знали, не обедают ли их покупатели у других торговцев.

Вскоре семья прибыла на пристань.

Неизвестно, сбылось ли то, о чем беспокоились отец Чу и мать Чжао. Однако хорошее место, на котором они обычно торговали, оказалось уже занято.

Раньше здесь очень мало людей продавали еду, и было всего две или три лавки, а места относительно много, поэтому каждый мог занять хорошую позицию, не мешая друг другу.

Но теперь, когда всё больше и больше торговых судов причаливали к пирсу, многие люди также увидели возможности для открытия бизнеса и появлялись один за другим, чтобы продавать свою еду. Например, травяной чай, горячую лапшу и так далее.

Обычно они всегда рано приходили на пристань и занимали место поближе к причалу. Но теперь на их обычном месте торговал тот, кто пришел раньше. По чистой случайности это оказалась семья Сун. Глядя, как подходят отец Чу и мать Чжао, они нарочно стали поглядывать на них, в этом взгляде, казалось, было злорадство.

Ло Цзеньцзя даже подумала, что Ли только что преднамеренно задержала их, чтобы семья Сун могла занять их место. Раньше те торговали в отдаленном переулке у пристани.

Более того, люди на пирсе хорошо были с ними знакомы. Где бы они ни были, те, кто хотел к ним прийти, все равно приходили к ним поесть.

Ло Цзеньцзя нашла взглядом свободное место, и вместе с отцом Чу и мамой Чжао они прошли мимо.

Как только они расположились, к ним начали подтягиваться постоянные посетители.

— Дядя, наконец-то вы здесь, я думал, вас сегодня здесь не будет, и уже хотел пойти в другое место.

— Но никакая другая еда не может сравниться с вашей. Вы не можете не приходить на пристань!

При взгляде на собравшихся вокруг их лавки на лицах Чу и Чжао, которые все еще были полны беспокойства, тут же появились улыбки.

— Не волнуйтесь, мы будем приходить каждый день.

— Эй, там, впереди! Хватит болтать! Забирайте свою еду и дайте место другим! Мой желудок уже воет от голода, — выкрикнул посетитель из конца собравшейся очереди.

— Ладно.

Глядя на собравшихся людей, Чжао и Чу поспешно начали раскладывать еду.

После напряженной работы в течение приблизительно получаса все блюда, которые они принесли, были почти распроданы.

Когда Чжао думала закрыть прилавок, подошел еще один человек.

Пока мужчина ел, мать Чжао и отец Чу начали собираться и готовиться к уходу.

Этот мужчина посмотрел на отца Чу, который был занят, и спросил:

— Дядя, почему ты сегодня не пошел на восточную сторону, чтобы установить прилавок?

Отец Чу объяснил:

— Сегодня я немного опоздал и не успел занять место.

Подошедший мужчина вдруг понял:

— Я думал, вас просто сменили другие люди.

Клиент хотел сказать что-то еще, но промолчал.

Ло Цзеньцзя заметила взгляд посетителя. Глядя на большие кости с мясом в ведре, она хотела оставить некоторые из них, чтобы поесть дома, но выбрала несколько из них и положила в миску припозднившегося клиента.

Это действие удивило не только посетителей, но и родителей Чу и Чжао.

Мужчина был очень рад получить больше мяса и, покончив с едой, прошептал то, что хотел сказать:

— Дядя, лучше завтра приходи пораньше. Ты был раньше на востоке, и все это помнят. Если хоть раз ел у тебя, то не забудешь, какая здесь вкусная еда. Но если ты пойдешь на другое место, все подумают, что та лавка ваша. Сегодня я слышал, как один купец спросил у тех людей, ваша ли это еда, и те люди не отрицали этого.

Ло Цзеньцзя подумала, что дополнительные два куска мяса были отданы не зря.

Родители Чу и Чжао посмотрели на лавку семьи Сун, установленную на восточной стороне пристани, а затем переглянулись, не зная, что сказать.

Ло Цзеньцзя прошептал:

— Папа, давай сначала соберем вещи и быстро вернемся домой.

— Но… — Чжао посмотрела в сторону семьи Сунь, явно желая что-то сказать.

— Если вы хотите это обсудить, давайте поговорим об этом, когда вернемся домой, — сказала Ло Цзеньцзя.

— Не бери в голову.

С тех пор как Ло Цзеньцзя придумала способ заработка, родители Чу и Чжао доверяли ей все больше и больше, и в этот раз они также безоговорочно поверили ей.

Вскоре все трое собрали свои вещи и пошли домой.

Оказавшись дома, Ло Цзеньцзя отправилась на кухню готовить.

Проработав все утро, девушка уже проголодалась, а сегодня они вернулись домой намного позже, чем обычно, и она чувствовала себя еще голоднее.

Мать Чжао хотела обсудить ситуацию и, увидев, что Ло Цзеньцзя собирается готовить, поспешно последовала за ней.

Когда Чжао собиралась что-то сказать, Ло Цзеньцзя опередила ее:

— Мама, не волнуйся, давай сначала поедим, а после обеда поговорим обо всем.

— Но… Но семья Сун…

Мать Чжао долго колебалась, не зная, как подобрать слова, и, наконец, сказала:

— Они издеваются.

Семья Сун действительно поступила некрасиво. Ло Цзеньцзя считала, что они просто подражают им, но никогда не подумала бы, что они воспользуются таким бесстыдным приемом. Как они смеют использовать чужое имя для продажи своей сряпни?!

Из-за этого у них возникли новые проблемы.

— Ну, семья Сун действительно поступила неблагородно. Впрочем, всегда есть способ уладить проблему. Давайте сначала поедим, а потом уже после подумаем, как ее решить.

Сегодня еще осталось немного риса, и Ло Цзеньцзя собиралась пожарить его с яйцом.

Сначала она пошла в сад, чтобы собрать немного зелени и моркови, вымыла их и нарезала на кусочки. Потом взяла яйца, которые должна была отнести семье Ло вчера, разбила два, разделив белок и желток.

Погруженная в свои мысли, Чжао не заметила действий Ло Цзеньцзя и все думала о продаже еды.

Ло Цзеньцзя молча взяла оставшийся рис, положила его в миску и влила два яичных желтка, перемешав хорошенько.

Затем налила масло на сковороду и обжарила оставшиеся яйца.

Добавив к ним рис, она обжарила еще немного, затем добавила яичные белки, листья бок-чой* и нарезанную кубиками морковь.

(*Бок-чо́й, также пак-чо́й или кита́йская черешко́вая капу́ста — сорт китайской капусты. У бок-чоя не бывает кочанов, вместо этого у него вокруг центральной почки формируются гладкие тёмно-зелёные листья с толстыми стеблями.)

Добавив приправу, она немного обжарила все вместе.

Вскоре тарелка ароматного жареного риса с яйцом была готова.

Чжао пришла в себя, принюхалась и не мог не сказать:

— Как хорошо пахнет!

Ло Цзеньцзя улыбнулась. Глядя на золотистый рис, она подумала, что не зря забрала яйца себе, а не оставила семье Ло.

Позже Ло Цзеньцзя вынула из ведра большие кости, приготовленные сегодня утром, срезала с них мясо и посыпала им жареный рис с яйцом.

Затем подогрела оставшийся в ведре бульон, налила в тарелку, добавила немного уксуса и посыпала кориандром.

Еда всегда хорошо отвлекает, особенно когда ты голоден. Как только жареный рис с яйцом оказался на столе, отец Чу и мать Чжао забыли, о чем беспокоились, и приступили к еде.

Когда они съели жареный рис с яйцом и суп, их настроение внезапно улучшилось, а усталость в теле уменьшилась.

После еды отец Чу и мать Чжао явно не были такими расстроенными, как раньше.

— Отец, как ты думаешь, что мы должны делать? Нельзя позволять им так издеваться, верно? — спросила Чжао отца Чу.

Старый Чу был недоволен поведением семьи Сун, но явно не мог придумать хорошего решения для этой проблемы.

— Давайте завтра выйдем немного пораньше и поспешим занять место первыми.

Ло Цзеньцзя доела суп, вытерла рот и сказала:

— Не надо.

— Хм? — мать Чжао удивленно посмотрела на Ло Цзеньцзя.

Ло Цзеньцзя подумала о членах семьи Сун: все они были высокими и сильными, и очевидно, хорошо подготовленными.

Более того, это не поможет убрать источник их проблем.

Услышав слова обедающих в доке, Ло Цзеньцзя задумалась о том, как решить этот вопрос.

Она много думала, пока готовила.

И пришла к решению.

— Отец, ты сможешь сделать вывеску?

— Хм? — отец Чу был поражен. Они только что обсуждали семью Сун, почему речь зашла о вывеске?

— Давайте дадим нашей еде имя. Таким образом, независимо от того, где мы будем располагаться в будущем, все вокруг будут знать, что это наша еда.

Услышав это, родители Чжао и Чу были ошеломлены на мгновение и вскоре поняли ее идею и посмотрели на нее с улыбками на лицах. Теперь они еще больше восхищались своей невесткой.