Е Личжу, покачиваясь, побрела прочь. Ти Сяо смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду.

Она шла очень красиво: стан её мягко покачивался, сама она была стройна и изящна, точно водяная лилия на ветру.

Талия у неё была такая тонкая, что можно обхватить пальцами, и казалась очень мягкой. Интересно, каково — это сжать такую талию в руке?

Личжу вернулась в павильон. Нянька Чэнь и остальные уже давно искали её.

— Юная госпожа, куда же вы ходили? — спросила нянька Чэнь. — Усадьба большая, в следующий раз мы вам дорогу покажем. А пока не запомнили, не гуляйте одни.

Личжу кинула:

— Хорошо, нянька Чэнь, я поняла.

— Солнце печёт, — продолжала нянька. — Сяохун, держи зонт над юной госпожой, чтобы не загорела.

Девушка в розовой служанкиной одежде тотчас подошла и раскрыла зонт над головой Личжу.

Глаза у неё были большие, живые, так и сверкали.

— Юная госпожа, я буду держать зонт.

Личжу пошла слева от служанки. Девушка была довольно хороша собой, и юная госпожа спросила:

— Тебя зовут Сяохун? Сколько тебе лет?

— Сначала меня звали Хунхуа, но все говорили, что слишком просто, так и осталась Сяохун, — улыбнулась девушка. — А мне уже шестнадцать.

---

Вернувшись в Цзин Шуй, Личжу немного почитала, после полуденной трапезы села вышивать, облокотившись на лежанку.

Нянька Чэнь заметила, что Сяохун пришлась юной госпоже по душе, а в комнате всегда нужно несколько молодых служанок и чай подать, и воду. Она велела Сяохун побыстрее принести чаю.

Сяохун была умна и понимала: в Цзин Шуй больше десятка служанок и нянек, а в покои допускаются лишь единицы. Если юная госпожа обратит на неё внимание, можно и остаться здесь навсегда.

Она заварила чай и обеими руками подала его Личжу:

— Юная госпожа, прошу отведать. Это чай нового урожая, «Снежный дракон, побеждающий снег». Во дворец в год поступает всего двадцать лепёшек, и только наложницам не ниже четвёртого ранга. Наш дом получил десять лепёшек. Три отец оставил себе, три отправил молодому господину, остальное — вам.

Личжу посмотрела на чай. Настой был белый, как снег. «Побеждающий снег» не зря его так назвали.

Она отпила глоток:

— Какая ты бойкая на язык. Не называйся больше Сяохун, слишком просто. Я даю тебе новое имя — Юйша.

Девушка просияла:

— Благодарю юную госпожу за имя!

Личжу кивнула, отставила недопитый чай и сказала:

— Я пойду отдохну. Можете идти.

Служанки не посмели задерживаться. Затворили окна, убрали сосуды со льдом, задвинули шторы.

Личжу прилегла, не раздеваясь. В груди по-прежнему тяжело и неспокойно. Засыпая, она подумала: надо бы вечером сходить к той стене.

---

Ти Сяо вернулся. Чжао Юнь и Е Фуань всё ещё не закончили разговор. Принц был речист, канцлер — красноречив. Когда Ти Сяо сел, Е Фуань погладил бороду и сказал:

— Ваше Высочество, вы приехали в столицу издалека. Может, поживёте у нас подольше?

— Я пробуду ещё пять дней, — ответил Ти Сяо. — В области Сяньчжоу много дел, нельзя отлучаться надолго.

Услышав это, Е Фуань облегчённо вздохнул про себя. Он только и мечтал, чтобы Ти Сяо поскорее уехал. Пока князь в столице, все — от государя до чиновников — ходят как натянутая струна.

Наследный принц Чжао Юнь налил дяде вина. Ти Сяо взял чашу и как бы невзначай взглянул на Е Фуаня:

— Я слышал, юная госпожа Е добра, скромна и талантлива. Скажите, канцлер, она уже обручена?

Е Фуань мысленно ахнул.

Наконец-то волк сбросил овечью шкуру, не так ли?

Хочет сосватать его драгоценную дочь за наследного принца, да?

— Добра и скромна — это правда, и талантлива тоже, — ответил Е Фуань. — Но счастья моей дочери не досталось. Сама хворая, какая уж тут удача для мужа? Не обручена. Она уже взрослая, у неё своя голова на плечах. Я не хочу решать за неё, пусть сама выбирает.

На самом деле, конечно, решение оставалось за ним. Е Фуань присматривал какого-нибудь молодого человека из приличной семьи, с хорошей внешностью и нравом, давал дочери на него взглянуть и если она была согласна, дело решалось.

Девкшка из знатной семьи жила затворницей во внутренних покоях, кого она там могла увидеть?

Ти Сяо осушил чашу одним глотком и усмехнулся:

— Сама выбирает?

Чжао Юнь снова наполнил чашу. Теперь он только слушал, наблюдая за их разговором.

Е Фуань продолжал в добродушном тоне:

— Я не тороплюсь, и дочь моя не торопится. Она ещё молода, пусть лучше поживёт дома годика два. А скажите-ка, Ваше Высочество, почему вы до сих пор не взяли в жёны княгиню? Уже и наследный принц, и другие молодые собрались жениться, а у вас всё нет супруги. Я, как брат ваш, тоже беспокоюсь. Не желаете ли взглянуть на двух танцовщиц, что я недавно приобрёл? Они с юга, из Цзяннани.

Ти Сяо холодно усмехнулся. Кто это с ним «как брат»?

Не успел он договорить, как Е Фуань хлопнул в ладоши, ширма раздвинулась и оттуда выпорхнула целая труппа танцовщиц в весьма откровенных нарядах.

У Е Фуаня был хороший вкус. Танцовщицы двигались изящно, пели красиво.

Но Ти Сяо и смотреть на них не стал. Что ему эти дешёвые красотки?

— Наследному принцу в будущем году исполнится двадцать, — продолжал Е Фуань. — Дочь Лао и дочь Дэн — обе хороши. Если принц будет выбирать в столице невесту, эти две семьи самые подходящие. Вчера вечером, вернувшись домой, я говорил об этом с дочерью. Она ещё глупа и мала, сказала: «Хорошо бы у меня была старшая сестра. Я молодая и слабая, сижу в комнате. А была бы сестра года на два старше вот бы она подошла нашему всеми восхваляемому принцу!»

Чжао Юнь: «…»

«Наш принц» — какая честь!

Старый лис Е Фуань мог бы просто сказать, что не хочет иметь с ними дела. Зачем крутить, вертеть, говорить, что дочь несчастливая, пусть сама выбирает, и наконец, что она слишком молода? В обычное время дочь Е могла бы звать его «братец», но сейчас, когда его дядя, кажется, положил на неё глаз, этот «братец» звучало для Чжао Юня настоящей карой небесной.

Танцовщицы всё ещё пели и плясали, несколько музыкантов аккомпанировали. Ти Сяо поднял руку и холодно взглянул на них.

Музыканты испуганно умолкли.

— Вон, — сказал Ти Сяо.

Танцовщицы тоже остановились и выстроились в ряд, опустив головы.

— Эти женщины не пришлись Вашему Высочеству по вкусу? — спросил Е Фуань, поглаживая бороду.

— Нет у меня настроения на это, — прищурился Ти Сяо.

— Какой же у вас, Ваше Высочество, тонкий вкус, — усмехнулся Е Фуань. — Ступайте.

Ти Сяо прекрасно понимал: если он сейчас прямо скажет Е Фуаню, что хочет сам жениться на его дочери, старого лиса хватит удар.

Каждое слово Е Фуаня раздражало его. Ти Сяо не собирался оставлять это просто так.

Он холодно усмехнулся:

— Уже поздно. Принц, нам пора. Канцлер Е, ваша дочь только что вернулась, она ещё не представлялась императрице? Пусть как-нибудь навестит дворец, засвидетельствует почтение императрице, познакомится со своим братцем-наследником.

Чжао Юня пробрал холод.

— Что? — не понял Е Фуань.

Усмешка Ти Сяо становилась всё холоднее, а взгляд — мрачнее.

— Дело решённое. Завтра в час Змеи за ней приедут люди императрицы.

Е Фуань мысленно перебрал свои слова.

Разве он выразился недостаточно ясно? Дочь несчастливая, слабая, молодая. Не подходит она для наследного принца. Что за неприятный человек этот Ти Сяо, зачем нарочно посылать дочь к императрице?

Не хочет отдавать замуж, так он что, думает, князь заставит наследного принца взять её силой?

— Дочь моя больна, — сказал Е Фуань. — Не может ходить.

Ти Сяо, глядя, как старый лис без тени смущения врёт, усмехнулся ещё холоднее:

— У императрицы как раз есть придворный лекарь. Пусть юная госпожа Е приедет во дворец, лекарь её посмотрит. Канцлер Е, ты ведь не откажешь мне и императрице?

Е Фуань и в самом деле хотел перевернуть стол и отказать.

Но Ти Сяо был злопамятен. Обидишь его и он сгоряча попросит императора о высочайшем повелении. Тогда уж точно не отвертишься.

Е Фуань подумал: если лекарь увидит, как слаба дочь, императрица ни за что не захочет отдавать её за наследного принца. Да и сам принц, глядя на неё, испугается, что она умрёт у него на руках.

Пусть лекарь посмотрит, тогда с этой стороны угроза исчезнет.

Е Фуань знал характер дочери. Хоть она и выросла в монастыре и не имела дела с людьми, но была скромна в обращении, молчалива и в обычных условиях не опозорится.

— Хорошо, — сказал он. — Пусть дочь завтра навестит императрицу, а лекарь её осмотрит.

Выражение лица Ти Сяо смягчилось. Он взглянул на Е Фуаня со странной полуулыбкой:

— Что ж, буду ждать.

Е Фуаню показалось, что что-то не так. Выражение у Ти Сяо было такое, будто он замышляет какую-то каверзу. Но что именно он никак не мог понять.

---

Авторский комментарий:

Ти Сяо: Я тебя, старый лис, всё равно перехитрю.

Е Фуань: …Кажется, меня развели.

---

Примечания переводчика:

Если кому интересно,

Хунхуа — буквально «красный цветок». Слишком простое имя для служанки из знатного дома.

Сяохун —уменьшительно-ласкательное от Хунхуа.

Юйша — нефритовый песок.

Час змеи — 9:00-11:00 утра.