В другое время Чжао Тэ, получив выволочку от наследного принца, непременно попытался бы тут же огрызнуться. Но пока князь Цинь в столице, все, кто окружал Чжао Тэ, боялись даже голову поднять.

— Я всего лишь хотел посмотреть, как там юная госпожа Е, — сказал Чжао Тэ.

Чжао Юнь холодно усмехнулся и прошёл мимо:

— Юная госпожа Е не замужем. За ней присмотрят императрица и лекарь. С какой стати за ней смотреть тебе?

Когда Чжао Юнь скрылся из виду, рука Чжао Тэ сжалась в кулак. Он бросил холодный взгляд в ту сторону, куда ушёл принц, и взгляд его потемнел.

---

Чжао Юнь вошёл внутрь. Повсюду были женщины, плотным кольцом окружившие Е Личжу. Вдыхая дорогие благовония, которыми пропитались их одежда, глядя на роскошные, струящиеся по полу халаты, Чжао Юнь без труда понял, почему Ти Сяо так не выносит женщин.

Чжао Юнь тоже не особенно жаловал женщин. Они такие нежные, хрупкие ни ударить, ни тронуть, зато каждый день плетут интриги и грызутся между собой. Слишком хлопотно.

Когда он приблизился, служанки и две наложницы низших рангов расступились, давая ему дорогу.

Лекарь Сюй уже дал Е Личжу проглотить пилюлю.

— Юная госпожа Е очень слаба, — сказал он. — Она потеряла сознание от резкого раздражения. Когда очнётся, то всё будет в порядке.

Наложница Шэн, глядя на бледное, как бумага, лицо Е Личжу, перепугалась не на шутку. Она села рядом, вытерла девушке лицо и взглянула на лекаря:

— Она очнётся?

— Очнётся, — ответил лекарь Сюй. — Дыхание у неё есть.

Если бы наложница Шэн знала, что от прокола ушей можно лишиться чувств, она, конечно, не стала бы настаивать.

Надо сказать, благовония, которые использовала наложница Шэн, были очень дорогими и в обычных условиях пахли прекрасно. Но она надушилась слишком сильно, аромат получился густым и тяжёлым. К тому же было жарко, она вспотела — запах разошёлся ещё быстрее. Е Личжу оказалась в плотном ароматном облаке и в самом деле потеряла сознание.

---

Наконец Чжао Юнь протиснулся поближе, чтобы разглядеть Е Личжу.

Он ожидал увидеть хрупкую, бледную, болезненную девушку. Но перед ним оказалось юное создание с кожей белее снега и лицом, способным затмить луну.

Алое пятнышко меж бровей горело ярко, приковывая взгляд.

У дядюшки, оказывается, всегда был отличный вкус.

Но, честно говоря, эта девушка была младше самого Чжао Юня. Ему показалось, что дядя, как старый бык, метит на молодую травку.

— Все тут столпились, — сказала императрица. — В такую жару ещё не хватало, чтобы девушка перегрелась. Ланьсинь, прикажи перенести юную госпожу Е в боковой зал, пусть там будет прохладно. И приготовьте женьшеневый отвар, он понадобится, когда девушка очнётся.

Наложница Шэн много лет боролась с императрицей и хорошо знала: та внешне приветлива и добра, но на самом деле та ещё акула, сожрёт и косточки не выплюнет.

Е Личжу была очень слаба. По всему было видно, что Е Фуань не солгал. Императрица ни за что не позволит наследному принцу взять в жёны такую хрупкую девушку. С этой стороны опасность отпадала. Наложница Шэн испытывала те же сомнения. Если так, то Е Личжу теряла всякую ценность в глазах обеих сторон.

Теперь, когда с Е Личжу случилось несчастье (лекарь сказал, что она очнётся), наложница Шэн боялась одного: как бы императрица, взяв девушку в руки, не сделала так, что она и вовсе не проснётся. Бесполезного человека императрица, конечно, не пожалеет.

И тогда всю вину можно будет свалить на наложницу Шэн.

— Саньюй, — сказала она, — помоги-ка Ланьсинь. А где Сыжоу? Позовите Сыжоу. Она ровесница юной госпожи Е, им будет о чём поговорить. Когда девушка очнётся, Сыжоу её развлечёт.

Мать принцессы Сыжоу не была наложницей Шэн, та была всего лишь наложницей низкого ранга из дворца наложницы Шэн. Поэтому Сыжоу росла при ней и называла её матушкой.

Вскоре Сыжоу вошла:

— Матушка, вы меня звали?

— Ты и юная госпожа Е примерно одного возраста, — сказала наложница Шэн. — Вам нужно сблизиться, почаще вместе играть. Здесь жарко, я вся взмокла. Ступайте с ней в боковой зал, когда она очнётся, болтайте вместе, смейтесь, подружитесь. Потом пригласи её к себе.

Императрица взглянула на принцессу Сыжоу, нахмурилась, но ничего не сказала.

---

Едва Е Личжу перенесли в боковой зал, как явился Ти Сяо.

Обычно таким сановникам, как он, входить в гарем не дозволялось, но Ти Сяо был братом императрицы, и государь, оказывая им особую милость, разрешил ему приходить в её дворец Чжаоян.

Как только Ти Сяо вошёл, воздух в зале словно заледенел.

Наложница Шэн пробыла здесь недолго и сразу почувствовала себя не в своей тарелке. А ещё больше её разобрал страх за второго принца Чжао Тэ. Всего два дня назад Ти Сяо при всём народе отчитал его по полной, одного воспоминания хватило, чтобы снова затрястись.

Ти Сяо был в тёмном халате, лицо суровое и холодное. Увидев его, и Чжао Тэ, и Чжао Юнь поспешно поднялись. Оба юноши, ещё не достигшие совершеннолетия, были по-юношески неопытны, они стояли рядом с Ти Сяо на голову ниже и выглядели потускневшими жемчужинами рядом с ним.

Чжао Тэ сложил руки в поклоне:

— Князь Цинь.

Чжао Юню, как наследному принцу, кланяться не требовалось, он просто произнёс:

— Дядюшка.

Ти Сяо чуть кивнул в ответ и обвёл глазами зал.

А где же Е Личжу?

Он обратился к императрице:

— Свидетельствую вам своё почтение, Ваше Величество.

Императрица ответила приветливой улыбкой.

Они с Ти Сяо были от одной матери и с детства ладили между собой. Когда он был маленьким, она его очень любила. Когда императрица вошла во дворец, дом князя Цинь ещё не был таким могущественным, как сейчас. Тогда жуны[1] то и дело нападали на границы, старый князь Цинь пал в бою, войско в области Сяньчжоу было деморализовано, а княгиня, не вынеся горя, покончила с собой.

Императрица знала: даже её родной сын Чжао Юнь в том же возрасте не мог сравниться с Ти Сяо — ни в уме, ни в воинском искусстве — и в десятую долю.

Ти Сяо с двенадцати лет ходил в походы с воинами своего дома. Позже он один вынес на плечах и дом князя Цинь, и всю область Сяньчжоу. Совсем молодым он объединил войска, возглавил оборону от врагов и нанёс племени жунов, которое тревожило границы десятки лет, тяжёлый урон. Всего за десять с небольшим лет область Сяньчжоу, которую чужаки считали диким, отсталым краем, перестала быть таковой, и к дому князя Цинь перестали относиться с пренебрежением.

Когда императрица вошла во дворец, она была всего лишь наложницей шестого ранга. Государь презирал дикую область Сяньчжоу, а вместе с ней и саму императрицу.

Но ей повезло: в первый же год во дворце она понесла, и благодаря уму и хитрости ей удалось сохранить ребёнка. Её повышали трижды подряд, и она стала наложницей третьего ранга. Для дочери разорившегося князя из низов, пусть даже у неё был сын, это был предел — выше наложниц четырёх высших рангов ей было не подняться.

Но у императрицы оказался хороший брат. Юный Ти Сяо вырос, приобрёл в Сяньчжоу огромную власть и держал в страхе всю округу. Такой молодой и уже с амбициями, силой и любовью народа. Государь, сколько ни пытался ни хитростью, ни силой, ничего не мог с ним поделать. Ему было страшно, и, пусть он и не жаловал императрицу, когда Чжао Юню исполнилось семь лет, волей-неволей пришлось возвести её в ранг императрицы.

В отличие от столичных аристократов, Ти Сяо достиг своего положения не только по наследству, большую часть он отвоевал сам.

Наложница Шэн, всю жизнь проведшая в глубине дворца, не выносила суровой, убийственной ауры этого человека. Наложниц всегда оберегали, они были самыми знатными женщинами в государстве, им не приходилось видеть ни мечей, ни крови. Отнять жизнь поручали слугам или делали это тайно, с помощью яда. Открытого убийства они не видели.

К тому же наложница Шэн часто задирала императрицу, и теперь, внезапно оказавшись перед её братом с тяжёлым мечом на поясе, она не на шутку перепугалась.

Наложница Шэн, чувствуя себя виноватой, опустила глаза в чашку с чаем и украдкой покосилась на меч князя «Бездну».

Говорили, что этот меч был тяжёл, как «Меч Зелёного Дракона» самого Гуань Юя, что он убил несметное число жунов, весь в крови, и даже черти при виде его трепещут.

«И зачем только государь пускает во дворец этого дьявола?» — с тоской подумала наложница Шэн. Она боялась, что сегодня Ти Сяо станет с ней сводить счёты. Намного легче уличить в ошибке её, чем императрицу, которая всегда действует без сучка и задоринки.

— Ваше Величество, — сказала наложница Шэн с притворной улыбкой, — я вдруг вспомнила, что моя кошка убежала. Не знаю, нашли ли её служанки. Не буду вас больше затруднять. Мы с Тэ пойдём.

— Ступайте, — милостиво кивнула императрица. — Только кошку свою берегите, не давайте ей бегать. Ещё расцарапает кого-нибудь, нехорошо будет.

Наложница Шэн подала знак второму принцу, и, поклонившись императрице в последний раз, они вышли из зала.

Только они вышли из дворца Чжаоян, как Чжао Тэ сказал:

— Матушка, а как же Сыжоу? Может, позвать её с собой?

Принцесса Сыжоу не была родной дочерью наложницы Шэн, и ту мало заботила эта нелюбимая третья принцесса.

— Сама придёт, когда поймёт, что надоела, — ответила наложница Шэн.

На самом деле Чжао Тэ беспокоила не столько принцесса. Помявшись, он сказал:

— Матушка, мне кажется, дочь Е очень даже хороша. Если заполучить её, можно привлечь на свою сторону канцлера Е.

Сердце наложницы Шэн всё ещё не успокоилось. Она шла вперёд и бросила на ходу:

— Вернёмся — поговорим.

---

Принцесса Сыжоу неотлучно сидела у постели Е Личжу, но когда служанка сказала ей, что наложница Шэн ушла, она, и без того нелюбимая императрицей, даже не взглянув на Е Личжу, поспешила убраться вместе с Саньюй.

Наложница Сянь и две низшие наложницы, боясь, что они будут только мешать, если у императрицы с князем Цинем есть важные дела, тоже поспешно вышли, придумав какие-то отговорки.

Когда все разошлись и в зале остались только свои, императрица сказала:

— Ти Сяо, юная госпожа Е такая хрупкая. По-моему, она совсем не подходит наследному принцу.

— О браке наследного принца поговорим в другой раз, — ответил Ти Сяо. — Е Личжу уже увезли?

— Наложница Шэн подарила ей серьги и хотела собственноручно надеть. У девушки не оказалось проколов. Служанки прокололи уши, и она, кажется, притворилась, что потеряла сознание. Она не глупая и очень милая. Сейчас она в боковом зале.

— Матушка, — вступил в разговор Чжао Юнь, — у юной госпожи Е небесная красота. Они с дядей очень хорошо смотрятся вместе.

Императрица щёлкнула его по лбу:

— Чепуху городишь! Смотри, дядя тебя не отлупит!

Такая нежная, хрупкая девушка, как Е Личжу, совсем не подходила Ти Сяо. Он никогда не отличался нежным обращением с женщинами. Стоило ему чуть сильнее сжать и он раздавил бы её как цветок. Императрица никак не могла представить, чтобы этот выходец из грубой военной среды мог полюбить такую хрупкую девушку.

Ти Сяо промолчал, но в глазах его затаилась тьма.

Императрица вздохнула и вернулась к серьёзному разговору:

— Лекарь Сюй показал мне знаками, что девушка не проживёт и до следующего года. Е Фуань...

Не дав ей договорить, Ти Сяо сказал:

— Я пойду взгляну на неё.

Чжао Юнь тоже не горел желанием слушать мать. Он шагнул следом:

— Я тоже пойду!

Маленькая будущая тётушка была очень приятна глазу. Лишний раз посмотреть одно удовольствие!

Ти Сяо метнул на него взгляд, и Чжао Юня пробрал холод. Он тотчас остановился:

— Ладно, я не лекарь. Всё равно ничем не помогу.

В руках императрицы были белые нефритовые чётки. В её взгляде мелькнуло недоумение, но лишь на мгновение.

В конце концов, Ти Сяо ни в чём от неё не зависел, а вот она и её сын зависели от него.

Но Е Личжу была обречена — она не подходила Ти Сяо ни по какому статью.

Когда Ти Сяо ушёл, императрица спросила:

— Юньэр, что ты думаешь об этом?

Чжао Юнь вытер холодный пот:

— Это плохо.

С какой стороны ни посмотри — плохо.

И добавил:

— Но дядя, наверное, считает иначе. У него впервые в жизни забилось сердце от женщины.

---

Ти Сяо вошёл в боковой зал. Две служанки не поняли, зачем сюда пожаловал князь Цинь, и робко напомнили:

— Ваше Высочество, юная госпожа Е отдыхает внутри.

— Я знаю, — ответил Ти Сяо. — Можете идти.

Служанки удивились, всё-таки это был дворец императрицы, её территория, но ослушаться князя не посмели.

Когда все ушли, Ти Сяо прошёл во внутреннюю комнату.

На дворе стоял жаркий май, но в боковом зале было прохладно.

Е Личжу всё ещё спала.

На ней была зелёная прозрачная накидка цвета нежного, как первые весенние ростки, с жёлтым отливом. Семь-восемь слоёв тончайшей, как крыло цикады, ткани, под которой кожа её была белее свежего снега. Маленькие ладони, сложенные на груди, были тонкими и изящными, кончики пальцев розовели, словно лепестки.

Она проснулась ещё до того, как вошёл Ти Сяо. Но глаз открывать не стала.

Ей снова стало легче, лучше, чем прежде. Такое же чувство она испытывала уже несколько раз.

Она услышала шаги.

И не знала, стоит ли продолжать притворяться. Шаги были тяжёлые, уверенные, не женские. А во дворце императрицы, кроме лекарей, посторонних мужчин не бывает. Наверное, снова пришёл лекарь проверить пульс.

И точно, кто-то взял её за запястье.

Е Личжу продолжала притворяться. Она решила: проснусь, когда вернётся императрица. Если она откроет глаза сейчас, наложница Шэн, чего доброго, снова захочет надеть ей серьги.

Чьи-то пальцы слегка провели по её запястью и по телу разлилась сладкая истома.

Ей стало легко, как никогда прежде.

«Какой искусный лекарь, — подумала Личжу. — Одним нажатием на нужную точку так облегчил моё состояние».

Но сладко было не только ей.

Ти Сяо впервые в жизни касался женщины с такой нежностью. Оказывается, её кожа такая мягкая… Она вызывала в нём необычные, неведомые прежде ощущения…

Он коснулся её руки значит, помолвка состоялась.

Вдруг Ти Сяо вспомнил кое-что и склонился, чтобы рассмотреть её мочку.

Круглая жемчужинка уха была чуть припухшей и красной. В проколе торчал тонкий чайный стебелёк.

Ти Сяо вытащил его.

Ресницы Е Личжу дрогнули. Она точно проснулась.

— Открой глаза, — приказал он.

Голос показался ей незнакомым. Она приоткрыла один глаз.

Перед ней было мужское лицо: благородное, с холодным взглядом, такой же холодный, как заснеженная гора.

Ах, это не лекарь!

Это тот самый противный мужчина, который её невзлюбил и сверлил злыми глазами.

Притворяться сейчас бесполезно?

Кажется, поздно.

Е Личжу гадала, кто это мог быть. Если он может разгуливать по дому Е, если служанки падают перед ним на колени, если он входит во внутренние дворцовые покои, должно быть, он важная персона. Молодой, но уже при должности. Наверное, телохранитель при государе.

Она не решалась позвать на помощь — поднимет шум, а вдруг это бросит тень на её репутацию? Мало ли как повернут.

Мозги у Личжу были маленькие, и сколько она ни вертела ими, ничего путного не придумала.

Тогда она бесшумно вытащила из правого рукава платок и вдруг накрыла им лицо.

Тонкая тёмная ткань скрыла её черты, но киноварная родинка меж бровей просвечивала сквозь неё ярким пятном.

---

Авторский комментарий:

Ти Сяо: Какая прелесть… Хочу…

Личжу не может угадать его положение и это нормально.

— Кстати, Чжу-чжу — не гениальная героиня, у которой всё схватывают на лету.

— Кстати, Чжу-чжу знает, что наследный принц старше её, а князь Цинь — его дядя. В её представлении князь Цинь должен быть дядей средних лет, в одном поколении с её отцом.

— Когда Чжу-чжу выйдет замуж, она получит племянника, который окажется старше её самой.

Наследный принц: Ничего, я умею притворяться моложе. Этому меня дядя научил

---

Примечания переводчика:

Жуны — общее название кочевых племён, врагов на границах.

«Меч Зелёного Дракона» — знаменитый тяжёлый меч Гуань Юя, героя «Троецарствия».