53. Дэрроу. Бог войны

– Минотавр-один на связи. Вижу противника. Вступаю в бой, – говорит по интеркому Аполлоний.

На сенсорном дисплее в моем скафандре изогнутый край темной зоны Повелителя Праха закрывает угол окрашенной в голубое карты. Множество золотых точек – небольшой флот Аполлония – приближается к границе. Я слышу их переговоры по интеркому – они обнаружили вражеские патрули и ударили по ним всеми имеющимися силами. Два истребителя сбиты почти мгновенно, третий исчезает в темной зоне. Эскадра Аполлония преследует его. Вскоре их сигнатуры исчезают. Массированная атака отвлечет внимание Повелителя Праха, и враг понесет значительные потери. Мы же благодаря стелс-технологиям «Несса» войдем через черный ход и рванем прямиком к Повелителю Праха.

– Минотавр в темной зоне, – говорит Чар. – Две минуты до старта.

Мое мягкое тело в пусковой шахте по левому борту «Несса» защищено воинским облачением. Термокожа, импульсные доспехи, робоскафандр – механизированная броня двенадцати футов высотой. Я напоминаю сейчас одну из тех многослойных деревянных игрушек, что продают на пристани в Фессалониках, – на них еще часто рисуют румяные лица алых и фиолетовых. Я купил такую малышу Паксу. Это был первый и единственный раз, когда мы побывали на Марсе всей семьей. Пакс сидел на коленях у Мустанга, ахал каждый раз, когда открывал игрушку и обнаруживал внутри еще одну, и смотрел на нас, надеясь, что мы тоже видели это чудо. А я, любуясь радостным лицом жены, был свидетелем еще одного чуда. Я долго считал, что никогда больше не увижу подобного. Любви столь сильной, столь цельной и истинной, что становится больно. Хоть и убеждаешь себя, что она будет вечной, ты достаточно знаешь жизнь, чтобы видеть, как все ломается и исчезает, – но каким-то образом веришь, что эта любовь будет исключением. Что она будет длиться без конца.

Меня переполняет боль. Не только от этого воспоминания, но и от мыслей о том, каким маленьким и невинным был Пакс. Кажется, это было лишь вчера, перед тем как нас вызвали обратно на Луну. Куда ушло время? – спрашиваю я себя, зная ответ. Я растратил это время. Я провел его вдали от тех, кто нуждался в моей любви.

Сейчас я ощущаю клаустрофобию и страх перед грядущим насилием, ожидающим нас за пределами корабля. «Несс» с ревом несется над морем в сопровождении истребителей Коллоуэя. Мои друзья загружены в пусковые шахты.

– Вижу противника. Приближаются шесть вражеских истребителей. Они заметили нас, – докладывает Коллоуэй. – Эскадрилья Колдуна атакует.

Коллоуэй со своей поредевшей эскадрильей мчится, обгоняя нас, к приближающимся патрулям. Они пляшут на сенсорах, точки вспыхивают и исчезают.

– Противник уничтожен, – монотонно произносит Коллоуэй. Его обычная беззаботность сменилась жесткостью мастера своего дела. – Колдун-один входит в темную зону.

Я наблюдаю из своего робоскафандра через голокамеры «Несса», как летящие перед нами истребители пересекают границу темной зоны и исчезают из поля зрения сенсоров – их поглощает надвигающаяся черная завеса.

– Мы будем стартовать у их черного хода, – говорю я по интеркому моей эскадрилье бойцов в робоскафандрах. – В любом случае ждите огненной бури. Внутри связь работать не будет. Вы будете действовать автономно. После устранения первоначальной угрозы сгруппируйтесь для повторной оценки задач.

– Вас понял, Упырь-один, – без всякой необходимости говорит Александр.

– Как тебе удается дышать, засунув нос так глубоко в задницу Жнеца? – спрашивает Клоун.

– Я задерживаю дыхание, – откликается Александр. – Так гораздо легче, любезный.

– Никто не может задерживать дыхание так чертовски надолго, – говорит Ронна из своей орудийной башни.

– Рагнар мог, – вставляет Севро.

– Ну, Рагнар мог поднять гору мизинцем, – отвечает Клоун. – И выпить океан, ни разу не помочившись, такой могучий у него был мочевой пузырь.

– Какой самый быстрый путь к сердцу нобиля со шрамом? – спрашивает Крошка. – Кулак Рагнара!

Севро фыркает:

– В отличие от простых смертных, Рагнар никогда не спал. Он просто ждал.

Они заставляют меня тосковать о старом друге так, что у меня не хватит слов это выразить. Кажется таким несправедливым, что Рагнар умер, не зная, что Тинос будет спасен, а Луна падет.

– Вспомните сегодня, что Повелитель Праха сделал с нашим другом, – говорю я своим людям. – Вспомните, что он превратил Рагнара в раба. Что заставлял его убивать соплеменников забавы ради. Он задолжал нам. С двумя Гримусами покончено. Остались еще двое.

– Аталантия Гримус. Магнус Гримус, – повторяют они, словно клятву, и я надеюсь, что Аталантия со своим отцом здесь, чтобы мы могли раз и навсегда положить конец их семейной саге.

Безъязыкий издает горлом монотонный звук – предсмертный хрип черных. Он наполняет мою душу подлинной жутью, и перед моим мысленным взором разворачиваются суровые зимние равнины родины Рагнара. Как бы мне хотелось, чтобы мой друг сегодня был здесь! Я бы отдал все, лишь бы увидеть, как он возглавляет атаку на своего бывшего хозяина. Увидеть, как эти золотые трясутся, как не тряслись ни перед кем.

– Hyrg la Ragnar! – рычит Севро. – За Рагнара!

– Hyrg la Ragnar! – подхватывают остальные.

«Несс» врывается в темную зону. Внешние камеры заливает чернота. Мой интерком умолкает, из него несется лишь треск помех. Я не отец. Не муж. Я призываю свой гнев. Свою ненависть. Я – проходчик из Ликоса. Жнец Марса пришел, чтобы отнять жизнь последнего великого военачальника золотых.

За пределами моего робоскафандра на панели оповещения вспыхивают желтые огни стартовой системы. Я жадно смотрю на них и отчаянно желаю, чтобы они стали зелеными и освободили меня. Провожу предполетную проверку внутренних амортизаторов и импульсного щита, включаю гравиботы, подзаряжаю ионную пушку на правом плече и рельсотрон, превращающий левую руку в протез. Ионная пушка с визгом вытягивает энергию из главного реактора на горбатой спине робоскафандра.

Огоньки становятся зелеными.

Захваты пусковой установки вталкивают меня в жерло электромагнитной пушки. Я стискиваю зубы и опускаю голову. Потом меня толкают во внешний поток, и я мчусь вперед со скоростью, втрое превышающую скорость звука, пробиваясь сквозь темную зону. Сердце стоит где-то в горле.

Я влетаю прямиком в пляску смерти.

Даже сориентироваться некогда. Датчики приближения кричат о летящих в меня снарядах. Небо передо мной пронзает луч частиц – столп света толщиной с мое предплечье и яркий, как солнце. Импульсные сенсоры в обволакивающем мое тело формагеле связываются с робоскафандром, и тот закладывает вираж. Я ухожу от луча, чувствуя жар даже через слои доспехов. Маневр уклонения приводит меня под залп зенитной батареи. Снаряды размером с кулак взрываются, превращаясь в облака раскаленной шрапнели. Один из снарядов детонирует справа. Взрывная волна раскручивает меня в воздухе. Импульсный щит визжит, перенаправляя кинетическую энергию. Я выхожу из вращения, слепо ныряя к морю.

Плохое начало.

Мы вышли из-под завесы темной зоны прямо в зубы вражескому периметру обороны. Вот тебе и черный ход. Внизу, на группе атоллов, усеянных зенитными батареями, шесть турелей вращаются на гироскопах, заполняя воздух металлом. Орудия бьют в нижнюю часть щитов «Несса». Он испаряет атолл своей главной ионной пушкой. Три истребителя Коллоуэя увязли в яростном танце с эскадрильей вражеских истребителей передовой линии обороны. Двое моих бойцов в робоскафандрах уже дымятся и «хромают» прочь от места схватки, но остальные десятеро мчатся со мной вниз, к атоллам. В нашей черной форме невозможно понять, кто есть кто. Я несусь к самому крупному атоллу, к высокой каменной колонне с ионной пушкой на вершине. В ее стволе метровой ширины потрескивает свет, а потом устремляется мне навстречу. Я уклоняюсь вправо от неминуемой смерти, активирую свою изрядно уступающую в мощности пушку и прицеливаюсь. Вытягиваю левую руку, накапливая энергию в аккумуляторе. Очутившись так близко к атоллу, что мне становятся видны попугаи, разлетающиеся с древесных крон в стороны, я сжимаю кулак, и моя пушка издает рев. Молния с треском срывается с моего правого плеча, и в основании орудийной установки появляется оплавленный глубокий разрез. Я вожу сжатым кулаком из стороны в сторону, направляя пушку и раздирая крышу установки, пока наконец не попадаю в генератор энергии. Орудие взрывается. Я закладываю вираж вверх и вижу, как упыри уничтожают остальные артиллерийские установки.

Когда последняя пушка оборонного периметра умолкает, мои люди в робоскафандрах собираются на вершине скалы одного из атоллов, рядом с дымящимися остатками орудийной батареи. На километровой высоте носятся истребители Коллоуэя, а над ними парит «Несс». Он стреляет по отдаленным главным островам, разрывая небо. Но те стреляют в ответ.

Звуки такие, словно сама планета раскалывается пополам.

Упыри один за другим приземляются вслед за мной на неровный склон. В своих трехтонных скафандрах, с удлиненными, как у обезьян, конечностями и бронированными панцирями, они при свете дня похожи на мрачный отряд ракообразных големов. Они смотрят на меня сквозь треугольные лицевые щитки из дюропласта. Плечо скафандра Безъязыкого дымится, но сам он не ранен. Тракса, приземлившись, восстанавливает равновесие; пусковая установка ядерного заряда все еще прикреплена к ее спине. Последним прибывает Севро. Он повисает над нами на утесе, уцепившись за каменный выступ.

Наши интеркомы не работают из-за помех темной зоны, поэтому я подаю команды при помощи лазерного дисплея на моей бронированной груди. Когда я заканчиваю, мы с Севро взмываем с острова и уносимся вверх, чтобы увидеть скрытый мир Повелителя Праха во всей его полноте.

Перед нами раскинулось безмятежное изумрудное море, усеянное вулканическими островами. В двадцати километрах от нас, в самом центре владений Повелителя Праха, лежит горбатый остров с впечатляющим белым шпилем на вершине центральной скалы. От острова уходит в море хребет из высоких скалистых атоллов и островков – изломанных конечностей, вцепившихся когтями в море. Сквозь прозрачную воду виден светлый песок; он вытекает из-под основания островов, как пролившийся костный мозг. Огонь артиллерийских батарей «Несса» хлещет по островам. Главная антенна острова уже расплавилась в шлак, но главный остров и его шпиль прикрыты генератором щита, и незащищенным остается лишь промежуток в сотню метров над поверхностью воды.

Издалека доносятся раскаты грома.

В тридцати километрах отсюда бушует война. Я навожу резкость. Истребители Аполлония, мелькая, как в калейдоскопе, бьются над морем со штурмовиками Повелителя Праха. Красные потоки огня рельсотронов и – раскаленные добела – ионных пушек рвутся вверх от спрятанных под водой орудийных установок и притаившихся на гребнях островов зенитных батарей.

Гулким эхом разносятся взрывы противобункерных бомб – это тяжелые пауки-бомбардировщики Аполлония проходят над основными островами. Его истребители пробили брешь в обороне, и теперь десантные корабли, набитые легионерами, мчатся сквозь огневую завесу над ничейной землей и водой, чтобы высадиться на острова. Несмотря на тяжелые потери, Аполлоний продвигается вперед.

А потом я вижу кошмарную картину.

На втором по величине острове, километрах в четырех от шпиля Повелителя Праха, с большого аэродрома взлетают истребители, чтобы присоединиться к сражению. Три эскадрильи, тридцать шесть крылатых машин. На аэродроме остается еще около двух сотен кораблей. На соседних островах блестят длинные металлические здания, по виду – казармы. И катера на воздушной подушке уже несутся над морем, транспортируя экипажи к их кораблям.

Заметив нас на западе, вражеская эскадрилья отделяется от авиакрыла и медленно разворачивается, чтобы не дать истребителям Коллоуэя атаковать корабли, ждущие старта на земле. Я смотрю на его эскадрилью – в ней осталось три машины. Сегодня Колдуну придется подтвердить свою репутацию. Истребители уже начали обмениваться дальнобойными ракетами.

Мы с Севро встречаемся взглядами сквозь лицевые панели.

Необходимо уничтожить пилотов прежде, чем они доберутся до своих кабин, или нам конец. Я камнем падаю вниз – Севро за мною следом, – приземляюсь среди своих людей и знаками велю следовать за мной. Мы погружаемся в воду, а над морем сцепляются истребители. Заряды рельсотронов вгрызаются в воду, но удары проходят выше нас. Мы ныряем на глубину двадцать метров и несемся к островам, словно стая металлических акул. Две торпеды падают в воду и взрываются, отбрасывая нас в сторону.

Потом из глубины я вижу, как сквозь толщу воды приближается нечто – размытое пятно металла размером не больше кулака. Оно врезается в скафандр одного из упырей и взрывается, испаряя половину его тела. Еще больше металла поднимается к нам со дна. Минное поле! Я вылетаю из воды, упыри несутся за мной, а мины с визгом преследуют нас. С нижней орудийной башни «Несса» срывается огненное копье и срезает мины в воздухе. Отличный выстрел, Ронна! Так и расцеловал бы ее.

Мы всплыли прямо перед носом одного из катеров. Десяток таких несется к аэродрому. Два уже причалили к берегу. Сквозь стеклянную переборку я вижу пилота-синюю и полдюжины членов экипажа, оранжевых и зеленых. Я переключаюсь на рельсотрон, встроенный в левую руку робоскафандра, и стреляю в тот самый миг, когда пилот в ужасе поднимает руки. Раскаленный металл превращает людей в месиво. По всей бухте мои упыри в робоскафандрах прыгают от катера к катеру, изничтожая рубки управления. Тракса запрыгивает на один из катеров, хоть в нее и стреляют из импульсной винтовки, и бьет серого импульсным молотом так, что тот взлетает на двадцать метров. Она ныряет в рубку. Внутри вспыхивает свет. Севро парит над другим катером, стреляя в него сверху. Я проскакиваю через разнесенную вдребезги рубку управления своего катера в пассажирский отсек. На меня в ужасе смотрят два десятка синих в форме и летном снаряжении. Некоторые из них не старше Ронны.

Я нажимаю на спусковой крючок и превращаю их в мясо.

Испарившаяся кровь наполняет воздух ржавым туманом, а на полу дергаются фрагменты тел.

К тому времени как я выбираюсь из катера на воздушной подушке, флотилии маломерных судов уже нет – от них осталась мешанина тлеющих и тонущих обломков. Севро собрал упырей на аэродроме. Я перепрыгиваю через воду и приземляюсь рядом с ними.

– Никакой это не гребаный черный ход! – говорит Севро, открывая шлем и кивая на главный остров. – Это молотилка!

– Скоро у нас будет превосходство в воздухе. Фрегаты уделают их.

– Парни Яблочка умеют летать, – со смехом говорит Севро. – Видел Коллоуэя? Он в одиночку зашлаковал половину чертовой эскадрильи.

Мы вглядываемся в небо и видим черные роящиеся точки среди облаков. Они выглядят такими мирными. Как и этот пляж, расположенный с противоположной от главного острова стороны. Волны плещут о мои гравиботы. По песку носятся крабы. А в бухте громоздкие дымящиеся обломки катера на воздушной подушке уходят под воду.

– Кого не хватает? – спрашиваю я.

– Граны и Вандроса, – тихо отвечает Севро.

Из двенадцати нас осталось восемь. Я пытаюсь вытянуть тактическую карту, но помехи все еще глушат сенсоры. Бесит, что я вижу столь малую часть поля боя. Но как учит наших детей Ниоба – а мы с Севро давно это знаем, – если слишком полагаться на технологии, умрешь, как только разрядятся аккумуляторы.

– Непохоже, чтобы он собирался сбежать от нас на челноке, – говорю я.

– Конечно нет. На этот раз он нас переоценил. Наверняка думает, что наш флот только и ждет, когда он попытается удрать. Хочет заставить нас выкапывать его.

– Нам стоит подождать, пока силы Яблочка не продвинутся вглубь с их стороны острова, – говорит Севро.

Приземляются Безъязыкий и Тракса: они разведывали береговую линию. Крошка и Скелет наблюдают за внутренней частью острова, где за белыми каменистыми холмами и оливковыми рощами находятся аэродромы. Вскоре к соратникам присоединяется Александр с несколькими упырями.

– Нельзя ждать, – говорю я. – Не исключено, что противник успел подать сигнал до того, как мы уничтожили антенну. Вскоре нам придется иметь дело с подкреплением, присланным с материка.

– Ну тогда шевелим задницами! – реагирует Севро.

В воздухе сейчас смертельно опасно, так что мы движемся стаей через каменистый остров к береговой линии, обращенной к главному острову, над самой землей, прыжками по тридцать метров. Я посылаю Безъязыкого, Александра и Милию уничтожить истребители на посадочных площадках. Из-за холмов поднимаются столбы пламени с аэродромов, потом эта троица возвращается к нам. «Несс» проиграл артиллерийскую дуэль с ионными пушками главного острова Повелителя Праха и вынужден спуститься чуть пониже в поисках укрытия. И еще один фрегат Аполлония рушится с неба.

Под прикрытием скал упыри помогают друг другу проверить свои робоскафандры, а мы с Севро поднимаемся на гребень – взглянуть на главный остров. Между клочками суши – километр открытого моря. Вдоль каменистого побережья выстроились орудийные башни.

Далеко справа силы Аполлония прорвались и высадили десант на главный остров. Сотни механизированных солдат в скафандрах-кузнечиках захватывают плацдарм при поддержке тяжелых танков-пауков и остатков авиации.

Последний легион Валия-Рата бросается в пасть смерти.

Кассетные боеприпасы, выпущенные дронами и артиллерийскими батареями на высоких скалах, косят первую волну. Истребители сбрасывают противобункерные бомбы, и большие пушки замолкают. Захваченные врасплох легионы Праха теперь выбираются из подземных казарм. Я вижу блеск брони в небе. Это Аполлоний в окружении телохранителей выходит из десантного корабля прямо в воздухе и устремляется к бункерам в скалах. Над ним в небе реет его голографическое знамя втрое больше его самого: свирепая пурпурная голова Минотавра призывает всех поучаствовать в пляске смерти. Аполлоний приземляется посреди отряда серых и истребляет их.

Резкий металлический звук.

Я получаю удар в грудь. Падаю со скалы, врезаюсь в песок и, оглушенный, смотрю в небо.

– Снайпер! – кричит Севро.

Он приземляется рядом со мной:

– Жнец, тебя ранили? Куда? Жнец!

– О, черт! Он же сейчас умрет! – вскрикивает Клоун.

– Заткнись, придурок! – Севро отталкивает его.

Крошка опускается на колени рядом со мной:

– Дэрроу, ты меня слышишь? Дэрроу!

Я охаю. Они помогают мне сесть. Бронебойный заряд пробил скафандр, но импульсная броня выдержала. Конечности скафандра не двигаются. Крошка и Скелет помогают мне включить катапультирование. Скафандр распадается надвое, и я выбираюсь из него, все еще не пришедший в себя после попадания. На импульсной броне вмятина.

Севро оглядывается по сторонам:

– Где Тракса?

– Я здесь! – Она подбегает.

– Крошка-бомба все еще у тебя? – спрашивает он с разъяренным видом.

– Да, сэр.

– Дай сюда.

Тракса снимает со спины пусковое устройство и подает Севро. Даже не опустив шлем, он прыгает на тридцать метров вверх, чтобы выйти из-за гребня холма. Он на полсекунды зависает в воздухе и стреляет. Маленькая ракета с визгом вылетает из трубы. Севро подчиняется гравитации и падает обратно на берег. Мы мчимся под защиту скал. Севро неспешно идет за нами, не улыбаясь. Вспыхивает ослепительный свет. Земля содрогается. Ударная волна с песком и обломками с ревом проносится у нас над головой, и на остров обрушиваются огромные волны. В отдалении черная завеса искривленных очертаний, окружающая остров Повелителя Праха, мерцает и исчезает, открывая горизонт.

Я выбираюсь обратно посмотреть, какие разрушения учинила на побережье полумегатонная ракета. В небе висят клубы дыма и пепла. Из острова Повелителя Праха вырван кусок, на его месте зияет ужасная рана. Поднимается грибовидное облако. А над ним, в глубине острова, где на высоких пиках стоит белая крепость Повелителя Праха, солнце играет на доспехах железных людей.

Золотые наконец-то вышли на битву.

Я разворачиваю лезвие-хлыст и смотрю на моих упырей:

– За республику!