49. Лирия. Враг государства

Абордажники Барка прекратили атаку, как только явившиеся из цитадели силы Телеманусов и Августусов пригрозили раздавить их. Теперь рыцари ведут нас на приподнятую посадочную площадку на вершине шпиля цитадели Света. Солдаты вытаскивают меня из десантного корабля под дождь.

Я опускаю голову. Мне страшно встретиться с кем-нибудь взглядом. Это не те серые, которые охраняли нашу шахту, и не те алые, которые явились в лагерь 121, и не те, которые наставляли на меня оружие на Променаде. Они суровее и жестче. Я смотрю на ночное небо и вижу звезды сквозь прореху в облачном слое. Воздух холоден и влажен от дождя. Я пытаюсь прочувствовать все это, запечатлеть свои ощущения, ведь остаток жизни мне придется провести в камере. В шахте я думала, что небо из камня. А после месяца в лагере 121 забыла о звездах. Но теперь, когда я знаю, что вижу их в последний раз, меня тревожит единственная мысль: как же я буду выживать без них?

Меня ведут вглубь цитадели, пока мы не добираемся до светлой деревянной двери. По обе стороны от нее стоят черные, габаритами превосходящие любого из Телеманусов. Холидей затаскивает меня в комнату и пихает на стул перед длинным столом, сделанным из единого куска черного дерева. На противоположном конце стола сидит Даксо Телеманус с золотыми ангелами на лысой голове; его большие глаза препарируют меня. На нем фиолетовый китель с отворотами в виде золотой лисы. Рядом с ним на столе стоит маленький аквариум с водой и каким-то животным цвета опарыша. Искусственно созданное существо с длинными тонкими ногами и студенистым туловищем. Оно напоминает мне грязевых пиявок в реке рядом с лагерем 121. Я содрогаюсь.

Стук ложечки по фарфору. Я отрываю взгляд от монстра и смотрю на спутницу Даксо, пожилую розовую. Я видела ее вместе с правительницей у Квиксильвера. Сама элегантность в бежевом наряде. Утонченное немолодое лицо. Седые волосы уложены в виде розы и скреплены простой серебряной заколкой. На меня устремлен заботливый взгляд, и в глазах розовой больше человеческого интереса, чем Даксо когда-либо проявлял к кому угодно.

Все молчат. Мой страх нарастает.

Мгновение спустя Даксо смотрит в свой датапад, вскакивает и идет к балконной двери. Он открывает ее, и в тот же миг в каменный парапет снаружи врезается полоса металла. Я вздрагиваю. Входит Ниоба, только что спустившаяся с неба. От нее пахнет серой, как в шахте. Ее доспехи скользкие от дождя и оставляют лужицы на полу, когда она устремляется мимо своего более высокого сына в глубину комнаты. Шлем в виде оскаленной лисьей головы пялит на меня голубые глаза, а потом соскальзывает с ее лица и убирается в воротник брони. Проклятье!

Милая, гостеприимная жена человека, который увез меня с Марса, исчезла. Вместо нее возникла яростная воительница. Под глазами у нее набрякли мешки. Ворот слишком тесных доспехов врезается в полную шею. Я знаю, что она давно не надевала броню.

– Сними с нее намордник, – говорит Даксо Холидей.

Серая расстегивает металлические скобы вокруг моего рта и вынимает пластиковый держатель языка. Я жадно хватаю воздух ртом и провожу языком по саднящим местам, оставленным пластиком на деснах. Холидей отключает фиксирующий бронированный жилет. Я выдыхаю от боли, когда она задевает мое вывихнутое плечо.

– Леди Ниоба… – быстро говорю я.

– Молчи, – бросает она, не глядя на меня.

– А Кавакс…

– Тихо! – рявкает Ниоба. Она бьет рукой, облаченной в металл, по столу с такой силой, что черное дерево трескается, а я отшатываюсь. – Ты будешь говорить, когда тебе велят, или, помоги мне Юпитер, я… – Она умолкает, не договорив, и отступает.

Сын подходит к ней, чтобы утешить. Я дрожу – не только от страха, а еще и от бессилия объяснить, выразить словами свое глубокое сожаление. В окна стучит дождь. В углу потрескивает огонь; я ерзаю, не в силах смотреть им в глаза. И все-таки спрашиваю:

– А Кавакс жив?

Ответа нет.

– Едва-едва, – помолчав, шепчет Ниоба. – Он в любую минуту может умереть.

– Лирия из Лагалоса! – Даксо подается ко мне. Кресло потрескивает под его огромным весом. Один его голос вдвое больше меня. – Твоя жизнь как таковая зависит от того, что ты скажешь в последующие минуты. Тебе ясно?

– Понятно. У меня есть информация. Я видела их, людей, которые это сделали. Я могу помочь вам.

– Хорошо. Правда – твое единственное спасение. – Он кивает стоящей за моей спиной Холидей. – Но если я пойму, что ты лжешь или не до конца откровенна, будут приняты другие меры. – Он проводит рукой по аквариуму. Существо в аквариуме бьется о стекло, стремясь к теплу его кожи. – Инвазивные меры.

– Один человек, по имени Филипп… – начинаю я.

Даксо вскидывает руку:

– Мы знаем то, что ты рассказала стражам об этом Филиппе. Но пустим повозку впереди лошади. Они живы?

Я киваю.

– Хвала Юпитеру! – бормочет Ниоба. – Они пострадали?

– Не сильно.

– Где ты видела их в последний раз? – спрашивает Даксо.

– В индустриальном здании. После того как они зашлаковали челнок, Филипп отвез нас туда и передал детей другим людям.

– Куда они увезли детей?

– Я не знаю. Не слышала. – Ясно, что Даксо и Ниоба в это не верят. Я хочу объяснить про Филиппа, но внезапно меня спрашивают совсем о другом.

– Это были золотые? – подает голос розовая. – Те, другие люди.

– Нет.

– Каких они были цветов?

– В основном черные и серые, хотя я видела алых и розового.

– Черные… – со страхом произносит Ниоба. – Нужно сказать Сефи.

– Мы не можем сказать это Сефи, – возражает Даксо. – Кто знает, что она станет делать с этой информацией? Она теперь даже не встречается с Виргинией.

– За главного был розовый, – вставляю я.

– Это может быть тайная операция Сообщества, – говорит Даксо пожилая розовая. – Возможно, ищейки или ночной охотник.

Даксо кивает и снова смотрит на меня:

– У них был венерианский акцент?

– Нет.

– Марсианский?

– Не знаю. Думаю, в основном лунный.

– Ты узнала кого-нибудь из них?

Я качаю головой.

– Кто был этот розовый? Глава группы, забравшей детей.

– Я не слышала его имени. Понимаете, я попыталась подойти поближе, чтобы было слышнее, но наткнулась на трубу. И они ринулись за мной.

– Кто?

– Вороны.

Даксо усмехается:

– Ты хочешь, чтобы мы поверили, что тебе удалось обогнать черных?

– Черта с два обогнать! Я прыгнула в вентиляцию. – Я показываю плечо и ободранные руки. – Что? Вы мне не верите?

Они скептически переглядываются.

– Где произошла эта предполагаемая погоня? – спрашивает Даксо. – След вскоре остынет. Мы должны поймать их прежде, чем они улетят с Луны.

– Возможно, они уже это сделали, – говорит розовая.

– Мы должны остановить все воздушные перевозки, – решает Ниоба. – Обыскать каждый корабль.

– По всей Луне?

– После того, что они сделали с твоим отцом…

– Мама, я бы с радостью. Но тогда все это выплывет наружу. Виргинии придется уйти в отставку. Ее способность рассуждать здраво поставят под сомнение. Голосование запланировано на следующую неделю. Все нужно делать тихо.

– Это было в одной из зон реконструкции, – быстро говорю я. – Там везде были краны.

– В какой именно? – спрашивает Даксо.

– Я… я не знаю. Я только два раза была в Гиперионе.

– Сенатор, ее забрали с контрольно-пропускного пункта двадцать один «Б» в Альфа-Сити, – сообщает Холидей.

– Я инициировала поиски еще до того, как вы добрались сюда, – хмыкает пожилая розовая. – Десять отрядов прочесывают местность.

– Все они марсиане?

Розовая смотрит на Холидей в ожидании ответа.

– Так точно, сэр, – рапортует Холидей. – Все – надежные люди.

– Хорошо.

– Но мы даже не знаем, кого ищем, – добавляет Холидей. – И чем дольше мы ищем, тем больше внимания будем привлекать. Если мы расширим свое присутствие, «Вокс попули» узнает об этом.

– Это не вариант, – резко говорит Даксо.

– Они изувечили твоего отца! – рычит Ниоба.

– И мы найдем их. Но при помощи точного расчета, а не силами армии.

– Тогда нам нужно уточнить район поисков, – замечает розовая.

Даксо машет рукой, и из стола вырастает трехмерная карта зоны реконструкции. Тысячи построек.

– Покажи мне это здание, Лирия.

Мой взгляд скользит по сотням недостроенных небоскребов. Они все одинаковы.

– И как я должна это сделать? Эти дома как близнецы! И не то чтоб я сильно разглядывала это здание – за мной гнались вороны.

– Я говорил тебе, что случится, если ты не будешь сотрудничать, – угрожает Даксо.

– О боги, Даксо, дай девочке минутку, – вмешивается розовая, сидящая с другой стороны стола. – Ей явно изрядно досталось. Лирия, тебе нужно обезболивающее для руки? – (Я киваю с благодарностью.) – Кофе с морфоном, – говорит она в интерком.

Минуту спустя входит слуга и ставит передо мной поднос с дымящейся чашкой кофе.

– Меня зовут Теодора, – обращается ко мне розовая, поблагодарив слугу. – Я была советником Дэрроу из Ликоса.

Его советником? Тогда она знает Жнеца почти что лучше всех.

– Спасибо, – говорю я, глотнув кофе и ощутив холодок морфона. Боль в плече стихает.

– Мы все на одной стороне. Не забывай об этом. Понимаешь, дело не только в том, чтобы вернуть сына правительницы. Пакс дорог всем нам. У него отзывчивая душа. Ты с ним встречалась? – (Я киваю.) – Тогда ты можешь понять, почему нам так нужна твоя помощь. А теперь можешь вспомнить какой-нибудь логотип, трамвайное депо или, может, памятник?

– Там были трамвайные пути, – отвечаю я. – Заброшенные. Я побежала туда, когда удрала от Филиппа. Я пыталась найти выход из Затерянного города.

– Сколько ты пробежала? Километр? Два? – спрашивает Даксо.

– Может, четыре. Никак не больше.

Он отсеивает все здания за пределами четырехкилометровой зоны вокруг трамвайной линии.

– Я шла вдоль нее примерно так. – Веду пальцем вдоль трамвайной линии к лестнице, по которой поднялась на контрольно-пропускной пункт. Припоминаю осыпающиеся, заросшие лишайником номера. – Я начала где-то возле станции… семнадцать вроде бы.

Даксо кивает Холидей, и та отходит, чтобы связаться с отрядами, обыскивающими район.

– Они уже ушли, так что пошлите криминалистов. – Он смотрит на Теодору. – Мне нужны спутниковые снимки со всеми кораблями, входящими в этот район и покидающими его.

– Ты все делаешь прекрасно, Лирия, – кивает Теодора. – Это твой единственный способ помочь себе – продолжать сотрудничать. – (Мне не нравится, как это звучит.) – А теперь, – добавляет она с мягкой улыбкой, – расскажи, когда и как Сообщество завербовало тебя.

– Что? Сообщество? Я ни на кого не работаю!

– И ты думаешь, что мы в это поверим? – цедит Даксо. – Мой отец привез тебя сюда, был добр к тебе и твоему племяннику, а ты предала нас Сообществу! Или это была «Алая рука»? Скажи правду.

– Я говорю правду.

– У нас есть видеозапись с устройством, которое вывело из строя корабль. Она была сделана до того, как этот дрон поджарил камеры, – говорит Даксо. – Предварительная экспертиза утверждает, что устройство сделали на заказ за большие деньги. Намного превосходящие твои возможности.

– Если у вас есть видео, вы должны были видеть мое лицо! – огрызаюсь я. – Я что, похожа там на человека, который ожидал, что его медальон взорвется и превратится в чертова робота?

– Если ты ни при чем, то почему твой Филипп забрал тебя? – негромко спрашивает Ниоба; окна у нее за спиной залиты дождем. – Почему не бросить тебя там? Или не убить? Зачем ему было спасать тебе жизнь?

– Разве я похожа на подлого бандюгана, достаточно умного, чтобы одурачить вас всех? Нет. Так откуда, черт побери, мне знать? Спросите у него!

– Это произошло во время твоего пребывания в ассимиляционном лагере? – выстраивает версию Теодора. – Там с тобой кто-то связался, попросил об услуге или что-то пообещал в обмен на помощь? Вот тогда ты и познакомилась с Филиппом?

Я сердито смотрю на нее:

– Я познакомилась с ним здесь.

– Тебя действительно зовут Лирия и ты из Лагалоса? – вставляет Даксо.

– Вы это знаете, иначе не позволили бы мне работать в доме вашего отца.

Даксо смотрит на меня, выискивая признаки двуличия. Его рука снова поглаживает аквариум.

– Я играл в эти игры с детства, Лирия. Полуправда. Скрытые силы. Повелитель Праха – мастер этих махинаций, как и его дочь. Немного нужно, чтобы устроить резню в лагере алых. Еще меньше – чтобы внедрить к выжившим их агента. Ранить ее. Велеть ей притвориться алой из Лагалоса, а потом сыграть на симпатиях моего отца, чтобы ты могла пробраться к нам в дом. Дискредитировать способность правительницы здраво рассуждать перед самым голосованием по вопросу о мире. – Он осматривает меня с ног до головы. – С виду ты ягненок, но нет ли под этой личиной волчьей шкуры?

– Я родилась в Лагалосе. Я могу перечислить имена всех старшин и проходчиков за последние тридцать лет. Проверьте.

– Ну конечно же можешь. Разведка Сообщества хорошо готовит своих агентов. Вероятно, ты даже веришь, что ты та, за кого себя выдаешь. Возможно, они запрограммировали тебя. Твои воспоминания, твоя история, твоя скорбь по погибшей семье – все это может быть фикцией.

– Идите в шлак! Моя сестра не была фикцией. И Лиам тоже не фикция. Вы думаете, он тоже шпион? – Я пытаюсь отдышаться, чтобы прогнать вспышку гнева, вспоминаю сестру, ее улыбки и теплые объятия. – Я алая из Лагалоса. Я не работаю на работорговцев.

– Ну конечно же нет, – говорит Теодора. – Сообщество убило ее мать. Ведь так, Лирия? Ей отказали в лекарстве, которое спасло бы ей жизнь. – (Я киваю. Ну хотя бы она понимает. Я скорее умру, чем стану помогать Сообществу.) – Ее кровь, как и кровь многих других, – на их руках.

– Правда.

– А кровь других твоих родных – на руках республики.

У меня скручивает внутренности.

– Республика должна была защитить вас. – В глазах Теодоры светится сочувствие. Она подается ко мне. Она все понимает. – Мы освободили вас из шахт, пообещали вам новую жизнь. А потом позволили убийцам отнять у вас все. Мы причинили тебе больше вреда, чем когда-либо причинило Сообщество. Ведь так?

Я вытираю выступившие на глазах слезы гнева.

– Ты права, обвиняя нас, – мягко продолжает Теодора. – Ты права, обвиняя правительницу. Она виновна в их смерти. Вполне справедливо, что ты хочешь мести. Это была «Алая рука»?

– Вы меня не слушаете!

Теперь вступает Даксо:

– Они умерли из-за нее. Твой отец, твоя сестра, твой брат, твои племянники и племянницы. Ты хотела навредить правительнице.

– Нет!

– Отплатить ей, потому что это она виновата. Она виновата, что они мертвы. Она виновата, что ты осталась одна. Ты винишь ее. Верно?

– Да, я виню ее! – Гнев сочится из меня, темный и тошнотворный. – Эта сука вытащила нас из шахт и отправила гнить в лагерь! «Алая рука» отняла у меня все. А она их не остановила! Она даже не попыталась, потому что у нее были дела поважнее – вроде празднований дней рождения и прогулок по гребаным садам! Мои родные мертвы, потому что она пообещала нам то, чего не могла исполнить! – Я тычу пальцем в стол. – Но я ни на кого не работаю! И я никогда бы не причинила вреда ребенку!

При последнем слове мое самообладание рушится. Я заперла его внутри, этот гнев, и думала, что смогу сдерживать его и позабыть про боль. Но я не забыла. И то, что я оказалась рядом с этими людьми, лишь усугубило все. Филипп увидел, что у меня внутри что-то надломлено, и воспользовался этим. Розовая сочувственно смотрит на меня.

– Воспользуйтесь оракулом, – тихо произносит она.

– Оракулом! – шепчет Ниоба.

– У них Пакс и Электра, – говорит Даксо. – Ты видела отца. Как ты думаешь, что с ними делают? – (Плечи его матери поникают.) – Это необходимо. Холидей, держи ее.

Серая колеблется:

– Правительница знает?

– Мы ее совет, – говорит Теодора. – Ты пообещала Дэрроу, что будешь защищать его семью. Что ты ему скажешь, когда он вернется? «У меня не получилось», да?

Холидей хватает меня за плечи, оставляя синяки. Даксо запускает руку в аквариум и достает искусственного монстра. Его ноги скребут по воздуху, пока Даксо идет ко мне. От бледной плоти монстра исходит сладковатый запах засахаренного миндаля. Скорпионий хвост накрыт пластиковым колпачком. При виде моего обнаженного предплечья хвост приходит в движение. Я дрожу от страха и умоляю их остановиться. Они не слушают. Я знала, что так и будет. Знала, что правительница велит своим людям разорвать меня на части. Но ужас от этого не уменьшается. В другой руке у Даксо маленький нож. Он проводит лезвием по нижней части моего предплечья, оставляя неглубокую рану.

– Перестаньте! – прошу я. – Пожалуйста! Я говорю правду!

– Это мы скоро узнаем.

Существо устремляется к крови и принимается сосать. Его холодные, скользкие ноги обхватывают мою руку, словно пальцы старухи. Я дергаюсь в ужасе, но не могу вырваться из хватки Холидей.

– Давай начнем сначала, – говорит Теодора. – Кто…

– Что здесь происходит?! – раздается позади гневный голос.

Ниоба сгибается в поклоне. Следом за ней кланяется Даксо, но не так низко.

– Виргиния… Девчонка упрямится, – объясняет он. – Нам нужно знать все, что ей известно.

Я вытягиваю шею и вижу на пороге правительницу в белом мундире.

– Разве я сказала, что ты можешь пытать ее, Даксо?

Он встречает ее взгляд, не моргнув и глазом.

– Тебе вовсе незачем видеть это. Для этого у тебя есть мы.

– Я такой хрупкий цветок, что нуждаюсь в храбрецах, которые будут пытать людей ради моего же блага? – Правительница презрительно фыркает. – Ниоба, и ты?

– После того, что сделали с Каваксом…

– Да. И что он сказал бы обо всем этом?

Она ждет ответа. А спустя мгновение выхватывает клинок, бросается ко мне и хватает за колючий хвост тварь, сосущую мою кровь. Правительница бьет ее по хребту. Тварь кричит, словно человеческое дитя, ее хвост в руке правительницы сотрясается. Виргиния швыряет существо на пол, оно отползает в сторону, потом содрогается и издыхает. Правительница поворачивается к Теодоре:

– Я велела тебе уничтожить всех этих монстров. Много лет назад. Ты меня не услышала или теперь от моего главного шпиона можно ожидать дерзости?

– Я сохранила выводок, – говорит Теодора. – Для защиты твоей семьи я сделаю все, что угодно.

– Если бы Дэрроу был здесь…

– Я бы посмотрела ему в глаза и сказала, что не остановлюсь, пока мы не найдем детей, без извинений и без угрызений совести.

– И скажешь ему, что его ребенок пропал? – (Теодора ошеломлена.) – О, ты думала, я не знаю, что ты помогла ему пробраться в Дипгрейв, чтобы освободить военного преступника? Того, кто пытался убить нашу семью однажды ночью, пока мы спали.

– Виргиния…

– Нет. – Правительница вскидывает руку. – Я устала от того, что мой собственный совет обращается со мной как с ребенком – из-за того, что я решила соблюдать закон. Вы ничем не отличаетесь от Виктры. Путаете мораль с наивностью. А теперь убирайтесь. Я не хочу больше видеть никого из вас. Пора мне поговорить с девушкой наедине.