30. Дэрроу. «Несс»

Мы извлекаем нашу добычу из Дипгрейва без происшествий и увозим в батискафе еще десять ценных заключенных из недр тюрьмы. Хотя они парализованы и связаны, их близость и вонь немытых тел, кучей сваленных в задней части тесной каюты, почти невыносимы. Похищение одного Аполлония раскрыло бы наши намерения. Теперь же, если начальник тюрьмы выполнит свою часть сделки, Повелитель Праха и республика сочтут это коллективным побегом. Я лишь надеюсь, что доступ к их системе и отсутствие убитых при нападении не выдадут нас слишком быстро.

Несмотря на успех миссии, я чувствую себя в ловушке. Рядом с этими подонками я как в плену. Аполлоний лежит поверх груды поверженных военачальников в своем кимоно, словно какой-то жуткий король трупов. У меня становится все тяжелее на душе от мрачных безмолвных взглядов моих друзей, сгорбившихся в красном освещении подводного аппарата; я знаю, что они в равной степени ощущают тяжесть содеянного – оно чудовищно. Тракса, всегда терзавшаяся виной из-за ужасных дел ее цвета, свирепо смотрит на заключенных. Если что-то пойдет не так, если эти золотые снова встанут во главе своих легионов, все их зло вырвется обратно в мир стремительно, как лесной пожар.

– Сэр… я хотел извиниться, – осторожно шепчет мне Александр, чтобы остальные не слышали. – Меня уже тошнило от качки на траулере, и когда я увидел эти выдавленные глаза… это было слюнтяйство с моей стороны. Обычно я себе такого не позволяю и надеюсь, что вы не станете хуже думать обо мне из-за этого случая.

– Рагнара стошнило бы в невесомости, – говорю я. – Тут не за что извиняться.

Он кивает, не слушая меня. Наверное, тяжелая это ноша – быть старшим внуком Лорна Аркоса. Слишком высокая планка.

Севро недоумевает, почему мне нравится этот парень. Однако при всей избалованности и всем высокомерии глубоко в душе Александра живет неуверенность, и он вызывает у меня стремление защищать его. Александр хочет быть хорошим.

Если бы только он вдобавок к этому не хотел быть знаменитым!

Он слишком сильно напоминает мне Кассия.

– Сэр, я понимаю, что говорить такое излишне, но пусть это останется между нами.

– Ты беспокоишься, что Ронна будет насмехаться над тобой? – спрашиваю я. – Поверь мне, Алекс, не ее тебе нужно опасаться. – Я смотрю на Севро, с гаденькой ухмылкой подслушивающего разговор.

Из задней части аппарата доносится лай. Я разворачиваюсь и вижу, как исхудалый черный улыбается, положив руки на колени и опустив взгляд. А между его ладонями выглядывает маленькая собачья морда.

– Только не говори мне, что ты прихватил собаку начальника тюрьмы, – бормочет Севро; черный лукаво улыбается и разводит костлявые руки, демонстрируя спрятавшегося у него между ног терьера. – Похищение собаки? Осторожно, шавки, тут Безъязыкий – плохой, плохой человек!

Когда мы всплываем рядом с траулером, я изо всех сил стараюсь скрыть волнение и жду, пока мои люди не выберутся наружу и не выгрузят пленников одного за другим. Теперь и я выхожу, чтобы наконец-то глотнуть свежего воздуха. Но даже морская соль и холодный ветер Атлантики не могут смыть ощущение, что я сделал какую-то непоправимую ошибку.

Я не могу допустить, чтобы упыри видели мои сомнения, поэтому выбираюсь из аппарата с широкой улыбкой и смеюсь вместе с Ронной над нашим сегодняшним уловом. Пленников раскладывают на палубе под ясным бескрайним небом и приковывают их за руки и за ноги друг к другу.

– …И он наблевал прямо на мои ботинки, – говорит Севро, завершая свое повествование о конфузе Александра, к восторгу Ронны и группы поддержки.

Александр пытается смеяться вместе с остальными, но щеки у него горят.

– А потом мы сперли собаку! Вы знакомы с Безъязыким? Он прикольный. Безъязыкий, иди поздоровайся!

Погрузив золотых в «пеликан» Коллоуэя, мы вскрываем дверь трюма, в котором прежде заперли команду, и покидаем краболовный траулер. «Пеликан» устремляется на север, к нашей базе вылета, расположенной на ледяных пустошах Баффиновой Земли. Там под камуфляжным брезентом, в тени гранитных утесов недвижно и тихо стоит принадлежавший Сообществу угнанный фрегат класса «ксифос» – «Несс». Пока мы в Гренландии планировали визит в Дипгрейв, мой брат Киран прятался здесь с остальными упырями, готовясь к нашему отлету.

Они ждут нас на снегу в тепловых плащах, чтобы помочь с посадкой заключенных, и с торжественностью плакальщиков на похоронах наблюдают за парадом золотых, которых ведут с завязанными глазами. Я разделяю их отвращение. Это пачкает всех нас. Вкупе со смертью Вульфгара это заметно омрачает настроение. Не знаю, улучшится ли оно, когда мы окажемся рядом с Венерой.

Стоя на снегу, мы с Севро смотрим на «Несс». Его стометровый корпус выкрашен в снежно-белый цвет. На бортах красуется крылатая стопа Квиксильвера. У этого фрегата едва ли не самые красивые обводы из всех кораблей, когда-либо мчавшихся в межпланетном пространстве.

– Я балдею от этого красавчика, – говорит Севро. – Что Квик хочет за него?

– Ничего.

– Ничего не попросив, хрен разбогатеешь. – Он провожает взглядом последнего заключенного, поднимающегося по трапу. – Надо держать молодняк подальше от них. Половина этих богатеньких говнюков способна выбраться даже из черной дыры. Особенно Рат.

– Их приговорили к одиночному заключению. Одиночество они и получат.

Севро кивает на Безъязыкого. Черный стоит у левого борта корабля, переминаясь босыми ногами в снегу, широко раскинув руки. Его духовные глаза смотрят в пустошь, где зарождается буря.

– Что ты собираешься делать с этим чертиком из табакерки?

– Отошлем его в Новую Спарту вместе с остальными. – (Севро кривится.) – Что такое? Ты хочешь взять его с нами? Мы ничего о нем не знаем.

– Мне нравится его склад характера. Ну, в смысле – он нокаутировал нобиля кальяном.

– Ему, должно быть, за пятьдесят! Юпитеру ведомо, сколько он просидел в той камере и почему вообще там оказался. Это рискованно.

– Он спас твою задницу. И мы до сих пор бродили бы там внизу, с охранниками на хвосте, если бы он не изобразил из себя гида. – Севро прикусывает губу. – Честно говоря, это было бы полезно для стаи – чтобы за столом сидел черный. Они бы почувствовали в штанах ветерок.

По взгляду Севро я понимаю, что он говорит не только о стае.

– Как хочешь, – говорю я. – Пусть он выбирает. Но ты ему скажешь, куда мы отправляемся.

– На верную смерть в повальной резне? Да кто ж откажется?

Словно услышав нас – хотя с такого расстояния это невозможно, – Безъязыкий поворачивается. Он улыбается, потом смотрит на крылатую стопу Квиксильвера на корабле.

Севро был прав насчет «Несса». Красивый корабль. Убийца прямиком с венерианских верфей. Пускай у республики подавляющее численное превосходство флота и в ее распоряжении много ресурсов, новая линейка крупных боевых кораблей центра затмевает все созданное на верфях Виктры и Квиксильвера, недавно построенных на Фобосе.

Люди Квиксильвера захватили «Несс» несколько лет назад, когда он получил повреждения во время налета золотых на республиканский караван, везший припасы нашему главному флоту на Меркурий. Вместо того чтобы предупредить республиканский военный флот как положено, Квиксильвер присвоил фрегат, сославшись на мудреные законы о спасении имущества.

Юристы республики попытались наложить на «Несс» лапу для военных целей, но Квиксильвер выиграл судебный процесс и переоборудовал корабль, сделав из него свой личный межпланетный челнок.

Вот поэтому «Несс» мне и нужен.

Киран в нижнем ангаре «Несса» ждет, пока я не стряхну снег с ботинок. Он смотрит вслед Аполлонию – Тракса волочет обмякшее тело золотого на гауптвахту. Клоун ведет Безъязыкого на камбуз – надо хоть немного откормить его, – а за ними вразвалочку трусит собака начальника тюрьмы.

– Привет, брат, – говорит Киран, задумчиво глядя на Безъязыкого и явно размышляя, откуда тот взялся. Я обнимаю его; он кивком указывает на золотого в капюшоне. – Это и есть тот самый трофей?

Моему брату за тридцать. Он тощий как вешалка, веснушчатый и неизлечимо оптимистичный. Сегодня от него пахнет хлоркой.

– Минотавр Марса собственной персоной, – говорит Севро.

Киран моргает из-под спутанных рыжих волос:

– Здоровенный… Собака его?

– Нет, собака принадлежала начальнику тюрьмы, – поясняет Севро.

– А, ну да. – Киран кивает, как будто получил совершенно логичный ответ. – А тот черный?

– Это сложная история. Как корабль? – интересуюсь я.

Последние пять лет Киран возглавлял инженерный отдел упырей.

– Он великолепен и готов к немедленному старту. – Брат ухмыляется. – На самом деле тут нечего было исправлять. Мы почти каждый день купались. Непременно испробуй здешний бассейн – это как сама Долина. Там даже есть сауна.

– И ты купался? – с завистью спрашивает Севро.

– А что с запасами? Надеюсь, вы не нанесли им большого ущерба.

– Только запасу виски. – Киран исполняет танцевальное па. – Брат, корабль снаряжен для путешествия по Солнечной системе. Эти венерианцы будут пускать слюни, думая о трюмах Квиксильвера. Должен сказать, приманка отличная. Ты уверен, что они клюнут?

– Пусть только попробуют не клюнуть, – бурчит Севро. – Тогда получится, что мы совершенно зря вытащили из тюрьмы кучу дикарей.

– Тарсус славится своим аппетитом, – говорю я. – Он клюнет.

Я расстегиваю спереди свой скафандр-скарабей. В холодное помещение ангара вырываются пар и вонь. Севро тоже скидывает скафандр. Киран с фырканьем отступает.

– Стартуем утром, – добавляю я.

Севро ворчит. Его скарабей превратился в смятую тень на металлическом полу. Под скафандром у него ничего нет.

– Поскольку мы сейчас никуда не летим, я собираюсь поесть.

– Сперва вымойся, – советует Киран. – Ради блага наших людей.

– Не нуди. Никто еще не умер от запаха потной задницы.

– Не факт, – бросает Киран вдогонку неторопливо удаляющемуся Севро. – Какие у тебя доказательства? – Он подцепляет сброшенный скафандр гаечным ключом. – Пойду вымою, пока вонь не заполонила корабль. В прошлый раз он принес песчаных клещей в волосах. Наградил черных жуткой сыпью. Хотя сейчас можно об этом не беспокоиться. – Он приостанавливается. – Как там моя девочка?

– Все в порядке.

Мы смотрим на Ронну – она сортирует снаряжение из «пеликана» по контейнерам в дальнем конце ангара, рядом с отсеками для робоскафандров. Киран чешет шею, оставляя жирные пятна.

– Помнишь, когда мы были детьми, ты иногда рассказывал мне истории про привидения? Я ненавижу истории о привидениях. Мне было до смерти страшно при мысли, что Голбак-аспид вылезет из щели в полу и съест мои зубы.

– Голбак?! – Я удивлен. – Я думал, тебе он нравился.

Киран содрогается:

– Тебе хотелось рассказывать эти истории, и я позволял тебе поступать, как тебе нравится. Суть в этом, хотя нельзя сказать, что это хороший аргумент… В общем, не люблю я просить. Знаю, ты проницателен и все такое, но можно мне озвучить кое-что, наверняка совершенно очевидное для тебя?

– Конечно.

Киран оглядывается на свою дочь, бредущую по снегу.

– Мы тут поговорили кое с кем из парней и сошлись на том, что надо бы положить предел дурдому. Ну, в смысле, Вульфгар уже мертв, а только что мы взломали тюрьму строгого режима. Я с тобой, брат. Это мой долг. Но я не хочу, чтобы моя дочь летела с нами.

– Значит, она не полетит. И ты тоже.

– Дэрроу…

– Это не обсуждается, Киран. У тебя талант к шестеренкам, но ты не создан для боя. А нас ожидает серьезная схватка.

Он знает, что я имею в виду. Я не хочу, чтобы он умер.

Заперев заключенных в камерах, мои люди ускользают в душ, а потом на камбуз поесть горячего. Я собираю нескольких упырей из группы поддержки в ангаре, чтобы сообщить им, что они с нами не идут. В их числе и Ронна. Киран неловко переминается в углу, пока я раздаю каждому остающемуся на Земле задания для помощи упырям, которые вернутся из боя. Нужна будет сеть, чтобы помочь им спрятаться и перегруппироваться. Потом Ронна набрасывается на меня и на отца.

– Так вот что чувствовали девушки, желавшие стать проходчиками, когда им говорили, что для этой работы нужен член! – злится она. – При всем уважении к вашему решению я заслуживаю того, чтобы отправиться с вами.

– И с чего ты это взяла? – спрашиваю я. – Я что-то не вижу плаща из волчьей шкуры. Ты ставишь двигатель впереди корабля, девочка.

– Не называй меня так! Ты солгал мне! Ты говорил, что у меня будет шанс показать, чего я стою!

– Вот твой шанс. Задание в Новой Спарте не менее важно, чем…

– Вздор! – рявкает она.

– Повтори!

– Ронна, хватит препираться, – бурчит Киран. – Он твой командир.

– Он, черт возьми, мой дядя! – Она тычет в меня пальцем. – Я не солдат поддержки, не шпион и не девочка. Я три года обучалась на кирасира. Хлебала грязь в Кабаньем Клыке. Я была третьей в базовом классе и второй по тяжелым танкам. Кроме меня, там было всего четверо алых. И все равно все говорили, что я тут лишь благодаря своему дяде. – Теперь она тычет себя большим пальцем в грудь. – Я драконий егерь Солнечной республики. Оператор меха[1]. В мои кости встроены разъемы. – Она демонстрирует нам разъемы в предплечьях для контакта с трехъярусным мехом, которым она училась управлять. – После испытаний на рабочие качества и всей этой чертовой нервотрепки я получила место в Двадцать четвертом. У меня наконец появилась возможность зашлаковать какое-то количество рабовладельцев, и тут появляешься ты, выдергиваешь меня из моего подразделения и доказываешь, что все вы правы. И чего ради? Чтобы я таскала ящики? Оставалась в тылу, когда мое подразделение идет в бой? Ждала возвращения парней?

– Так и что же? – спрашиваю я.

– Я просто хочу внести свой вклад. Это и моя война.

– Ты думаешь, одиночка может выжить на войне сам по себе? Ты часть подразделения. Ты должна доверять каждому его бойцу. А прямо сейчас я не уверен, что ты не станешь причиной чьей-то гибели. Так что ты либо подчиняешься, либо ищешь себе другой мундир. – Я могу восхищаться ее духом, но не ее самоконтролем. – Ты меня поняла, копейщик?

Какое-то мгновение мне кажется, что она плюнет в меня новой порцией желчи, но Ронна берет себя в руки и становится по стойке смирно:

– Да здравствует Жнец!

Она пулей вылетает из ангара, и Киран облегченно вздыхает.

– Спасибо за помощь, – бормочу я.

Он улыбается мне с невинным видом:

– Похоже, у тебя все было под контролем.

Я выжат как лимон и чувствую, что начинаю слишком остро реагировать даже на мелочи. Следуя указаниям Кирана, отправляюсь в каюту Квиксильвера на третьем уровне. Севро отжал колонки из капитанской гостиной и врубил какой-то классический ритмичный тарарам, от которого у Рагнара пошла бы кровь из ушей, а Клоун громко ноет, что из его каюты кто-то украл одеяла.

Когда я закрываю за собой дверь каюты, шум обрывается. В первый раз за семьдесят два часа я остаюсь один. На верфях Венеры это помещение явно задумывалось не таким, но сейчас военная строгость заменена роскошью ореха и дуба. При ближайшем изучении я обнаруживаю, что в мебель встроены голографические проекторы. Я выбираю опцию океана, и вскоре волны разбиваются об утесы на стенах. Море простирается во все стороны. Я почти жду, что сейчас из-за угла выйдет Лорн. Принюхиваюсь. Автоматический аромадиффузор наполняет каюту соленым запахом моря.

– Неплохо, Квик. Совсем неплохо.

Потолок стал васильковым, и над головой летает чайка, напоминая мне о том береге на Земле, где мы с Мустангом побывали, перед тем как война началась всерьез. Когда я в первый раз взял на руки сына и думал лишь о мире, который создам для него. Больно сознавать, как далеко я отклонился от этого пути.

Я сдираю с себя скарабей и нижнюю одежду и моюсь под обжигающим душем в мраморной ванной. Теперь, когда я остался один, мои мысли возвращаются к сыну. Я стараюсь не думать о том, как он смотрел на меня, когда я улетал с клинком, обагренным кровью Вульфгара. Обессилев, я сжимаю в руке висящий на шее ключ. У кровати я нахожу тонкую голографическую рамку и бутылку «Лагавулина» шестнадцатилетней выдержки. В рамке парят мои жена и сын, улыбаются мне. Должно быть, фото прислал Квиксильвер. Эту фотографию сделала моя мать у озера Силена, на ступенях, ведущих к воде. Еще одно их воспоминание, которое я с ними не разделяю. Чувствуя себя опустошенным, я укладываюсь в постель и позволяю слезам тихо течь в темноте.

Поутру «пеликан» с моим братом, Ронной и упырями группы поддержки на борту отбывает на юг, в Новую Спарту, расположенную в Африке, а мы направляемся к звездам, поднимаясь с гор, засыпанных после ночной бури свежим снегом, и постепенно выходим на орбиту. Блокировать целую планету почти невозможно. Весь флот республики и тот вряд ли справился бы. Усовершенствованный по стелс-технологии[2] корпус «Несса» скрывает нас от орбитальных приборов обнаружения, а к тому времени, когда нас замечают визуально, мы уже устремляемся в глубокий космос. С этими двигателями нас никому не поймать.

Земля становится все меньше, а я смотрю на голографический экран – не на океаны, или горы, или сверкающие города под медленно надвигающимся пологом ночи, но на земной спутник, где мой ребенок ляжет в кровать, а жена будет до утра сидеть в своем кабинете над бумагами. Я чувствую, как расстояние между нами увеличивается, и думаю, что это, похоже, и означает быть плохим отцом – всегда находить причину уйти. И какой бы достойной и вдохновляющей эта причина ни казалась ребенку, она сделается пустой и фальшивой в глазах мужчины, в которого он скоро превратится.

[1] Мех – машина или робот, пилотируемый человеком.

[2] Стелс-технология, или технология малозаметности, – комплекс способов снижения заметности боевых машин.