Акари, которая стояла рядом со мной до прыжка, нигде не было видно. Это было похоже на то, как меня внезапно перенесли из заброшенного парка к морской стене, будто проектор мира вокруг меня переключился на другой слайд за одно мгновение. По крайней мере, в этот раз я был готов, благодаря объяснениям Акари, но это не делало переживание менее шокирующим.

"Ты не можешь быть серьёзной…" — пробормотал я с недоверием.

Несмотря на моё изумление, я не мог выбросить из головы образ лица Акари, залитого слезами. Почему она была так убита горем в тот момент? Она думала о смерти своего брата? Я мог нечаянно сказать что-то неуместное? Или была другая причина?.. Я знал, что это будет мучить меня, но на данный момент решил забыть об этом и сосредоточиться на возвращении к реальности. Если Акари была права, «откат» вернул меня на шесть часов вечера 4 апреля.

Как только я собирался достать телефон, чтобы проверить время, в моём поле зрения внезапно появился незнакомец. Его лицо покраснело, и он выглядел человеком средних лет. Скорее, меня удивила не его появление, а резкость этого момента: он не подбежал сбоку или сзади, скорее, будто выпрыгнул снизу, как будто сидел прямо у моих ног, а затем резко поднялся, чтобы оказаться прямо передо мной.

"Эй! Что ты творишь, парень?!" — прорычал он, сверкая глазами из-под нахмуренных бровей, усеянных вздувшимися венами. Было очевидно, что он зол на меня, но я понятия не имел, кто он такой. Никогда раньше его не виде

"Э-э… Простите, я могу чем-то помочь" — неловко пробормотал я.

"Чего?!" — взревел он. Я сразу понял, что он пьян, его дыхание несло запах алкоголя. — "Хочешь, чтобы я надрал тебе задницу, щенок?! Не прикидывайся дурачком!"

"П-погодите минуту!" — заикнулся я, отступив на несколько шагов, когда он приблизился. — "Послушайте, я правда не понимаю, что происходит..."

Мужчина повторил мои слова в насмешливом тоне. Что-то подсказывало мне, что он не собирается прислушиваться к здравому смыслу. Ах, что я сделал, чтобы заслужить это? Сначала меня ошарашили слёзы Акари, затем моё сознание перенесли в толпу людей, а теперь меня притесняет пьяный незнакомец. Это было слишком много для меня — я чувствовал, что вот-вот потеряю рассудок.

В первую очередь, мне нужно было придумать, как выпутаться из этой неприятной ситуации. Я знал, что мой агрессор был достаточно пьян, и вряд ли сможет догнать меня, если я решу убежать. В то же время мне не хотелось убегать, не разобравшись, в чём меня обвиняют. Однако он явно не собирался успокаиваться, напротив, казалось, что он готовится ударить меня в лицо. У меня не было времени долго взвешивать варианты. Я сделал ещё несколько шагов назад. В последний момент, перед тем как развернуться и побежать, между нами прыгнула молодая женщина с белокурыми волосами.

"Так, хватит! Успокойтесь! В чём тут дело?" — потребовала она.

Она быстро начала успокаивать мужчину, убедительно объясняя, насколько его поведение дестабилизирует всех вокруг, что все на него смотрят, и что ему стоит попить воды. Она явно была профессионалом. Я стоял, поражённый тем, как она не дала ему вставить и слова, и вдруг она бросила на меня взгляд.

"Я разберусь", — сказала она. — "А ты иди домой, хорошо?"

"А? Но я..."

"Серьёзно, всё в порядке. Считай это моим способом поблагодарить тебя за всю твою помощь".

Становилось всё очевиднее, что если я останусь здесь дольше, ей станет только сложнее. Незнакомка или нет, я не хотел доставлять ей лишние неудобства, и, раз уж я уже планировал бежать, решил принять её щедрое предложение.

"Ладно, справедливо", — сказал я. — "Спасибо"

Я слегка поклонился ей и побежал легкой трусцой. Лавируя сквозь толпу, я наконец-то осознал, где нахожусь, и почему здесь так много людей. Это были территории святилища Содешимы. Судя по огромной толпе и различным палаткам с едой и развлечениями вдоль главной дороги, ведущей к святилищу, меня, похоже, отправили назад во времени прямо в разгар главного ежегодного события Содешимы — фестиваля Даров океана. Однако это не помогло объяснить, зачем я вообще туда пришел. Я чувствовал себя крайне неуютно в большой толпе, поэтому обычно избегал фестиваля как чумы.

Кто вообще была та женщина с белыми волосами? Мне казалось, что я мог бы её узнать, если бы не был слишком занят разборкой с тем пьяным буяном, чтобы разглядеть её лицо. Тем не менее, она сказала, что это её способ поблагодарить меня "за всю мою помощь", так что, видимо, я как-то помог ей за последние пару дней. У меня возникало больше вопросов, чем ответов, как обычно, и это начинало серьёзно раздражать. Я чувствовал себя как новый сотрудник, которого ввели в очень сложную должность на замену кому-то другому, но только для того, чтобы обнаружить, что мой предшественник уволился при загадочных обстоятельствах, не оставив мне никаких заметок или инструкций. Только в данном случае этим предшественником был я сам.

Я решил хотя бы проверить время. Я сунул руку в правый карман, где обычно держал телефон, и с облегчением обнаружил, что он на месте. Нажав на кнопку, я включил экран — 4 апреля, 18:05. Значит, Акари была права, меня действительно отправили на 48 часов назад с вечера шестого числа. "Похоже, что феномен отката является правдой," — подумал я про себя. На этот раз мне удивительно легко было это принять, хотя, возможно, мой мозг просто уже онемел от всех этих странностей, происходящих со мной. Эй, это было куда лучше, чем чувствовать себя сумасшедшим. Я убрал телефон обратно в карман и отправился домой.

Когда я вернулся домой, я уже решил, что моим первым приоритетом будет собрать как можно больше информации. Когда я вошёл в гостиную, то увидел Эри за столом, она, как прилежная ученица, занималась уроками. Это был идеальный момент, чтобы задать ей пару вопросов.

"Эй, Эри? Можно тебя кое о чём спросить?" — спросил я.

Она бросила на меня быстрый взгляд, затем вернулась к своим записям.

"Да, конечно. Только давай побыстрее", — сказала она.

"Отлично, спасибо. Тогда перейду прямо к делу: как думаешь, где я был сегодня?"

Эри снова подняла на меня глаза, её бровь изогнулась от любопытства.

"Это какой-то вопрос с подвохом?"

"Нет, просто ответь честно".

"...Ну, ты был на фестивале, не так ли?"

"Динь-динь-динь. Хорошая девочка. Ладно, следующий вопрос: знаешь, почему я пошёл на фестиваль?"

"Ты собирался помочь на одном из киосков, да? Во всяком случае, ты так сказал вчера..."

Ага. Значит, я помогал им с установкой или чем-то подобным. Это объясняет, почему та женщина с белыми волосами чувствовала себя в долгу передо мной, наверное, она была в комитете по организации фестиваля или что-то в этом роде. А вот почему я согласился помочь — это оставалось загадкой, но по крайней мере теперь я знал, зачем там оказался. Я боялся, что она начнёт подозревать что-то неладное, если задам ей вопрос в лоб, поэтому решил оформить это в виде шуточной викторины. Судя по всему, это сработало. Эри не заподозрила ничего странного.

"Поздравляю, юная леди! Вы правильно ответили на все вопросы! Ладно, вопросов было всего два, но всё равно. Спасибо за участие, и до встречи в следующий раз!"

Когда я драматично покинул гостиную, я услышал, как Эри тихо пробормотала одно слово: "Чудак."

Вернувшись в свою комнату, я сел за стол и достал из ящика ручку и блокнот. Открыв пустую страницу, я постарался как можно точнее воссоздать диаграмму, которую нарисовала Акари на земле, объясняя мне феномен "Отката". Инцидент на территории фестиваля выбил меня из колеи, поэтому я хотел освежить память и убедиться, что не упустил ничего из того, что она мне рассказала. Я нарисовал даты и стрелки одну за другой, как она показывала: один день вперёд, два дня назад. Когда я нарисовал последнюю стрелку, указывающую на 2 апреля, я положил ручку. Отлично, ага. Я ещё всё помню. Всё в порядке.

"...Эй, Погодите-ка минуту".

Смотря на диаграмму, в моей голове всплывал старый вопрос. Это был тот самый, который я пытался задать Эри той ночью, когда мы шли на поминки Акито.

Что я физически делал между 6 вечера 1-го числа и 6 вечера 5-го?

Если единственной частью меня, которая совершила квантовый скачок, был мой разум, то это означало, что моё физическое тело всё равно пережило те четыре дня в обычном порядке. Другими словами, тело, в котором я находился сейчас, уже пережило все события, которые я собирался "пережить заново", но мой разум не мог их вспомнить, потому что ментально я проходил их в обратном порядке.

Я схватил телефон, надеясь, что в нём может быть что-то записано, что дало бы мне подсказки о том, как я провёл последние несколько дней. Это казалось маловероятным, но, открыв приложение "Заметки", я увидел записи, которые не помнил, что делал:

2/4: Обнаружил тело Акито в 18:30 на пустыре за табачной лавкой и позвонил в полицию.

Оценочное время смерти: с полуночи до 2 часов ночи того утра.

Пил много той ночью в таверне "Асука" с ~21:00 до полуночи.

"Что за чертовщина?" — пробормотал я недоверчиво.

Все записи касались смерти Акито. Второй пункт я уже слышал от Акари, но остальные два были для меня совершенно новой информацией. Я нахмурился и внимательно перечитал каждое слово, пока внезапно не осенило.

"О, блин!" — воскликнул я, когда лампочка в моей голове наконец загорелась.

Я, должно быть, набрал эти заметки в период с шести часов вечера 1 апреля до шести вечера 4 апреля. Проще говоря, это была информация, которую моё оставило для меня в прошлом. Это объясняло, почему здесь были детали, которые я ещё не узнал. Но, раз так, я начал задумываться о том, насколько достоверна эта информация... за исключением тех деталей, которые уже рассказала Акари, конечно.

Например, первый пункт предполагал, что я первым обнаружил тело Акито на пустыре за табачной лавкой и сообщил об этом властям. Акари упомянула, что тело было найдено именно в этом месте, это точно, но она ничего не сказала о том, кто его нашёл. Это был бы важный момент, если бы это был я. Тем не менее, факт того, что это записано в моём собственном телефоне, заставлял меня склоняться к тому, чтобы поверить в его правдивость. В таком случае, вероятно, должна была быть запись о моём звонке в службу экстренной помощи в то время. Осознав это, я поспешно открыл список недавних вызовов.

ПОСЛЕДНИЕ ЗВОНКИ

Акари Хошина - Вчера - 19:56

Акари Хошина - Вчера - 18:35

Акари Хошина - Вчера - 17:32

Папа - Понедельник - 22:24

Дом - Понедельник - 19:15

119 - Понедельник - 18:30

Дом - Понедельник - 23:07

Акари Хошина - Воскресенье - 21:06

Акари Хошина - Воскресенье - 21:05

Дом - Понедельник - 18:29

Точно, вот оно: запись моего звонка в 119 ровно в 18:30 в понедельник, 2 апреля. Это идеально совпадало со временем, указанным в моих заметках, и, поскольку невозможно подделать историю звонков, мне ничего не оставалось, кроме как признать заметки на своём телефоне за правду. Однако меня несколько удивило то, что за последние несколько дней я так часто звонил Акари — особенно "вчера", когда мы, судя по всему, поговорили по телефону три раза в течение нескольких часов. Так, давай гляним… Вчера было 3-е, значит... Может, мы договорились встретиться или что-то в этом роде?

В любом случае, теперь у меня было гораздо лучшее понимание того, как разворачивалась смерть Акито. Всё, что оставалось, — это выяснить, чем я занимался последние несколько дней. Но, вероятно, я мог бы легко это узнать, задав несколько правильно сформулированных вопросов Эри или бабушке. Как будто прочитав мои мысли, Эри крикнула мне снизу, что ужин готов. Когда я встал со стула, я услышал, как что-то зашуршало в левом кармане. Я залез внутрь и обнаружил таинственную, сложенную купюру в тысячу иен. Возможно, я собирался потратить её на еду на фестивале или что-то в этом роде. Я развернул купюру и засунул её в кошелёк, а затем отправился вниз.

"Бабуль, можно тебя кое о чём спросить?" — обратился я к ней, когда мы закончили ужинать, а она мыла посуду на кухне.

"Что такое, дорогой?" — ответила она, не оборачиваясь, продолжая тереть тарелку, которую держала в руках.

"Ты помнишь, чем я занимался с тех пор, как вернулся на Содешиму?"

Я собирался сначала поговорить с Эри, но решил, что она, скорее всего, начнёт подозревать, почему я задаю такие вопросы, и решил спросить бабушку. Бабушка обычно не была склонна к сомнениям и всегда прямо отвечала на вопросы, не задумываясь о мотивах. Однако на этот раз, похоже, я немного просчитался.

"Что извини?" — с удивлением переспросила она, поворачиваясь ко мне. — "Боже мой, это какой-то слишком масштабный вопрос".

Она была абсолютно права. Мне следовало сузить вопрос.

"Э-э, да, извини. Ладно, итак, почему бы нам не начать с того дня, как я сюда попал? Первое апреля. Что тебе больше всего запомнилось обо мне в тот день?"

"Это было уже несколько дней тому назад, Канаэ… Ну, ты немного повздорил с сестрой", — вспомнила она, но это я уже и так знал. Меня же интересовало, что я делал после шести вечера того дня.

"Да, мы с Эри поругались, и я выбежал из дома. А что было потом?" — настаивал я.

"Милый, зачем ты задаёшь мне такие странные вопросы? Ты же и сам должен знать ответ".

"Конечно, знаю... Просто мне интересно, что ты помнишь".

"Откуда мне знать, что ты делал после этого? Ты не пришёл домой той ночью".

"Не пришёл?"

"Нет, разве не помнишь? Ты позвонил и сказал, что останешься ночевать у друга. Серьёзно, дорогой, как это моя память лучше твоей?"

Ага. Вот оно, объяснение записи в истории звонков о том, что я звонил домой той ночью. Если что, я всё ещё хранил номер бабушки как "Дом" в своей телефонной книге, даже после того как переехал в Токио, потому что у моего отца не было домашнего телефона. Но что это за история про то, что я ночевал у друга? У меня не было здесь, на Содешиме, друзей, которые бы предложили мне остаться у них, — и в Токио, если уж на то пошло, тоже. Конечно, была Акари, с которой я довольно близок, но я точно не мог провести ночь у девушки. Так где же я спал той ночью?

"У какого друга ты ночевал?" — спросила бабушка прежде, чем я успел это сделать. — "Эри тоже об этом задавалась вопросом".

"О, да, э-эм… Извини, расскажу позже".

"Что извини? Неужели ты ночевал в доме какого-то негодяя, которого твой отец и я бы не одобрили?"

"Нет-нет! Ничего подобного… Кажется".

"Что-то ты не слишком уверен. Ты не вляпался в какую-нибудь сомнительную историю? Если ты в опасности, нужно сказать нам об этом. Если не мне, то хотя бы твоему отцу..."

"Э-э, да. Нет, я понимаю. Но, серьёзно, я всё расскажу, как только смогу, ладно? Пока".

"Вода для ванны уже готова, так что можешь идти помыться!" — крикнула она мне вслед, когда я поспешно покинул кухню. Пока я направлялся в ванную, на мой разум вдруг накатила волна тревоги, словно зловещие чёрные грозовые облака.

Быстро приняв ванную, я вернулся в свою спальню. Всё это время в ванной я пытался понять, где мог провести ночь 1-го числа, но так и не нашёл ответа. За всю свою жизнь я никогда не ночевал у друзей, как бы грустно это ни звучало, так что думать, что я сделал это, сбежав из дома, казалось почти немыслимым. Должна была быть какая-то веская причина, по которой я не мог вернуться к бабушке той ночью, и тот факт, что 1-е число было также ночью, когда умер Акито, заставил меня задуматься, были ли эти два события связаны.

Нет, это не могло быть так. Нет, если тело не было найдено до следующего вечера. Тем не менее, мне нужно было найти ответы на вопрос, где я провёл ту ночь. Я не хотел оставлять никаких вопросов без ответа перед тем, как вернусь к 1-му числу, чтобы тогда я мог сосредоточиться исключительно на том, чтобы спасти Акито. Хотя у меня не было твёрдых доказательств, что "откат" вернёт меня настолько далеко, но я хотел быть готов к тому, что это случится. Завтра мне нужно будет немного побегать по городу.

Я уже собирался лечь в постель, когда заметил тетрадь, оставленную на столе. Я открыл её наугад и снова взглянул на диаграмму "отката", которую нарисовал ранее. И тут мне пришла в голову мысль: когда именно должен был закончиться откат? Диаграмма Акари заканчивалась в 6 часов вечера 2 апреля — да, это совпадало с тем, когда я заполню четырёхдневный пробел в своих воспоминаниях, — но что произойдёт потом?

Я решил не думать об этом слишком много, всё равно так я не найду ответы. Сейчас мне нужен был отдых. Моё тело казалось очень уставшим — возможно, от помощи на фестивале, если то, что сказала Эри, было правдой. Очевидно, мой разум не помнил никакой тяжёлой работы, но тело определённо помнило. Я закрыл тетрадь и уютно устроился под одеялом. Через несколько минут я уже спал как убитый.

Меня разбудил звук вибрации телефона. Одной рукой я потянулся за ним, другой протирая сонные глаза. Когда зрение окончательно прояснилось, я взглянул на экран и увидел имя: "Акари Хошина".

"Акари...?" — пробормотал я сонно, затем ответил на звонок. — "Алло?"

"О, ты всё-таки ответил! Привет, Канаэ-кун! Извини, что звоню в такое время. Ты, наверное, уже спал, да?"

"Да, я спал... Который сейчас час?"

"О, сейчас около часа. Час ночи".

Неудивительно, что я всё ещё чувствовал себя сонным.

"Почему ты звонишь так поздно?" — спросил я, подавляя зевок. — "Тебе что-то нужно?"

"Ну, я бы не сказала, что мне что-то нужно. Просто думала, может, я не знаю..." — пробормотала она, её голос становился всё тише и тише. Я прижал телефон ближе к уху, но даже так её слова было трудно разобрать.

"Прости? Я не совсем расслышал..."

"Эм... Я думала, может быть, мы могли бы встретиться ненадолго?"

"Что, ты хочешь погулять? Прямо сейчас? В час ночи?"

"Угу..." — ответила она слабым голоском. Я почти мог представить её щенячьи глаза на том конце провода. Это было очень необычно для Акари, ведь она никогда не звонила кому-то так поздно ночью, не говоря уже о том, чтобы просить о встрече. Тот факт, что она делает это сейчас, заставил меня поверить, что что-то случилось. Озабоченный её состоянием, я тут же согласился.

"Ладно, без проблем. Скажи только, куда прийти".

"Правда? Ты серьёзно? ...Ладно, тогда встретимся в центральном парке через минут двадцать".

"Центральный парк. Понял. Увидимся там".

"Да, до скорого".

Центральный парк был небольшим, но популярным парком, расположенным немного дальше вглубь острова. Обычно, когда кто-то с Содешимы говорил "встретимся в парке", подразумевался именно этот парк. Я предположил, что Акари уточнила на всякий случай, чтобы я не подумал, что она имеет в виду старый заброшенный парк, который я недавно нашёл.

Повесив трубку, я выскочил из постели и переоделся из пижамы в спортивные штаны и толстовку. Я знал, что доберусь туда минут за десять, но решил выйти пораньше. Пробираясь вниз по лестнице, чтобы не разбудить остальную семью, я тихо выбрался через заднюю дверь и закрыл её за собой. Как только морозный ночной воздух коснулся моих щёк, остатки сонливости мгновенно улетучились. Ледяной ветер гулял по пустым улицам, пронизывая меня до костей.

Я пустился в лёгкий бег, чтобы сохранить тепло. В кварталах Содешимы много крутых холмов, поэтому обычно я никогда не бегал, если не было крайней необходимости. Но у меня не было других вариантов, когда я переехал в Токио, мой велосипед забрали, так что, если я не хотел брать велосипед Эри, оставалось либо бежать, либо идти и замёрзнуть, как ледышка.

Скрип моих кроссовок об асфальт громко эхом разносился по улицам, как быстрая мелодия. Ночью в это время года на Содешиме было очень тихо. В то время как в Токио ты никогда не избавишься от постоянного гула проезжающих мимо машин, здесь казалось, что весь мир замирает, как только солнце заходит. Конечно, иногда мимо проносился шумный байкер, но такие типы встречаются везде.

Я оказался в парке раньше, чем ожидал, хотя Акари нигде не было видно. Я взглянул на высокие уличные часы, освещённые ближайшим фонарём, и увидел, что пришёл почти на десять минут раньше. Я сел на скамейку в парке, и холодный металл тут же начал вытягивать тепло, накопленное во время пробежки.

"Бррр", — задрожал я, осознав, что следовало надеть ещё пару слоёв одежды.

Ничто так не разгоняет воображение, как ожидание, когда кто-то вот-вот придёт. Если бы я знал, что приду так рано, мне, возможно, стоило бы зайти за Акари по пути сюда. Даже если мы жили в таком захолустье, всё равно было опасно для девушки ходить одной ночью. Никогда не знаешь, кто может скрываться в тени, а недостаток света затрудняет видимость. Раньше я никогда не встречался с девушкой посреди ночи, так что забыл учесть этот аспект. Может быть, было бы хорошей идеей позвонить ей и предложить встретить её по дороге, хотя, скорее всего, она уже ушла. Как раз в этот момент я заметил силуэт на входе в парк, и сразу понял по очертаниям, что это была Акари. Я вскочил на ноги и окликнул её. Она тут же побежала ко мне, как только поняла, где я нахожусь.

"Эй, извини", — отдышавшись, произнесла она. — "Надеюсь, ты не слишком долго ждал?"

"Нет, всё нормально. Я сам только что пришёл".

Теперь, стоя под светом фонаря, я смог разглядеть, как выглядела Акари. На ней был свободный тяжёлый кардиган, её пальцы выглядывали из длинных рукавов, крепко сжимая ткань. У меня внутри всколыхнулось странное чувство — было что-то захватывающее в этой ночной встрече, особенно учитывая, что мы никогда раньше не делали ничего подобного.

"Ладно. В любом случае, извини, что вытащила тебя так поздно", — сказала она.

"Не переживай. Слушай..."

Я собирался спросить её, зачем она позвала меня на встречу, когда внезапно в моей памяти всплыл её образ, плачущей под сакурой в заброшенном парке. Её лицо, залитое слезами, словно наложилось на то, что я видел перед собой сейчас. Я никак не мог выбросить из головы звук её тихого плача под мелодию "Greensleeves", когда по небу кружились лепестки. Я всё ещё хотел узнать причину тех слёз, поэтому решил задать другой вопрос.

"Почему ты плакала на днях?" — спросил я.

"А..? Плакала? Когда это было?" — ответила она, глядя на меня с недоумением.

"Ты не помнишь? Прямо перед последним "откатом", ты..."

И тут до меня дошло. Мы встретились в заброшенном парке 6-го числа, а сейчас было только 5-е. Конечно, эта версия Акари не могла знать, о чем я говорю.

"Э-э... Н-неважно, забудь. Прости, наверное, я все еще привыкаю к этим откатам времени…"

"Ох, понятно... Да, это трудно всё уложить в голове".

"Ещё бы. Если бы ты мне не объяснила, я бы, наверное, свернулся клубочком где-нибудь в углу.

"Погоди. Когда это я тебе что-то объясняла" — спросила она, наклонив голову набок.

"Ах, точно. Это было вчера... Ой, то есть завтра. 6 апреля. Ты все рассказала мне в том заброшенном парке".

"Я что?... Хм. Странно", — сказала она, явно озадаченная, но похоже, решила больше не пытаться понять мои безумно-сумбурные слова. Я не мог её винить — представь, если бы тебе рассказывали о чём-то, что ты сделала в день, который ещё не наступил. За последние пару дней я уже начал понимать,, каково это.

"Ладно, а почему ты так хотела встретиться? Что-то случилось?" — спросил я.

"Нет, ничего не случилось... Просто не могла уснуть".

"Ох, правда..? А почему?"

"Не знаю", — сказала она, опустив взгляд. Она сжала кулак и прижала его к груди. — "Каждый раз, когда закрывала глаза, появлялись мрачные мысли... Как будто кто-то, кого я очень люблю, уходит далеко-далеко или вдруг решает, что больше меня не любит... что-то в этом духе. Я не могла это вынести".

Эти страхи казались какими-то расплывчатыми и абстрактными, особенно для Акари. Но мне не хотелось углубляться в эту болезненную для неё тему, судя по её уязвимому выражению лица. Я не знал, думала ли она об одном и том же человеке во всех этих видениях, возможно, о своём брате или это был некий безликий символ, воплощающий окружающий её мир. Но одно было ясно, что смерть Акито сильно ударила по её психике. Даже если я не знал всех деталей, она была настолько расстроена, что не могла уснуть и позвонила мне посреди ночи, чтобы ей было с кем поговорить. Я чувствовал, что, как её давний друг, должен хотя бы поддержать её.

"Хорошо, давай поболтаем", — я улыбнулся, и её лицо сразу смягчилось, выражая облегчение.

"...Спасибо, Канаэ-кун".

"Не стоит благодарить. Иногда приятно выбраться из дома", — сказал я, быстро сменив тему на что-то более непринуждённое. — "Чем ты сегодня занималась?"

"Сегодня..? Да особо ничем, если честно. Мама весь день провесела на телефоне, рассказывая о моем брате".

"Зачем?"

"Думаю, она звонила каким-то докторам из университетской больницы? Пыталась узнать что-то о моем брате, наверное".

"Ох… понятно" — я не знал, что ещё сказать.

Если Акито уже был мёртв, когда я его нашёл, то они никак не могли перевести его туда для лечения. То есть… скорее всего, это было связано с его вскрытием. Я прикусил губу, осознав, что, возможно, ненароком напомнил ей о ещё более болезненных вещах. Пока я пытался найти тему для разговора, которая могла бы поднять настроение, вдруг налетел ледяной порыв ветра. Теперь, когда я уже окончательно замерз, я стал растирать плечи, тщетно пытаясь согреться трением.

"Холодно тут. Может, пойдём куда-нибудь? — предложил я.

В Токио полно круглосуточных закусочных и ресторанов быстрого питания, но здесь, на Содешиме, ничего такого нет. Единственные места, которые ещё могли быть открыты в это время — это парочка маленьких баров и пабов, но, к сожалению, мы были несовершеннолетними.

"Ну… Есть одно место, где можно спрятаться от холода. Правда, там не топят", — сказала Акари.

"О, правда? И где это?" — спросил я с удивлением.

Она посмотрела мне прямо в глаза и, без тени иронии, ответила:

"Школа Содешимы"

После того как мы перелезли через забор, мы вдвоем быстро направились к спортивной площадке прямиком через центр пустого спортивного поля. Акари шла впереди с уверенной походкой, даже не пытаясь вести себя скрытно.

"Э-эй!" — зашептал я. — "Нам точно не влетит за это?"

"Всё будет отлииично", — махнула она рукой. — "Охранник уходит домой в десять. У нас буквально нет шансов, что нас кто-нибудь поймает. Доверься мне."

"Погоди, серьезно? Им вообще не важно, что кто-то может сюда залезть? Хотя, знаешь что, забудь. Но даже если нас не поймают, это всё равно незаконно, да?"

Акари остановилась как вкопанная и посмотрела на меня снизу вверх.

"Не думай об этом как о нарушении закона, думай как о приключении! Ты ведь хочешь приключений со мной, Канаэ-кун...?" — жалобно произнесла она.

Нет, только не этот взгляд щенячьими глазами... Что угодно, только не это...

"Ладно-ладно... Ты победила", — сдался я. — "По крайней мере, мы никому не причиняем вреда"

"Йееей, Давай, погнали!"

Личеко Акари сияло от восторга, когда он крутанулась на каблуках и направилась к зданию школы. Мне не оставалось ничего, кроме как последовать за ней. Мы перешли поле и стали обходить главное здание по периметру. Дойдя до середины, Акари вдруг остановилась перед разжвижной витриной с матовым стеклянны окном. Я даже не мог себе представить, как она собиралась попасть внутрь, но она сразу же схватилась за раму и начала трясти окно.

"Эм, что ты пытаешься сделаеть?"— спросил я.

"Эй, не смотри на меня так", — надулась она. — "Если подумать, они сами виноваты, что замок до сих пор не починили".

"Вау. Так ты можешь открыть его с этой стороны вот так просто?"

"Эм, ну да? Разве ты этого не знал?"

Я был окончательно сбит с толку. Как я мог об этом знать? Я ведь никогда здесь не учился.

"Ой, подожди", — воскликнула Акари, хлопнув себя по лбу, будто ее осенило. — "Прости, я дура, конечно, ты еще об этом не знаешь. Ну и глупость".

На секунду у меня над головой буквально появился большой вопросительный знак, но затем я быстро все понял. Судя по ее тону, в последние дни был какой-то момент, когда она рассказала мне про сломанный замок окна, но я этого сам еще не пережил. В таком случае, понятно, почему ей казалось, что она мне уже это рассказывала, но я вообще не имел представления, о чем она говорит. Поняв свою оплошность, Акари начала объяснять.

"В общем, тут у всех окон есть задвижки, но эта какая-то нерабочая, и ручка не поворачивается до конца, так что задвижка не фиксируется. Но если чуть покрутить и надавить в горизонтальном направлении..." — сказала она и продемонстрировала. И конечно же, окно легко распахнулось, и она посмотрела на меня с самодовольной улыбкой.

"Ииии вуаля! Видишь? Пара пустяков".

"Ну и ну! Я впечатлен. Ты точно знаешь все ходы и выходы этого места".

"Ну, так я и должна! Я же здесь уже два года учусь."

Акари подтянулась на подоконник и прыгнула внутрь. Это все еще казалось слишком близким к незаконному проникновению, но я все равно последовал за ней. Оказавшись внутри, я понял, что мы в женском туалете. Он был совершенно пуст, но я все равно почувствовал себя немного нарушителем, поэтому быстро перебрался в главный коридор.

"Ух ты... Это довольно круто", — тихо прошептал я, хотя даже этого оказалось достаточно, чтобы эхом отозваться в пустом коридоре. Лунный свет, льющийся через окна, слегка освещал пространство, но внутри школы все равно было очень темно. Я посмотрел в конец коридора, где единственным видимым источником света было жуткое свечение большой красной лампы пожарной сигнализации. Даже для меня, того, кто не боится гулять по заброшенным районам, это место казалось немного жутковатым. С другой стороны, это было и довольно захватывающе, ведь я впервые тайком проник в школу ночью. Я неуверенно начал двигаться по коридору, но тут меня посетила тревожная мысль.

"Вот дерьмо, я не снял обувь».

"Да забей", — сказала Акари, выходя из женского туалета как раз в тот момент, когда я собирался развязать кроссовки. — "Здесь можно ходить в уличной обуви, не переживай".

"Ох, серьезно? Я не знал. Никогда не бывал в старшей школе Содешима".

"Ну что ж, позволь мне устроить тебе экскурсию!".

Акари уверенно зашагала по коридору, и я последовал за ней. В ее походке не было и намека на страх, напротив, она выглядела почти что как дома.

"Блин, ну, Акари, помедленнее" — сказал я, догоняя ее. "Ты что, совсем не боишься?"

"Ой, пожалуйста. Это мелочи по сравнению со вчерашним. И потом, ты ведь здесь со мной, не так ли? Так чего мне бояться?"

"Н-ну если ты так говоришь."

Я даже не знал, что ответить. Хотелось бы, чтобы она перестала говорить такие вещи, которые можно принять за флирт, потому что я никогда не знал, как на это реагировать. Кстати говоря, что это за "вчера" ? Неужели мы действительно делали что-то еще более страшное, чем проникновение в школу ночью? Я даже представить себе не мог, что это могло быть.

«Ты что, испугался, Канаэ-кун?»

«Кто, я? Пф, конечно нет. Просто ноги дрожат немного, и все».

«Значит, ты напуган. Поняла», — с усмешкой ответила она и остановилась перед парой таинственных двойных дверей. «О, вот и библиотека. Хочешь заглянуть?»

"А мы вообще можем туда попасть?"

"Почему ты так испуган, Канаэ-кун?"

"Кто, я? Пф, если бы. Просто ноги дрожат немного, и всё".

"Значит, ты напуган. Поняла", — с усмешкой ответила она и остановилась перед парой таинственных двойных дверей. "О, вот и библиотека. Хочешь заглянуть?"

"А мы вообще можем туда попасть?"

"Давай проверим", — сказала она, потянув обе ручки дверей, но они не поддались. "Ну вот, заперто".

"Ну, я не удивлен", — усмехнулся я, глядя, как Акари почесала щеку и смущенно засмеялась. Мы прошли мимо библиотеки и вскоре дошли до главной лестницы.

"Ты ведь раньше много времени в библиотеке проводил, да, Канаэ-кун? Все ещё много читаешь?" — спросила она, когда мы поднимались по лестнице.

"В последнее время не особо... Учеба съедает все мое свободное время".

"Вот жешь проклятие, неужто всё так сурово?"

"Я еле справляюсь, если честно. Если не буду осторожен, меня могут оставить на второй год".

"Серьезно? Это так удивило меня. В средней школе у тебя ведь всегда были хорошие оценки".

"Ну, по меркам Содешимы, может быть", — вздохнул я, когда мы добрались до второго этажа. Я продолжил рассказывать, следуя за Акари в главный коридор — "Не пойми неправильно, я и сам думал, что был довольно умным парнем в то время. Но когда я приехал в Токио, все изменилось. Там такая конкуренция, знаешь? Нужно прилагать огромные усилия, чтобы выделиться. Это... угнетает, если честно".

Только закончив говорить, я понял, что по сути начал жаловаться. Почувствовал себя виноватым. Акари ведь не мой психолог, и вряд ли ей было весело слушать мои нытье.

"Прости. Не хотел на тебя нагружать", — извинился я.

"Нет-нет, все нормально. У всех свои проблемы, с которыми мы вынуждены сталкиваться. Приятно знать, что я не одна... Ох, эй. Мы уже здесь " — сказала она, останавливаясь перед дверью с табличкой "ВТОРОЙ ГОД". «Ага, вот и мой класс, где ещё мясяц назад я сидела. Странно, правда?"

Она с гордостью прижала палец к окну, а я приложил лоб к стеклу, пытаясь лучше рассмотреть. Для такого большого класса там было не так уж много парт, может, тридцать.

"Хочешь войти?" — спросила она с озорной улыбкой.

"Если библиотеку заперли, то, наверняка, и классные комнаты тоже закрыты".

"Ты прав. Но знаешь что, они оставили окно над дверью открытым настежь для нас".

"...Этой школе точно надо повысить безопасность".

Пока я качал головой в недоумении, я услышал бодрое «Оп!» и увидел, как Акари уже вскарабкалась на соседний подоконник и пыталась залезть через маленькое открытое окно над дверью. Когда она была почти наполовину внутри, вдруг закричала от боли.

"Эй, ты в порядке?" — спросил я, когда она снова спустилась в коридор.

"Ага, извини..." — стиснув зубы, она потерла поясницу и талию. — "Я думала, что уже к этому времени всё полностью заживет, но время от времени все еще болит».

"Заживёт? Ты недавно травмировалась?"

"О, да... Ага, что-то вроде того. Но я уже на девяносто девять процентов в порядке, так что не переживай. Это не важн"

"Точно...?"

Акари кивнула, но с заметной грустью на лице. Что бы ни случилось, было ясно, что она не хочет об этом говорить, поэтому я решил сменить тему.

"Ладно, тогда давай я сначала залезу и открою дверь изнутри?"

"Было бы здорово, спасибо".

Я забрался на подоконник, как и Акари, затем протиснулся в класс через верхнее окно. Внутри помещение казалось еще более просторным, чем снаружи. В воздухе витал запах дерева и свежего воска, пока я осматривал ряды пустых парт. Лунный свет, пробивающийся сквозь оконные стекла, заливал поверхности столов мягким, голубоватым сиянием. Я открыл дверь, чтобы впустить Акари, и она прошла в класс. Окинув его долгим взглядом, она подошла к парте у окна и села.

"Вот здесь я сидела. Садись, Канаэ-кун", — сказала она, показывая на парту перед ней, гладя рукой по гладкой деревянной поверхности. Мне было немного неловко садиться на чье-то место, но я все же подчинился. — "Боже, как это все навевает воспоминания, да?"

"Да уж", — согласился я. — "Будто мы снова в средней школе".

"Лично я бы вернулась в начальную школу".

"Правда? Ну... в принципе, могу понять".

Теперь, когда она это упомянула, я не мог вспомнить особо приятных воспоминаний из средней школы. Меня постоянно сторонились одноклассники, дразнили, а потом предавали те, кто притворялся друзьями... Это было ужасно. Но несмотря на это, я все равно дорожил временем, которое провел тогда с Акари.

"Если бы ты могла вернуться в начальную школу, что бы ты сделала иначе?" — спросила она, подперев голову локтем.

"Хороший вопрос", — ответил я. — "Наверное, с самого начала учился бы усердно, чтобы поступить в Токийский университет".

"Что, и это всё? Ну и скукотищееее!"

"Да? Ну, а ты что бы сделала?"

"Я? Ммм..." — задумалась она, скрестив руки. Я не думал, что вопрос окажется настолько философским, но терпеливо ждал ее ответа, пока наконец ее не озарила внезапная идея. — "Я бы хотела ходить на больше экскурсий!"

Это было такое неожиданное завершение раздумий, что я не мог не рассмеяться.

"Ты же понимаешь, что экскурсии не только для начальной школы, да?"

"Ну да, но нас тогда должно было быть больше! Помнишь, их всегда отменяли из-за дождя или чего-то еще".

"О, да, точно, я помню это. Будто погода мстила нашему классу, всегда начинала портиться именно в день экскурсии".

"Как это называется, еще раз? Закон Мерфи?" — пробормотала Акари.

"Почти уверен, что да", — кивнул я.

"Эй, Канаэ-кун... Помнишь ту экскурсию в пятом классе, на которую мы ездили?"

"В пятом классе? Ты не про ту, где ты лицом случайно упала прямо в огромную грязевую лужу, не так ли?"

"Именно про нее!"

Это мгновенно перенесло меня в прошлое. Я погрузился в воспоминания о том судьбоносном дне. Насколько я помню, весь наш класс отправился на экскурсию, чтобы подняться на небольшой холм на материке. Это была наша первая экскурсия за долгое время, и мы все веселились, включая Акари, пока она не поскользнулась и не рухнула в грязь. Я никогда не забуду, как ее выражение лица в тот момент изменилось на 180 градусов от радостного восторга до полного ужаса.

"Но потом ты тоже упал в грязь сразу после меня, Канаэ-кун, помнишь? Как так вышло?" — спросила Акари, и я понял, что совершенно забыл об этой части. После того как Акари поскользнулась и упала, я почти нырнул в лужу следом за ней.

"О, точно... Кажется, я просто споткнулся о камень или что-то такое".

"Ты уверен в этом?" — спросила Акари с недоверием в глазах.

На самом деле, я упал нарочно. Не хотел стоять в стороне и наблюдать, как весь класс указывает на Акари и смеется над ее грязным несчастьем, поэтому решил присоединиться к ней в луже, надеясь отвлечь часть негативного внимания на себя. Но план с треском провалился, потому что все начали смеяться над нами обоими еще громче. И все же, спустя столько лет, я не чувствовал себя комфортно, рассказывая ей об этом, поэтому пытался оправдаться неуклюжей отговоркой.

"Ну, знаешь, это было давно. Трудно точно вспомнить", — сказал я.

"Ох, прааааавда... Ну, хорошо. Кстати, это напомнило мне одну вещь, раз уж мы заговорили об экскурсиях..."

Мы с Акари продолжали предаваться ностальгии еще довольно долго. Я сидел в пустом классе посреди ночи с девушкой, к которой когда-то испытывал сильные, хоть и безответные, чувства. Можно было бы предположить, что я буду чувствовать себя довольно нервно в такой ситуации, но на самом деле я просто слишком наслаждался разговором с ней, чтобы думать о чем-то другом. Только когда часы на стене над доской пробили три утра, из моего рта вырвался большой зевок.

"Клонит в сон?" — спросила она.

"Не... Не особо", — соврал я, решив, что хочу поговорить с ней еще немного. Правда заключалась в том, что я был очень уставшим, и наш разговор уже начал угасать. Поэтому я стал лихорадочно искать в голове новые темы для обсуждения, чтобы она не предложила нам закончить на этом ночь. — "Ох, вспомнил! Я ведь хотел тебя спросить кое о чем".

"О, правда? О чем?"

"О той ночи, когда умер Акито. Ты знаешь, где я был или что делал в ту ночь после того, как мы попрощались у набережной?"

Как только эти слова слетели с моих губ, глаза Акари широко раскрылись, словно я поймал её в неловком положении. Она казалась по-настоящему шокированной; её рот чуть приоткрылся, но она не произнесла ни слова. Я услышал только долгий, неглубокий вдох. Встревоженный, я снова окликнул её, и на этот раз она вышла из ступора. Затем её выражение исказилось в улыбке, которая была явно неискренней.

"П-прости, прости. Ты говоришь про первое апреля, да?"

"Да. Бабушка сказала мне, что в ту ночь я ночевал у друга, но я не могу вспомнить ни одного друга, который бы пригласил меня к себе. Вот и подумал, может, ты что-то знаешь об этом".

"Эм... Нет, извини. Я видела тебя только один раз на набережной в тот день, так что не знаю, что ты делал потом..."

"Понял... Спасибо в любом случае".

=. Если Акари ничего не знала, то у меня не было ни малейшего представления, к кому ещё обратиться. Ни Эри, ни моя бабушка, казалось, тоже ничего не знали. Я пытался придумать другие возможные пути для расследования, когда услышал, как Акари тихо вздохнула рядом со мной. Я повернулся к ней и увидел, что она прикрывает рот рукой, из-за чего я не мог разглядеть ее выражение.

"Что-то не так?" — спросил я, и она медленно, с явным страхом повернулась ко мне лицом. Ее брови были нахмурены, словно она осознала какую-то серьезную ошибку. После нескольких мгновений молчания она опустила руку и попыталась ободряюще улыбнуться.

"Ничего, извини", — сказала она. — "Просто меня вдруг охватило неприятное чувство, будто я не заперла дверь, когда выходила".

"О, понял... Да, у меня так часто бывает", — согласился я, хотя все еще считал ее реакцию немного странной. Я переспросил: "Так все точно в порядке?"

"Да. Я подумала об этом еще раз, и теперь на девяносто девять процентов уверена, что заперла дверь. Так что все хорошо".

Она бросила мне беззаботную улыбку, которая наконец убедила меня, что на самом деле это была не более чем простая забывчивость, хотя её первоначальная реакция все еще казалась мне немного странной. Возможно, я просто всё переоценивал. Акари встала с места и потянулась.

"Ну что, уже довольно поздно. Или рано, как посмотреть. Пора домой?"

"...Наверное, это хорошая идея".

Хотя мне все еще не хотелось прощаться, но я знал, что мы не можем остаться здесь навсегда. Я тоже поднялся с места. Позволил Акари выйти первой, чтобы запереть дверь изнутри, а затем выбрался через высокое окно тем же путем, которым мы и вошли.

"Что ж, похоже, экскурсия подошла к концу, да?" — пошутил я, когда мы шли по коридору.

"Да, больше тут особо нечего смотреть", — кивнула Акари. — "Да и остальные классы наверняка закрыты... Хотя знаешь, есть одно место, которое я хочу тебе показать перед уходом. Пойдем".

Я последовал за ней вверх по лестнице, мимо третьего этажа, до самой площадки с выходом на крышу. Единственное, что я там увидел— это несколько стопок ученических парт и дверь на крышу, которая была заперта обычным висячим замком.

"Это то, что ты хотела мне показать?" — спросил я.

"Черт возьми, нет. Дай мне чуть больше времени, ладно? Это за этой дверью".

Акари вытащила два маленьких куска проволоки из стола неподалеку. Они выглядели как заколки, которые были выпрямлены. Прежде чем я успел сообразить, что она собирается сделать, она уже вставила проволоки в замок и начала что-то там ковырять. Через несколько секунд замок был взломан.

"Готово!" — воскликнула она. — "Ну как? Круто, да?"

"Да уж, черт возьми! Где ты этому научилась?"

"Я часто приходила сюда, когда хотела побыть одна. И, ну... всегда видела этот замок и в итоге начала думать, насколько они вообще прочные, знаешь? Так что я начала тренироваться на нем от скуки, и довольно быстро разобралась".

"У тебя слиииишком много свободного времени, дружище (малышка)".

# Прим. Пер. У Kiddo существует множество переводов, такие как: малышка, малая, чувак, приятель, мне показалось, что "малышка" - это вульгарно, поэтому я перевел, как "дружище".

"Ну, что я могу сказать? Я простая девушка. Вижу дверь, хочу ее открыть".

Акари открыла дверь, и ледяной порыв ветра тут же ворвался внутрь. Я шагнул через порог и остановился, чтобы перевести дух. Яркая полная луна висела в безоблачном ночном небе. Внизу, в океане, виднелись редкие огоньки рыбацких лодок, а далеко на горизонте мерцали огни материка. Вид был потрясающе красив. Казалось, что мы стоим в центре панорамной картины в стиле импрессионизма.

"Черт… Это действительно красиво", — произнес я с восхищением.

"Да, вау... Я впервые здесь ночью, но даже я не ожидала, что это будет выглядеть так круто", — согласилась Акари. Она продолжала смотреть в небо, медленно направляясь к краю крыши. Охранное ограждение доходило только до пояса, что не сильно уменьшало мою тревогу. Школа находилась на возвышенности, и вокруг не было ничего, что могло бы защитить от сильных ветров. Но Акари, казалось, это не волновало. Она схватилась за перила и наклонилась вперед, свесившись через край.

"Эй, будь осторожна", — предупредил я.

"Ой, да все в пооорядке. Эй, давай сюда, Канаэ-кун", — позвала она, но я уже шел к ней. Я встал рядом с ней у ограждения, и мои глаза впитывали ночной пейзаж перед нами. Он был настолько красив, что я терялся каждый раз, когда смотрел вниз с этой высоты. Было так темно, что я не мог даже увидеть землю под нами только глубокую, черную бездну. Я вздрогнул.

"Ты что, боишься высоты?" — спросила Акари.

"Н-нет", — отмахнулся я. — "Просто немного холодно, вот и все".

"Ух, серьеееезно? — она подозрительно посмотрела на меня, а затем, хитро улыбнувшись, придумала новый способ поддразнить меня. Не говоря ни слова, она наклонилась ближе и прижалась плечом к моему. На секунду я был крайне смущен, но затем решил сыграть спокойно, как будто это не произвело на меня никакого впечатления. Я не хотел, чтобы она победила. Между нами витал легкий аромат её шампуня, щекоча мне нос.

"Знаешь, это моё любимое место на всей Содешиме", — прошептала она мне на ухо. — "Днём здесь тоже красиво. Видно океан, весь остров и даже материк".

"Вау, да... Это звучит очень классно".

"Правда же?.. Эй, смотри, вот Большая Медведица", — она указала на небо и очертила контуры созвездия пальцем.

"Черт, отсюда звезды так легко увидеть".

"В Токио не видно так много звезд?"

2На самом деле, ты будешь удивлена. Световое загрязнение не так сильно на это влияет, как многие думают".

"Правда?"

"Да. А ночной пейзаж тоже красив, конечно. В каком-то смысле это как звезды и огни города сливаются в один большой, непрерывный градиент".

"Ого... Когда ты так говоришь, это звучит очень круто", — сказала она, опустив взгляд обратно на океан. Протянув руку в сторону далекого материка, она прошептала себе под нос — "Я бы хотела когда-нибудь там жить".

"Так сделай это".

"Не уверена, что смогу справиться в большом городе, как ты".

"Конечно сможешь. Нужно просто рискнуть", — сказал я. — "Черт, даже если не получится, всегда можешь жить со мной, знаешь".

Акари посмотрела на меня с широко открытыми глазами. Я не мог ее винить — даже сам не мог поверить в то, что только что сказал. Казалось, будто я только что сделал ей предложение. Лишь через несколько секунд до меня дошло, что я только что натворил, и моё лицо мгновенно покраснело. Я попытался исправить ситуацию.

"Э-э, извини. Я не имел в виду ничего такого..."

Моя голова кружилась от смешанных эмоций: смущения и сожаления в равной мере. Я был так потрясен, что хотел провалиться сквозь землю. Но прежде чем я успел всерьез задуматься о том, чтобы перелезть через ограждение и покончить с собой, что-то произошло.

Акари внезапно обняла меня, без предупреждения. Я был настолько ошеломлен, что застыл на месте и не мог даже обнять ее в ответ. Она прижалась ко мне, положив голову на плечо, а ее руки крепко держали меня за спину. Один лишь ее прикосновение и сладкий аромат должны были перегрузить мои чувства, потому что на мгновение я забыл, как дышать. Мы стояли так, и я позволял ей обнимать меня, не в силах испортить момент. Спустя какое-то время я почувствовал ее теплое дыхание через ткань моей толстовки — она что-то пыталась сказать.

"Пожалуйста, никогда не ненавидь меня", — попросила она.

Её голос был хрупким и испуганным, как у потерявшегося ребенка, которого бросили родители. Я не знал, что значат эти слова, был ли в них какой-то скрытый смысл, но понимал, что мог ответить только одним способом.

"Конечно, нет", — сказал я. — "Как я могу тебя ненавидеть?"

Наконец-то мне удалось обнять Акари, хотя мои руки дрожали. Я чувствовал напряжение в каждом сантиметре своего тела, но все-таки заставил себя обнять её. Я знал, что так будет правильно. Мы стояли так, казалось, несколько минут, пока Акари не мягко отстранилась. Ее чуть покрасневшие щеки были всего в нескольких сантиметрах от моего лица, и я мог видеть, как ее глаза мерцали в лунном свете.

"Пойдем домой", — тихо сказала она.

Мы продолжили вести легкий разговор на пути к дому Акари, словно объятия на крыше были всего лишь сном. Мы разговаривали так же непринужденно, как и в классе час назад, вспоминая моменты, над которыми можно было посмеяться или удивиться. Все было настолько естественно, что я начал задумываться, не приснилось ли мне все это на крыше.

Но я не мог перестать размышлять о том, почему она вдруг стала такой смелой, обняв меня. Очевидно, это было проявление какой-то привязанности, но я не мог понять, какой именно. Это могло быть что угодно, от простой благодарности до признания в любви. Без четкого понимания я не знал, как ответить.

"Эй, Канаэ-кун", — заговорила она, прерывая тишину.

"Чт-такое?" — переспросил я, и мой голос дрогнул.

"Спасибо, что провёл со мной этот вечер. Что-то подсказывает мне, что сегодня я смогу хорошо выспаться".

"Не за что... Рад слышать. Да, обращайся, если захочешь поговорить".

"Класс. Думаю, я так и сделаю".

Она улыбнулась мне, и этого было достаточно, чтобы у меня в крови заиграл адреналин. Я понял, что неважно, каковы были ее чувства, ведь я был благодарен за любую ее привязанность.

Отныне я буду купаться в лучах той любви, которую, по её мнению, я заслуживаю. Но к большому сожалению, нас сегодняшний вечер с сказочной встречей близился к концу. Вскоре показался жилой комплекс Акари

"Хочешь встретиться и завтра?" – предложил я, отчасти из-за беспокойства за нее, наполовину из желания провести с ней как можно больше времени.

"Извини, не думаю, что у меня будет время. Нужно готовиться к поминкам и всё такое".

"Поминкам...? Но ведь они уже... Ах, точно".

Поминальная служба Акито была проведена вечером 5-го числа. Я переживал дни в обратном порядке, так что уже прожил этот момент, но для Акари это ещё не произошло.

"Да, извини. Мы измотались за последние пару дней, готовя всё к похоронам... И я не могу оставить маму одну с этим, понимаешь?"

"Эй, тебе не за что извиняться. У тебя сейчас полно забот, я понимаю".

"Спасибо за понимание…"

Её лицо омрачилось, и она немного опустила голову. Я стиснул зубы, сожалея, что испортил настроение, спросив про завтра. Решив спасти ситуацию, чтобы мы расстались на хорошей ноте, я принудил себя на бодрый тон и попытался подбодрить её.

"Эй, не переживай так сильно из-за этого! Я всё равно вернусь и спасу Акито, помнишь? И тогда всё вернётся в норму".

"...Да, знаю".

"Я точно справлюсь, вот увидишь. Мне всего-то нужно будет не дать ему пойти выпивать той ночью".

"...Верно".

Это не сильно подняло настроение Акари, скорее, она стала ещё более удручённой. Мои попытки подбодрить её обернулись провалом, и я начал внутренне паниковать. Её единственный брат умер всего несколько дней назад. Я должен был избегать любых упоминаний о нём. Я уже упрекал себя за эту критическую ошибку, как вдруг Акари удивила меня, намеренно продолжив разговор о нём.

"Какое впечатление у тебя осталось о моём брате, Канаэ-кун?" — спросила она, всё ещё смотря вниз. — "Ты всё ещё восхищаешься им?"

"Честно говоря, это сложный вопрос... В детстве он был моим героем, но сейчас? Не скажу, что я его "обожаю" в прежнем смысле. Хотя у меня по-прежнему огромное уважение к нему! Как же иначе, ведь он спас меня от хулиганов в начальной школе".

"Ах да... Я совсем забыла об этом".

"Что касается моего впечатления о нём, ну… он всегда казался мне немного неуклюжим, когда дело доходило до выражения своих эмоций и подобных вещей".

"Что ты имеешь в виду?" — спросила Акари.

"Ну, помню один случай в третьем классе, если не ошибаюсь... Он подошел ко мне у местного магазинчика и сказал что-то вроде: "Эй, ты ведь друг Акари, да? Сделай мне одолжение". Или что-то в этом роде"

"Какое одолжение?"

"Он просто попросил меня присматривать за тобой и быть хорошим другом. Потому что он считал, что сам не очень-то справляется с ролью старшего брата и что единственное, в чём он хорош, — это бейсбол"

Акари остановилась как вкопанная и повернулась ко мне лицом.

"Подожди. Он правда сказал это?"

"Ну, возможно, не так красноречиво, но да. Я точно помню, как он просил меня следить за тем, чтобы ты не спотыкалась, потому что, по его словам, ты часто теряла равновесие и падала. Он определённо заботился о тебе по-своему."

Этот момент я помнил очень хорошо. К тому времени Акито уже был известен своими бейсбольными навыками — он тренировался с командой средней школы, несмотря на то, что сам ещё учился в начальной, и даже играл в качестве запасного бьющего за взрослую команду острова. То, что местная легенда попросила меня о такой услуге, было для меня неожиданным.

"Но, наверное, все старшие братья такие, понимаешь? Они всегда заботятся о младших, но слишком горды, чтобы признать это. У меня с Эри так же. Иногда кажется, что всё, что мы делаем, это только спорим друг с другом! Да мы даже поссорились через несколько минут после моего возвращения домой", — сказал я, усмехнувшись над своим мелким поведением. Но вдруг меня что-то пронзило.

Акари не смеялась. Её лицо стало серьезным, даже мрачным.

"Мой брат действительно так сказал обо мне?" — спросила она дрожащим голосом.

Что-то было явно не так, но прежде чем я успел спросить, в чем дело, она рванула к подъезду так быстро, как только могла.

"Эй, подожди! Куда ты бежишь?!" — крикнул я и помчался за ней. Мне удалось догнать её прямо перед лестницей, я схватил её за руку и развернул лицом к себе. — "Что за черт, Акари?! Почему ты убежала так внезапно..."

Слова застряли у меня в горле, когда я увидел, что она безудержно плакала.

"Мне жаль... Мне так жаль", — всхлипнула она.

По всему моему телу пробежал холодок, и я тут же отпустил её руку. Она бросилась вверх по лестнице и скрылась в квартире с такой скоростью, словно боялась, что её увидят в таком состоянии и отчаянно пыталась убежать от моего взгляда. Даже после того, как я услышал, как наверху захлопнулась дверь, я стоял у подножия лестницы, не в силах пошевелиться.

Пройдя через черный ход, я тихо поднялся по лестнице проскользнул в свою спальню, где рухнул на кровать, даже не сняв с себя тяжелую одежду. Я натянул одеяло до самого подбородка, чтобы отгородиться от мира. По идее, я должен был уже быть готов ко сну, но сон всё равно ускользал от меня. Образ заплаканного лица Акари жёг меня изнутри, я никак не мог его выбросить из головы, как бы ни старался.

У меня были догадки, почему она так разрыдалась. Мы долго говорили о её недавно умершем брате, и я только что рассказал ей историю, которая показывала его заботливую сторону, которую она, возможно, не часто видела. Логично, что она могла расчувствоваться из-за этого, а убежала она, наверное, потому, что не хотела, чтобы я видел её слезы. Я знал, что это, вероятно, не связано с чем-то, что я сказал или сделал... но всё равно казалось, что я задел её чувства.

"Черт, какой же я придурок..."

Мне точно не следовало упоминать имя Акито. Пусть даже Акари продолжила разговор, я был неправ, что вообще заговорил о нём. Я решил, что завтра позвоню ей, чтобы извиниться. Когда я наконец разобрался со своими мыслями, усталость накатила на меня внезапно, как шторм, ворвавшийся в тихий залив. Я закрыл глаза и погрузился в глубокий, беспробудный сон.

Я спал крепко до самого полудня. После того как я с трудом встал с постели, я спустился вниз и пообедал с Эри и бабушкой, а потом вернулся в свою комнату. Согласно моим часам, было уже за час дня, и на дисплее всё ещё значилась дата "5 апреля", как и ожидалось. Я сел на кровать, вытащил телефон из кармана и набрал Акари, как обещал себе накануне вечером. После двух, трёх перезвонов она наконец ответила на четвёртый.

"Да, алло?"

"Эй, это я. У тебя есть минутка?"

"Уммм... Ага, как ты? Ну, я не могу долго говорить, знаешь. Мы все тут суетимся, готовимся к сегодняшним поминкам."

"Да, всё нормально. Я быстро", — заверил я её, потом сделал паузу, чтобы собраться с духом. — "Я хотел извиниться за вчерашний вечер. Я, ну... наверное, сказал кое-что, что было не очень уместно, учитывая, через что ты сейчас проходишь".

"Что? Нет, нет, ты ничего такого не сказал, Канаэ-кун. Если кто и должен извиняться, так это я... Воспоминания о моем брате были немного... слишком тяжёлыми для меня вчера"

Итак, моя теория была верна.

"Ага, понял тебя. Это круто. Как ты сегодня держишься?"

"О, я чувствую себя намного лучше после того, как выспалась. Просто.."

"Просто что?"

Я услышала, как Акари сглотнула слюну на другом конце провода.

"Иногда мне просто кажется, что мое сердце просто не выдержит больше... Вот и всё".

У меня не было слов, казалось, что я чувствую глубину депрессии Акари, которая пронизывала меня через динамик на другом конце линии. Никакие поверхностные утешения, которые я мог придумать, не смогли бы заполнить пустоту. Мне нужно было придумать что-то более личное, более значимое, чем пустые слова — но прежде чем я успел это сделать, Акари быстро придумала предлог, чтобы завершить разговор и скрыть свою печаль.

"Прости, мне нужно вернуться к работе. Поговорим позже, ладно?"

"П-подожди секунду!" — выпалил я, даже не подумав, что сказать дальше; я не мог позволить себе оставить её в таком подавленном состоянии. После краткого колебания я собрал самый устойчивый голос, на который был способен, и сказал:

"Не переживай из-за этого, ладно? Я обещаю, я что-нибудь придумаю. Я найду способ использовать "Откат", чтобы тебе не пришлось переживать всю эту боль. Доверься мне... и постарайся пока держаться. Ладно?"

Несмотря на все мои усилия, слова вышли не более чем пустыми уверениями. Но это было всё, что я мог ей предложить сейчас. Всё, чего я хотел, это дать ей хоть какую-то надежду, за которую можно было бы ухватиться, какой-то свет в конце тоннеля. Я не знал, дошёл ли до неё мой посыл или нет, но спустя некоторое время я услышал слабый, неуверенный смешок на другом конце линии, слегка приглушённый и с носовыми нотками.

"...Спасибо, Канаэ-кун. Поговорим позже".

Она повесила трубку. Я упал назад на кровать. Был ли это на самом деле смех или нет осталось под вопросом, но возможно, мне всё же удалось хоть немного поднять настроение Акари. Хотя я и не ожидал, что эффект продлится долго, ведь она всё ещё была потеряна и одинока в пустоте депрессии, истинные глубины которой я не мог постичь.

Но я хотел. Я хотел знать, насколько глубока её скорбь, чтобы я мог погрузиться туда и вытащить её оттуда, что бы мне это ни стоило. Итак, что же мне делать? Само собой разумеется, я бы еще глубже погрузился в прошлое и спас жизнь Акито.

Всё, что нужно было сделать — это устранить источник её боли, и тогда она снова станет той счастливой, какой была раньше. А точнее, она никогда бы даже не пережила потерю своего брата. Вдруг я почувствовал тёплое и бурлящее ощущение внутри груди, чувство долга, побуждение. Теперь внутри меня горел огонь мотивации, толкающий меня спасти её брата любой ценой.

"Я это сделаю, Акари. Вот увидишь."

Я поднялся с кровати и начал обдумывать, с чего мне начать. Я ещё не выяснил, где был и что делал в ночь с 1 апреля, когда умер Акито — прошлой ночью я забыл всё о своём плане узнать это сегодня. Но как я мог найти эту информацию? Я уже спрашивал у бабушки и Акари, но никто из них ничего не знал. Эри могла быть вариантом, но, судя по тому, что говорила бабушка, она вряд ли тоже знала что-то полезное. Я не мог придумать ни одного человека, кто бы мог мне помочь, потому что мой круг общения был откровенно мал.

Может быть, смена обстановки поможет мне что-то придумать. Я спустился вниз и надел обувь, но, прежде чем выйти за дверь, меня остановила бабушка.

"Канаэ, куда ты идёшь?"

"Просто на короткую прогулку".

"Хорошо, но не забудь, что сегодня поминки по мальчику Хошина. Убедись, что вернёшься домой к ужину, ладно?"

"Конечно, бабушка", — ответил я и закрыл за собой дверь.

Я знал, что прогулка без цели будет пустой тратой времени, поэтому планировал посетить два места, которые точно были связаны со смертью Акито: бар, в котором он пил, и пустырь за табачной лавкой, где нашли его тело. Я точно знал, где находятся оба места, и следующим логическим шагом было осмотреть их собственными глазами. Я пошёл по дороге к гавани и вскоре добрался до таверны Асука только чтобы обнаружить табличку на раздвижной двери с надписью «СЕГОДНЯ ЗАКРЫТО».

Я подумал, что, возможно, внутри кто-то всё же работает (например, занимается инвентаризацией или уборкой), и решил проверить, есть ли кто-нибудь, с кем можно было бы поговорить о той ночи. К сожалению, дверь была заперта, так что на этот раз мне не повезло. Я посмотрел на вывеску рядом с дверью и увидел, что они закрыты полностью только по четвергам — в остальные дни они открывались в 5 вечера. Придётся попробовать завтра. Отказавшись от этой зацепки, я оставил бар и направился к пустырю, где нашли тело Акито.

Мне потребовалось около пятнадцати минут, чтобы добраться до пустыря. Цветы и другие дары были оставлены в память о покойном: несколько букетов, пара бутылок сока. Теперь не было никаких сомнений — это было место смерти Акито. Надо сказать, это были довольно скромные подношения для человека, который когда-то был самым известным на всём острове.

Сам пустырь был так зарос сорняками, что земли почти не было видно. Если пройти немного дальше, можно было заметить место, где трава была примята, видимо, там лежало тело. Нет, даже не «видимо» — это точно то место, где Акито упал от алкогольного отравления и умер. Я представил, как это происходило: его сердце остановилось, вся краска сошла с его лица, и от этой мысли меня пробил холод.

Я задумался, не стоит ли мне тоже купить что-нибудь и оставить в качестве подношения, но тут же отбросил эту мысль. Это было бы равносильно признанию его смерти, а я вовсе не собирался этого делать. Так что я решил, что это было бы плохим знаком, да и пустой тратой времени. Моё внимание сейчас должно было быть сосредоточено на том, чтобы собрать больше информации о ночи 1 апреля. Я покинул пустырь.

Я ещё около часа бродил по острову, но так и не смог узнать ничего ценного. И неудивительно, учитывая, что я ни разу не попытался спросить кого-то из прохожих. Но можно ли меня за это винить? Представьте себе случайного человека, подходящего к вам на улице и спрашивающего, помните ли вы, где были четыре дня назад — любой бы счёл его сумасшедшим. Вместо этого я бессмысленно бродил по острову, тщетно пытаясь придумать способ расследования, не предполагающий расспросов незнакомцев, но в итоге сдался. Я сел на набережной и стал смотреть на океан, размышляя о том, что делать дальше. Вечернее небо уже было окрашено в глубокий багровый цвет.

"Ну, посмотрим. Если сегодня 5-е... это значит, у меня осталось всего три возврата до того, как я снова окажусь в ночь 1 апреля, верно?"

Это означало, что у меня оставалось всего два дня на сбор информации, прежде чем мне придётся снова пережить ночь смерти Акито, и я должен был использовать их с толком. Я бездумно смотрел, как солнце садится за горизонт, пытаясь понять, как лучше всего использовать оставшееся время, когда вдруг у меня появилась мысль.

"Погоди-ка минутку..."

Конечно, это не имело отношения к предотвращению смерти Акито, но это была интересная перспектива — это способ воспользоваться феноменом возврата времени, который казался мне настолько очевидным, что я не мог поверить, что не подумал об этом раньше. Если я двигался назад во времени, то мог бы возвращать с собой различную информацию, в конечном счёте я мог бы даже "предсказывать" будущее в определённом смысле. И что я мог бы с этой информацией сделать?

Ну, например, мог бы заработать кучу денег.

Это был один из первых ответов, который многие люди дали бы, если бы их спросили, что бы они сделали, если бы могли вернуться в прошлое. Они бы поставили все свои деньги на скачках или купили бы кучу акций компании, которая ещё не стала успешной. Было полно таких возможностей. Единственная проблема заключалась в том, что я понятия не имел, как покупать акции или делать ставки. Оставался единственный реально выгодный для подростка вариант: лотерея.

Я знал, как играть в лотерею, потому что раньше уже покупал пару билетов. Феномен возврата сделал бы выигрыш простым как дважды два: всё, что нужно было сделать, это посмотреть последние выигрышные номера, а потом сделать ставку на эти же числа после одного-двух возвратов. Бинго — мгновенные горы денег.

Срань господня... Это действительно может сработать.

Я сглотнул комок в горле. Одна только мысль об этом заставляла моё сердце биться чаще. Я решил проверить на телефоне различные лотереи, чтобы разобраться в этом вопросе. Нужно было найти такую, где срок продажи билетов и дата объявления выигрышных номеров попадали в период возврата времени, иначе мой план не сработал бы. К счастью, я нашёл одну, где выигрышные номера объявлялись сегодня, а продажа билетов закрылась всего три дня назад, что как раз укладывалось в нужные рамки. Всё, что нужно было сделать, это выбрать пять чисел, и если они совпадут с выигрышными, приз составит три миллиона йен. Этого хватило бы на довольно неплохую машину, и уж точно этого было бы достаточно, чтобы школьник вроде меня мог жить на эти деньги несколько лет. Я с жадностью прокручивал страницу, чтобы найти выигрышные числа. Мне нужно было запомнить всего пять маленьких чисел, и тогда я бы обеспечил себе небольшое состояние. Это было больше денег, чем я мог себе представить; мои руки дрожали, когда я несколько раз повторял числа вслух, пытаясь как можно лучше их запомнить. А потом я остановился.

Должен ли я это делать?

Чувство стыда и вины начало подниматься во мне. Я знал, что то, что я собирался сделать, было неэтичным. Конечно, это был лёгкий способ быстро разбогатеть, но было ли это уместно, когда на кону стояла жизнь Акито? Что-то внутри меня подсказывало, что это неправильно. Хотя… может, это просто вопрос морали. В конце концов, я ведь не просил оказаться втянутым в это странное сверхъестественное явление. Так почему бы мне не попытаться извлечь из этого хоть какую-то выгоду... правда?

Я снова посмотрел на выигрышные числа, но чувство вины было уже настолько сильным, что я даже не смог их запомнить. В этот самый момент, когда мои низменные желания сражались с моим моральным компасом, я услышал голос, зовущий меня сзади. Хотя я и не делал ничего незаконного, это меня встревожило, и я чуть не уронил телефон в океан. Я обернулся — это был островной патрульный.

"Вау да ты явно чего-то испугался, парень. Не смотрел ли ты часом какие-то непристойные видео на своём телефоне, а?" — поддразнил он, опустив подножку на своём велосипеде, а затем слез с него и подошёл ко мне.

"Боже, ты меня до смерти напугал", — сказал я, разворачиваясь так, чтобы мои ноги снова стояли на твёрдой земле и смотрели в сторону острова. — "В чём дело?"

"Хахаха... Прости, парень. Не хотел тебя пугать. Просто увидел тебя здесь и решил немного поболтать".

Я цокнул языком от раздражения. Как можно было так идеально испортить момент? Это было даже впечатляюще.

"Разве ты не на службе? — спросил я.

"О, да ладно. Проверять, как у островитян дела — это часть моей работы. Ты уверен, что не злишься из-за того случая?"

"Не понимаю, о чем ты говоришь".

"Знаешь, о том, как тот детектив с материка допрашивал тебя. Наверное, было не очень приятно, когда к тебе относились как к подозреваемому. Я бы с радостью заступился за тебя, но сам понимаешь, как бывает".

"Извини, когда это было..?"

"Как это когда..? В тот день, когда ты нашел тело, помнишь?"

Судя по записям в моем телефоне, это, должно быть, произошло… ночью 2 апреля, верно? Значит, это что-то, что мне еще только предстоит пережить через пару дней. Но чтобы не вызвать подозрений, я просто сделал вид, что понимаю, о чем идет речь, и попытался сменить тему.

"Да-да, конечно. Прости, просто эта неделя была очень тяжелой, понимаешь? Все сливается в одно", — сказал я с нервным смехом. Это вызвало небольшое подозрение у офицера, но он кивнул и принял мое объяснение.

"Понимаю. Уверен, что тот день особенно сильно выбил тебя из колеи, да? Найти тело, а потом еще и допрос..." — вздохнул он. — "Кстати, ты слышал, что они получили результаты вскрытия?"

"Да, острое алкогольное отравление, верно?"

"Точно. Так что, урок тебе, всегда знай свою меру. Напьешься до беспамятства и упадешь в таком состоянии в публичном месте, да еще и в это время года, даже если алкоголь тебя не убьет, холод точно сделает свое дело".

"Хорошо, что я не пью... Я все еще несовершеннолетний, если ты забыл", — отшутился я, бросив взгляд на телефон. Время быстро приближалось к шести часам, и мне нужно было завершить разговор, чтобы подготовиться к следующему откату.

"Ах да, и еще кое-что, парень, не встречайся с младшей сестрой Акито после наступления темноты, ладно? В прошлый раз я сделал вид, что не заметил, но в следующий раз не хочу вас ловить за нарушением комендантского часа. Понял?"

Ох, черт. Он, должно быть, видел нас с Акари.

"Эээ, прости за это. Она просто очень нуждалась в поддержке прошлой ночью…"

"Постой-ка, вы опять встречались вчера вечером? Да ты просто провоцируешь скандал, парень", — усмехнулся он.

"Погоди, что ты имеешь в виду под "опять" ?"

"Вы же тусовались поздно вечером и в воскресенье, не так ли?"

На секунду я подумал, что ослышался.

"Прости, ты сказал "воскресенье"? То есть… 1 апреля?" — переспросил я, чтобы убедиться.

"Да. Я видел вас вместе, когда был на патруле, но решил не вмешиваться. Это было где-то в час ночи, если не ошибаюсь".

Это не имело смысла. Акари сама сказала мне, что не видела меня в ту ночь после того, как мы попрощались у набережной.

"Ты уверен, что это были мы с Акари?" — спросил я.

"Ну, у меня нет фотографий, чтобы это доказать... Но ты хочешь сказать, что это были не вы?"

Он точно ошибся. Если верить его словам, это означало бы, что Акари мне лгала, а я знал, что она бы этого не сделала. Но почему-то я не смог с полной уверенностью сказать это ему в лицо.

Я вспомнил, как прошлой ночью спросил Акари, знает ли она, чем я занимался вечером 1 апреля, и как её это явно выбило из колеи. Конечно, это не было прямым доказательством её лжи, но всё равно заставило меня усомниться, кому верить. И прежде чем я успел разобраться в своих мыслях, заиграл шестьчасовой звон колоколов. "Greensleeves".

Это было плохо. Я потерял счёт времени и позволил разговору затянуться до шести часов, а теперь меня вот-вот настигнет откат прямо на глазах у офицера. Я в панике попытался подготовиться к тому, что сейчас произойдёт. Если сегодня 5-е, то меня перенесёт обратно на вечер 3-го, верно?

"Эй, что с тобой, парень? Почему ты так занервничал?" — спросил офицер.

Но было уже слишком поздно.

Данная глава просто невероятно огромная, что это заняла у меня кучу времени. Спасибо всем тем, кто продолжает читать. С этого месяца буду стараться выпускать 3 главы в месяц. Итак, если вы заметели какую-то грамматическую, пунктуационную ошибку или любую другую, то пишите мне лично или оставляйте в коментах

Над главой работала группа: Stellaris.

Переводчик и редактор: Portcerius.

Слов главе: 11 214

Символов в главе: 70 047