Оглядываясь назад, я осознала, что мы с Канаэ дружим уже больше десяти лет. Сейчас точно не вспомню, как мы впервые познакомились, наверное, на нашу дружбу сильно повлияло то, что моя фамилия (Хошина) стоит сразу после его (Фунами) в алфавитном порядке, из-за чего нас часто рассаживали рядом. Неудивительно, что со временем барьер неловкости между нами растаял, благодаря чему мы стали чувствовать себя более комфортно друг с другом. Кроме того, в нашей школе было так мало детей, что мы почти всегда оставались в одном классе на протяжении всей начальной и средней школы.

Мне всегда нравилось слушать Канаэ. Поскольку он раньше жил в Токио, то знал множество вещей, о которых я и не подозревала, рассказывал невероятные истории, которые казались мне чем-то фантастическим, например, о том, как все в городе постоянно быстро ходят, или что в Токио на каждом углу есть мини-маркеты. Я завороженно слушала его, стараясь не пропустить ни одной детали.

Сначала я думала, что он обычный умный мальчик, умеющий хорошо в слог рассказывать истории. Но моё мнение о нём начало меняться во втором классе. В то время я была замкнутым ребёнком с угрюмым и пессимистическим взглядом на жизнь. Хотя я и сейчас особо не изменилась, но тогда у меня вообще не было социальных навыков, что, возможно, и привело к случившемуся.

На обеденном перерыве, закончив трапезничать, я искала нужную страницу в учебнике, когда один из мальчиков подошёл ко мне и ткнул пальцем прямо в моё лицо. Я до сих пор помню его слова: "Эй, а почему у тебя кожа всегда такая грязная?"

Я не смогла не проронить ни слова. Моя главная неуверенность в себе тогда была связана с моим естественным тёмным цветом кожи и тем, что я не выглядела как другие девочки. Я сидела, не в силах придумать ответ. Если честно, думаю, я была в шоке. Заметив моё уязвимое состояние, мальчик с большим энтузиазмом из-за этого факта нанёс последний удар: "Когда ты последний раз мылась? Никогда?"

Моё лицо стало красным от стыда. И что ещё хуже, мальчик сказал это достаточно громко, чтобы все в классе услышали, и теперь все смотрели на меня. Я слышала смешки, сопровождаемые шепотом, вроде: "Фу, грязная" и "Спорим, что ты не понюхаешь её". Помнится, одна девочка попыталась утихомирить остальных, но большинство уже решили, что будут издеваться надо мной. Я сидела там, кусая губу и глядя на свои ноги, не в силах сдерживать слезы. И вот, когда я была на грани, кто-то резко и грубо схватил меня за руку.

"Пойдем," — сказал он.

Я не могла поверить, но это был Канаэ. В тот момент я не ожидала, что он заступиться за меня.

"Я сказал, пойдем!" — взмолился он.

В его лице и голосе чувствовался намёк на гнев, что заставило меня быстро подчиниться. Он вытащил меня из класса, не обращая внимания на насмешки одноклассников, ведя меня по коридору. Я всё ещё помню, как он крепко, почти до боли, держал меня за запястье, ведя меня вниз по наружной лестнице. Остановились мы только на лестничной площадке, где он, наконец, отпустил мою руку.

"Хорошо, я больше не слышу, как они преследуют нас".

В это же мгновение я разрыдалась, слезы которые я сдерживала, полились рекой по моим щекам. Канаэ был явно растерян и в панике, с запинками пытаясь спросить, почему я плачу. Между всхлипами я рассказала ему о своих чувствах: "Я ненавижу своё тупое тело. Ненавижу его".

"Ой, да ладно тебе. Какая разница, что говорят эти идиоты? Они просто пытаются тебя задеть, вот и все".

"Но теперь все думают, что я отвратительная и воняю!"

"Поверь мне, ты не отвратительная, и от тебя точно не воняет".

"Ты говоришь это, чтобы успокоить меня! Не лги!" — закричала я, повышая голос так, что Канаэ немного отшатнулся. Однако это его не остановило. Покачав головой, он снова попытался меня успокоить.

"Я не лгу..."

"Лжешь! Ты, наверное, тоже думаешь, что моя кожа грязная! Думаешь, я какая-то… какая-то гадкая девчонка, которая не умеет мыться!"

Произнеся эти гадкие слова, я плюхнулась на землю, закрыв лицо руками. Слёзы текли ручьём, и в тот же момент меня захлестнула волна сожаления. Я была достаточно разумна, чтобы понять, что Канаэ не лжет, и всё же я сорвалась на него. Почему? Потому что я не могла понять, почему он так добр ко мне, к этой неудачнице. Это смятение не позволяло мне принять его доброту как искреннюю. Чем дольше я думала об этом, тем больше чувствовала вину. Я не должна была срывать свою злость на единственном человеке, который попытался вытащить меня из этой ситуации, независимо от моей логики. Я рыдала, пока слёзы не иссякли, где вина плавно перетекла в уничтожительную ненависти к себе. Но когда я снова подняла голову, Канаэ всё ещё стоял передо мной. Его взгляд встретился с моим, и я увидела в его глазах искреннюю заботу обо мне.

"Ты в порядке, Акари?"

"... Ага".

"Слушай, я не очень хорош в таких делах, но... взбодрись, ладно?"

"... Ладно".

Мои силы испарились, единственное на что я была способна, это односложные, уклончивые ответы. Канаэ явно был этим не удовлетворен, потому что продолжал заикаться и мямлить, отчаянно пытаясь, хотя и безуспешно, подбодрить меня. В конце концов, после короткой паузы, его лицо озарилось, словно он придумал блестящую идею.

"Эй, Акари. Дай мне свою руку на секунду", — уверенно сказал он.

"Чего…?"

Я понятия не имела, что он задумал, но все же протянула ему свою правую руку. Он схватил ее и, после нерешительной паузы, сунул мои пальцы себе в рот.

"И-ИК?!" — ахнув, я от удивления выдернула руку. Сначала я была совершенно сбита с толку, зачем Канаэ сделал нечто подобное, но потом он посмотрел мне в глаза и сказал то, что я запомню на всю жизнь.

"Видишь? Ты вовсе не грязная", — провозгласил он с уверенностью произнес он. Затем, чуть более смущенно, добавил — "...Я, по крайней мере, не почувствовал никакой грязи".

Моя челюсть отвисла. Я долго молчала, а потом начала смеяться. Канаэ смотрел на меня как на сумасшедшую, но я не могла остановиться. Я слышала, как люди описывали чистые вещи как "настолько чистые, что можно есть с них", но чтобы кто-то засунул в рот руку другого человека, чтобы доказать, что она не грязная?! Это было так абсурдно, что я не могла сдержаться! Я смеялась до слез, так сильно, что у меня заболел живот, и я полностью забыла, почему была грустной. В следующий момент я поняла, что влюбилась.

Над главой работала группа: Stellaris.

Переводчик и редактор: Portcerius.

Слов главе: 1 016

Символов в главе: 6 246