Лес пожелтел, опал, покрыв бурую землю сухими ошмётками. Скудность его, отныне, не могла питать дикое зверьё. Они голодали.

Городские, серые улицы пустовали, лишь ветер завывал меж многоэтажек, да жители, вставшие, зачем-то, спозаранку, бродили по дворам, словно что-то искали.

Голод коснулся и города. Листья здесь давно изменились в цвете, или, вообще, лежали в канавке, безжизненные и разодранные. Трава, давеча свежая и сочная, покрывавшая нетронутые полянки рядом с лесом, теперь доживала свои последние дни. Через полгода она возродится снова, снова покроет полянки и будет кормом для птиц и жуков.

Хлеба на улицах практически не было. Всё подбирали бездомные собаки и кошки, или, того хуже — бездомные люди. Птицам же еды доставало. Не бездушные и сердобольные бабки сыпали на асфальт зёрна и подсолнуховые семена. Частенько сидели на лавках, собирая вокруг себя множество голодных, воркующих голубей.

Птицы эти до боли жадные и нечестивые. Может, тяжёлая жизнь и голодовка, забирающая последние силы, сделали их такими. А может, и большое количество особей на один квадратный метр. Соперничество, в ходе которого, выживает сильнейший. Таков закон природы.

На остановке, несмотря на давно поднявшееся из-за зданий светило, было безлюдно. Из-за морозного воздуха ни одна живая душа не решалась высовываться наружу. Все прятались в своих норках.

Под магазинчиком, лестницы к которому образовали некую арку, ходил голубь, переставляя на рыжих лапках свою тушку. Заглядывая под каждый кустик и травинку, он странно мотал головой, выискивая пропитание.

И, на удивление, удача улыбнулась ему. На земле, прям у невысокого заборчика, находилась маленькая корочка хлеба. Подцепив её клювом, подкидывает над собой и изгибается в шее. Кусочка недоставало.

В нескольких шажках от него, над такой же корочкой хлеба, прыгал не менее крохотный воробей. Подскочив к хлебу, ставит на него свою лапку и клюёт, словно выгрызает, сухие крошки.

Голубь, тем временем, закончил свою трапезу, но это его вовсе не радовало. Этим он не наелся и его желудок просил большего. Вертя головой, смотрит в разные стороны и бесцельно клюёт каменные кирпичики. Бесполезно.

В один момент, он замечает воробья. Будто следуя инстинктам, направляется в его сторону, грозно и не менее неуклюже передвигаясь на своих двух.

Маленькая птичка, моментально сообразив, с какой целью голубь идёт к ней, схватывает клювиком корку и перелетает через забор, оставляя птицу в полном недоумении.

Голубь, не понимая, что происходит, обходит столбик в поиске желанной корочки, и сильно разочаровывается когда находит лишь пустой куст.

Вытянув шею, оглядывается, но вокруг только местами пожелтевшая, высокая трава и синий заборчик. Ничего нет.

Начинает ходить вокруг столбика и смотрит в траве, где раньше лежал, после найденный им, хлеб. Приблизились к заборчику, вновь вертит головой, но тщетно. Он ничего не видит.

Воробей же, времени не теряя, обклёвывает корку. В один момент, то-ли заскучав, то-ли последовав какой мысли, хватает корочку клювом и перелетает обратно, под арку из лестниц, и тут же сталкивается клюв к клюву с голубем.

Второй, вновь взбодрившись и выпятив грудку, молниеносно подходит к воробью и, как последний нахал, выхватывает его корку. Подбрасывает над собой, тем самым, откусывая. Кусочек хлеба отлетает в стену и падает на каменные кирпичики.

Голубь, в силу своей невнимательности и неуклюжести, потерял корку из виду, чем и воспользовался маленький воробей. Подпрыгнув к хлебу, хватает и перелетает на другое место. Голубь, долго не думая, преследует его. Он был настойчив, но и воробей не плошал.

Вновь перелетев, движется к другому заборчику, который стоял в форме треугольника у дороги. Голубь всё не отступал и настойчиво шёл на таран.

Долго маленькая птичка прыгала, уворачиваясь от жирного голубя. Долго перелетала с места на место, усаживалась под забор и пряталась в траве. А голубь всё преследовал её, не желая отступать.

В один момент, вероятно, устав от этой возни и неуклюжих салок с голубем, воробей подхватил корочку и, расправив крылышки, полетел. Полетел в сторону дороги.

А голубь. Что голубь? Голубь был глуп, да жадность не давала развидеть эту самую глупость, только и говорила, что «Ещё! Ещё!». Вытянув свою тёмно-серую, с зелёным отливом, шею, и помотав пернатой головой, он заметил воробья, маленькой тенью скользившего над каменным кирпичиками. В клювике он держал сухую, обклёванную корку.

Долго думать не пришлось. Да и надо ли голубю думать? Не знаю... Приосанившись, птица, передвигая свои маленькие, рыжие лапки, побежала к бордюру. Там и сидел воробей, сгорбившись, нахохлившись, и выставив свою правую лапку так, словно готовился к драке.

В следующее мгновение он обернулся, смерил надвигающегося голубя взглядом своих маленьких, чёрных глазок, клюнул хлеб, ухватив его, и взлетел.

Раздосадованный голубь, давно поглощенный жадностью, вовсе забыл о внимательности, как только ступил на дорогу. Да и было уже поздно. Огромная, чёрная машина, с грохотом проезжающая вверх по дороге, в считанные секунды скрылась, оставив за собой красное пятно и кучку перьев.

Бездыханное тельце лежало посреди дороги. Капли крови стекали по расправленным в разные стороны крыльями и обмякшему животу, выглядевшему не менее ужасно. Шея, от сильного удара, была вывернута. Зрелище было не из приятных.

Воробей, засев в траве под высоким деревом, поклёвывал свою корочку, изредка поднимая головку и оглядываясь.

Серая улица пустовала, и только гул ветра ворошил пожелтевшие листья тополей, да гнал тяжёлые облака.