Здравствуй, моя милая Изабель. Ты даже не знаешь, как я хочу тебя увидеть. Время после твоего ухода, словно в насмешку, потешается над моим бессмертием, заставляя минуту длиться часы. Мне не хватает тебя, твоего дыхания, твоих смущенных взглядов и смеха. Знаешь, Изабель,я все чаще вспоминаю тот миг, когда мы познакомились. Тогда, ты была агрессивной азартной наемницей-убийцей, волчицей. Ты пугала маленьких детей своим полуночным воем, а мерцаньем своих зеленых глаз заставляла трепетать величайших храбрецов. Помнишь? Ты могла за одну ночь вырезать целую деревню. А утром поднимала свой невинный взор на восток и...казалось, что солнце было твоей матерью и, даря свет, прощало свое безрассудное, жестокое дитя. Но нет. Это был обман. Обман, с медным привкусом крови... Ты была дочерью Хаоса и Небытия, Ночь была твоей подругой, Месяц-гостем пришедшем некстати, а Смерть и Страх - сестрой и братом. Ты знала себе цену, но ни во что не ставила жизни других... Ты играла...

А помнишь... Нас с тобой свело лишь праздное любопытство, жажда приключений и крови. Мы держались отстраненно и настороженно... "Словно гарцующие по кругу волки, оценивающие соперника перед прыжком"-как говорила потом ты, смеясь, и я недоумевал, как такой звонкий и жизнерадостный смех может пренадлежать "дочери Ада"

А потом ты пришла ко мне и именно в тот момент я понял, насколько ты мне дорога. Мой рассудок помутился при виде твоей крови и плеча, распространяющего кислый кислотный запах, развороченного серебряной пулей. Это была твоя первая и последняя неудача на охоте. Ты считала все игрой, и боль, по видимому, тоже.

В ту ночь я никак не мог уснуть, но когда сон все же смежил мои веки, я ужаснулся веренице кошмаров, окутавшей меня.

Я дышу едким, спертым воздухом, и он разрывает мои легкие в клочья. Я прикован, мне кажеться я сейчас умру... Но вдруг появляешься ты. Ты берешь меня за руку и оковы спадают, ты даруешь мне поцелуй и во мне начинает биться жизнь. Ты ведешь меня ввысь, к солнцу, но падаешь. Жизнь выходит из тебя с каждым новым, но тщетным, глотком воздуха. Ты умираешь, и я не в силах тебе помочь.

Но вскоре ты поправилась. Раны затянулись, ожоги от серебра сошли, лишь после этого я понял кто ты.

Но иссяк ли мой интерес к тебе? Нет. А ты?... Ты избегала меня... Ты всегда казалась такой сильной, несокрушимой... Ты не испытывала ко мне страха. Тебя сверлило нечто другое. Ты никогда не видела заботы и любви со стороны... Тебя пугало это чувство, смущало увиденное мной твое бессилие и слабость. А я... А что я!? Я лишь в глубине своего замка вздыхал о тебе, о твоих широко распахнутых глазах, волосах, приносящих с собой аромат травы и леса, руках, к которым так хотелось прикоснуться, губах, столь манящих меня...

И когда я только успел полюбить тебя? Я и сам не знаю... Но это было столь ярко и сильно, что мне и самому иногда становилось не по себе. Но ты, казалось, не замечала этого. После очередной охоты ты словно перевоплощалась, из агрессивной убийцы в смешливого ангела. Ты была рядом, но я не смел коснуться тебя.

Не смотря на мое приглашение жить в замке ты была здесь не частым гостем... Ты могла приходить каждый день, а могла не появляться неделями. И в эти страшные моменты, я не находил себе места, рвал на себе волосы, метался по замку, и даже охота не забавляла меня.

Но ты неизменно возвращалась... Ко мне ли?... Я не знал. Лишь рядом с тобой я ощущал то, что прежде никогда не чувствовал. Я неизменно стоял сзади тебя, пока ты, уставшая после очередной прогулки, сидела, поджав колени к подбородку, и завороженно смотрела на огонь. Этот дикий и ручной, опасный и нежный, заманчивый и отталкивающий огонь... Тебя он манил. И в эти мгновения я с болью думал о том, что подобное пламя пожирает меня изнутри. Но чего я мог требовать? Я не смел просить у тебя любви, а потом все начиналось сначала. Ты уходила, а я оставался, пожираемый своим доселе незнакомым недугом - ревностью.

Впрочем, и в самом деле, чего я мог требовать? Такие как я всегда были изгоями, не знавшими любви. Но нас нельзя было в этом винить, судьба распоряжалась нашими жизнями так, как желала того сама, выводя свои кружева жизни, а точнее смерти, излишне вычурненно и, увы, одной нитью.

Многие из нас, отчаявшись, прибегали к таким методам как гипноз и превращение, но я желал твоей искренней привязанности и любви и не хотел делать из тебя бездушную рабыню. Тем более это грозило тебе вдвойне, так как в твоей крови и без вампиризма заразы хватало.

Бывали моменты, когда я не мог себя сдержать, но ты выскальзывала из моих рук и превращала все в игру. Лишь раз ты не смогла увернуться, и я жадно припал к твоим губам, возможно, это было излишне грубо, даже как то животно...Ты яростно оттолкнула меня, и я заметил, как твое тело содрогнулось от страха, страх промелькнул и в глазах, но лишь на миг, после чего сменился ненавистью затравленного зверя. Твой взгляд словно говорил-"Я верила тебе, а ты..." Я был напуган, пожалуй, не меньше тебя. Я судорожно думал, что ты сейчас уйдешь... И я был прав. Ты, устало закрыла глаза, развернулась и ушла. Ни ты, ни я не сказали ни слова. Каждый думал о своем. Как сожалел я тогда о том, что не могу читать твои мысли. Я прошел через весь замок и сел на твое любимое место, напротив камина, и просидел там остаток дня. Вскоре свечи погасли и комнату окутал мрак, слегка разгоняемый догорающим огнем. Я не услышал твоих шагов и лишь через несколько мгновений заметил, что ты села рядом. Так мы просидели до утра. Ты вышла встречать солнце. Я наблюдал за тобой из тени, ты как всегда была прекрасна. Тогда я закрыл глаза и с горечью подумал, что ты никогда не полюбишь меня. Как я смел думать о тебе, желать тебя, любить тебя? Я был готов отдать тебе все, но желал посягнуть на самое дорогое для тебя - свободу. И за это я себя ненавидел...

Ты подошла ко мне и взяла за руку. Я открыл глаза и вздрогнул. Ты была так близко, на миг я задохнулся и в висках застучала кровь. Я боялся, что ты вновь испугаешься, уйдешь... и в этот раз навсегда. Но секунды шли, ты крепче сжала мою руку, и я медленно, закрыв глаза, прильнул к твоим губам... И ты ответила на мой поцелуй. Я обнял тебя, и ты не стала вырываться. В это мгновенье я был счастлив, как ,впрочем, и весь следующий год. Ты была моей, ты любила меня, теперь я знал это... Мне не верилось, и я крепче сжимал тебя в своих обьятиях...

Мы были вместе, мы были счастливы. Изабель, ты даже не представляешь что я тогда чувствовал... В тот год были не я или ты, а Мы.

Но, такие, как я не могут быть счастливы... Я не мог поверить, не хотел...Ты просто тихо сказала:-"Прости",-прижавшись ко мне. И я все понял. Ты была больна...Давно...И ты умирала у меня на глазах...Гасла, словно свеча, и я не мог ничего поделать....

В то утро ты не пошла встречать солнце, ты осталась со мной . Я готов был отдать за тебя все, за еще одно мгновение, секунду твоей жизни, но, увы, ты была больна до оборощения и ликантропия лишь на время замедлила ход болезни, даруя тебе время... И вдыхая аромат твоих волос, я не понимал, за что... Тогда ты подарила мне поцелуй,... Он был так же прекрасен как и тот, первый, только наполнен печалью и моей едкой безысходностью, паникой. Ты посмотрела на хорошо зашторенное окно и, вздохнув, прошептала: -"Прости..." В последний раз. Положив голову мне на плечо , ты казалось, задремала. Но я знал, ты больше не встретишь рассвет, мы не будем вместе...И мое тело содрогнулось от рыданий...

Прошел год, Изабель, но я все еще не смог смириться с твоей смертью...Я до сих пор стою в тени, там, где и раньше смотрел на тебя, пока ты встречала солнце...А сегодня я и сам встречу восход и, может, тебя?...