Инь Шисюн прикрепил к кончику своего зонтика из промасленной бумаги исключительно тонкую иглу.

Эта тоненькая игла, специально разработанная имперской армией, была полой и внутри нее находился смертельно опасный яд.

На самом деле Ода Масао был в курсе случившегося. В самый разгар веселья он почувствовал, как нечто холодное коснулось его икры; едва заметно, легче, чем комариный укус. Он не переставал думать об этом, пока его низкая, коренастая фигура продолжала кружиться и танцевать вокруг вишневого дерева.

Инь Шисюн рассмеялся и, последовав примеру других танцоров, сам несколько раз закружился в танце. В то же время он вместе с зонтиком постепено удалился от толпы, направившись к главной улице.

Он видел, что вокруг Ода Масао находилось несколько сотрудников секретной службы, тайно присматривавших за ним.

Однако все присутствиующие были слишком очарованы красотой опадающих цветов сакуры. К тому же Ода Масао всегда успешно скрывал свою личность и на протяжении многих и многих лет не доставлял никаких неприятностей. Нельзя было винить сотрудников секретной службы за то, что они не заметили, что Ода Масао уже стал жертвой нападения.

Огромные потоки людей ослабевали и отливали от Синдзюку-гёэн. Инь Шисюн быстро смешался с толпой людей, покидавших территорию сада, и направился прямиком в больницу Императорского Университета Токио. Он собирался объединиться с Хо Шаохэном.

К этому времени Хо Шаохэн уже вернулся в лабораторию Ода Масао и спалил там все документы, не оставив ничего, кроме пепла. Перед этим он установил в лаборатории зажигательную бомбу отсроченного действия, которая вскоре должна была вызвать сильный пожар.

Выражение лица Чжао Лянцзэ стало еще серьезнее, пока он наблюдал за всем этим через камеру наблюдения. Он молча стер видео, а затем решил действовать еще более тщательно и загрузил вирус во внутреннюю сеть больницы Императорского Университета Токио.

Вирус должен был сидеть в засаде в сети; этот вирус начнет распространяться по внутренней сети, стирая все конфиденциальные данные на своем пути, как только сетевые администраторы поймут, что что-то не так и запустят экстренные меры безопасности.

Когда Инь Шисюн прибыл к больнице при Имперском Университете Токио, Хо Шаохэн только-только покинул ее через парадный вход.

Двое мужчин встретились, но не сказали ни слова друг другу. Один за другим они сели в такси и помчались в сторону Международного Аэропорта Токио.

Чжао Лянцзэ, который отвечал за их транспорт от аэропорта уже связался по телефону с гражданской авиацией Империи.

Так как им предстояло лететь на одном их гражданских самолетов Империи, они могли не проходить большинство досмотров при посадке на самолет. Это была их привилегия как граждан Империи.

Как только Хо Шаохэн и Инь Шисюн достигли аэропорта, Чжао Лянцзэ сразу же отвел их к стюардессе, где они зарегистрировали рюкзак Хо Шаохэна как ручную кладь. Именно так они собирались вывезти из страны пробирки с образцами.

Хо Шаохэн и его спутники предъявили свой специальный посадочный талон у выхода на посадку. У них почти не было с собой багажа. Пройдя через службу безопасности аэропорта, все трое уверенно зашагали к VIP-проходу.

- Сюда, пожалуйста, - у входа в салон вежливо стояла стюардесса, которая проводила их внутрь. Согласно распоряжению, им выделили отдельный отсек в первом классе, подальше от всех остальных пассажиров первого класса.

Самолет быстро поднялся в воздух и, сделав полукруг над Токио, полетел в сторону Международного Аэропорта Империи, расположенного в городе С.

Самолет только успел войти в воздушное пространство Империи, когда над Японией раздался оглушительный грохот, донесшийся из, казалось бы, обычной лаборатории больницы при Токийском Имперском Университете. Он сопровождался ослепительной вспышкой света в окнах лаборатории, после чего все внутри нее разбилось вдребезги, разлетевшись на осколки. Последовавший за этом сильнейший пожар сжег все дотла, не оставив после себя ничего.

Сотрудники лаборатории были слишком напуганы, чтобы тушить этот пожар.

Всего полчаса назад их наставник, Ода Масао, подполковник вооруженных сил Японии, чья личность была полностью засекречена, внезапно пострадал от сердечного приступа во время любования сакурой. Он скончался по дороге в больницу.

***

Хо Шаохэн закрыл глаза, устроившись поудобнее в своем роскошном кресле первого класса. Скрестив руки на груди, он попытался немного подремать.

Чжао Лянцзэ усердно следил за новостями в японской сети.

Вскоре весть о взрыве и пожаре в больнице при Токийском Имперском Университете появилось на первой странице японского новостного сайта Асахи Симбун (1). Известие о пожаре в лаборатории сопровождалось сообщением о том, что владелец лаборатории, Ода Масао, скончался от сердечного приступа во время праздника любования сакурой. По-видимому, его смерть спровоцировало чрезмерное волнение.

Подняв руку, Чжао Лянцзэ щелкнул пальцами. Он повернулся к Хо Шаохэну, который все еще сидел с закрытыми глазами, и, улыбаясь, сказал:

- Миссия завершена, сэр.

Хо Шаохэн открыл глаза и искоса посмотрел на него.

Чжао Лянцзэ быстро перевернул свой планшет, поместив его прямо перед глазами Хо Шаохэна:

- Взгляните сами...

Хо Шаохэн опустил взгляд на планшет и посмотрел на заголовок, который прокручивался на сайте. Его лицо оставалось каменным и бесстрастным. Снова закрыв глаза, он попытался уснуть.

Ода Масао был воистину презренным человеком; он тысячу раз заслужил свою смерть. Но что насчет Гу Няньчжи? Не обернется ли смерть Ода Масао негативными последствиями для нее?

Чэнь Ле сможет изготовить вакцину при помощи документов и данных исследований, которые они получили. А если и этого окажется недостаточно, Хо Шаохэн вскоре вернется на базу вместе образцом оригинального штамма вируса.

Но что, если он не успеет вовремя разработать вакцину?

Хо Шаохэн автоматически опустил занавес на эту возможность.

Тем временем Чэнь Ле чувствовал себя плохо с самого момента того звонка.

По его завершении он первым делом отер пот со своего лба. Затем не спал целую ночь, изучая присланные ему документы. Он использовал программу для автоматического перевода текста на язык Империи и позаботился о том, чтобы повсюду оставить резервные копии.

Документы и данные исследований, поступившие ему от Хо Шаохэна, были очень подробными и всесторонними. Они содержали не только анализ различных биохимических компонентов вируса, но и процесс его воссоздания, который можно было реверсивно реконструировать.

Исследования Ода Масао опустили ведущие исследовательские журналы, вроде Science и Nature, до уровня досужих сплетников. Cell, возможно, был бы достоин публикации находок, но и то едва-едва дотягивал. Черт возьми, да этого было более чем достаточно, чтобы получить Нобелевскую премию.

Однако Ода Масао так и не опубликовал результаты своих исследований. Вместо этого запер их в сейфе собственной лаборатории.

Настоящий ученый никогда бы так не поступил. Его поведение было в высшей степени необычным.

Но что, если он не был "настоящим ученым"?

Чэнь Ле почувствовал, как у него по спине пробежал холодок. Он провел всю ночь за работой в своем кабинете, когда, наконец, закончил читать все давнные о реакции на препарат и его сравнительный анализ.

Проблему здоровья и безопасности Гу Няньчжи требовалось решить незамедлительно, поэтому Чэнь Ле не стал утруждать себя внимательным чтением всех документов. Он лишь бегло просмотрел их, останавливаясь и читая, только когда натыкался на что-либо, связанное с реакцией на препарат.

Он подробно расписал свои собственные наблюдения, когда Гу Няньчжи стала жертвой этого препарата, и даже получил данные всесторонних анализов ее крови.

Но когда он сравнил их, его лицо исказилось от полного недоумения.

Реакция Гу Няньчжи на препарат оказалась совершенно отличной от остальных испытуемых Ода Масао.

Согласно записям Ода Масао, женщины под воздействием этого препарата находили облегчение после того, как спали с мужчинами, но это не спасало их от ухудшения состояния их тел.

Очень скоро их кроветворные органы начинали отказывать, что приводило к необратимой анемии. За ней следовал ряд осложнений, и в конечном итоге все женщины умирали от полиорганной недостаточности.

Вот только он не обнаружил никаких признаков ухудшения состояния системы кроветворения у Гу Няньчжи.

Возможно, он слишком рано завершил наблюдение?

Но это все равно не объясняло...

Данные Ода Масао показывали, что ухудшение состояния происходило в течение одной недели.

Чэнь Ле стало не по себе. Открыв дверь кабинета, он вышел, собираясь позавтракать.

В коридоре, сбившись в кучку и разговаривая вполголоса, стояло несколько докторов.

Е Цзытань увидела, как он выходит из своего кабинета и быстро остановила его:

- Доктор Чэнь, вы помните Ода Масао, ученого, которым всегда восхищались? Он мертв, скоропостижно скончался от инфаркта миокарда. К тому же в его лаборатории при Токийском Имперском Университете был пожар, все пропало, обратилось в пепел.

- О? Этот подонок Ода Масао мертв? Правда? - Чэнь Ле был приятно удивлен, услышав об этом. Наконец-то, ради разнообразия хоть какие-то хорошие новости!

Он торопливо подошел и вместе и остальными докторами просмотрел новости на планшете. Увидев, что кто-то поджег лабораторию Ода Масао, Чэнь Ле сразу же догадался, чьих рук это дело...

Подумав об этом, он рассмеялся, а затем услышал, как звонит его телефон. Он пришел в восторг, когда увидел, что это входящий от Хо Шаохэна.

- Где ты? - спросил он на ходу.

- Я в аэропорту, только что с самолета, - Хо Шаохэн одной рукой нес свой рюкзак. - Ты все еще на квартире Гу Няньчжи?

__________________________________________________________________________

1. Асахи Симбун (朝日新聞) - национальная газета Японии. Дословный перевод - газета "Утреннее солнце".

П.с.: Забавная штука - есть еще японская марка пива Асахи (они никак не связаны). Просто однажды увидев здание их штаб-квартиры, забыть его уже сложно=) Где-то даже фото завалялось. И да, сверху - пенка от пива.