Глаза Гу Няньчжи быстро двигались под ее веками. Казалось, она изо всех сил пытается проснуться, но не может открыть глаза.

Никогда еще она не чувствовала себя такой уставшей. Ее разум словно оказался пойман в ловушку бесконечного сна. В своем сне она вернулась к самому началу воспоминаний, что у нее были: к автомобильной аварии, в которую она попала, когда ей было 12 лет.

Она вспомнила бушевавший в машине пожар. А также то, что именно Хо Шаохэн спас ее, вытащив из машины всего за несколько секунд до взрыва.

Конечно, тогда, при первой встрече, она еще не знала имени своего спасителя. Но она запомнила его - запомнила, что он вытащил ее из горящей машины.

Она не помнила, кто она, откуда пришла и куда направлялась. Она не помнила, где жила и где были ее родители.

Машина, на которой она ехала, могла бы стать самой важной уликой, если бы не превратилась в пепел в результате мощного взрыва, оставив после себя только глубокий кратер в земле. Это было слишком удачное совпадение - настолько, что казалось почти преднамеренным. Однако имперской армии так и не удалось обнаружить в кратере следы взрывчатки.

Но ведь обычный взрыв бензина не мог вызвать образование такого огромного шара огня?

Она не могла даже вспомнить, кто был за рулем той машины.

Во сне она вновь пережила ту трагедию шестилетней давности. Двенадцатилетняя она истерически рыдала, пытаясь выбраться из машины. Именно Хо Шаохэн вытащил ее тогда из горящей и искореженной груды металла и защитил от взрыва собственным телом.

Когда ее спасли, она походила на маленького зверька. Она кусала любого, кто пытался приблизиться к ней. Она никому не доверяла и игнорировала всех - кроме своего спасителя, Хо Шаохэна.

Он был единственным, к кому она испытывала доверие.

Хо Шаохэну было всего 22 года, когда он впервые встретился с ней. Его только что перевели обратно на родину после пребывания за границей; по поручению военных ему выпала честь заняться созданием Сил Специальных Операций.

В то время он был единственным человеком, который мог с ней общаться. Поэтому имперская армия приняла разумное решение назначить Хо Шаохэна ее опекуном.

***

Гу Няньчжи что-то бормотала и беспокойно ворочалась во сне.

Казалось, что до ее давно забытых воспоминаний сейчас можно было дотянуться рукой. Ее сердце билось все быстрей и быстрей, а голова разболелась.

Она стиснула зубы и попыталась все вспомнить, потому что на этот раз что-то было не так. В ее воспоминаниях был самолет.

Самолет парил среди белых облаков в голубом небе. На его фюзеляже кроваво-красными, большими и яркими буквами было написано: "MH210".

Она уже как-то раз видела этот самолет перед тем, как взорвалась та машина.

Она была так близка к тому, чтобы прорваться сквозь туман, что окутывал ее память, близка к тому, чтобы вспомнить, что произошло до случившейся шесть лет назад аварии. Это было практически непосильное напряжение для ее мозга.

В этом не было никакого смысла.

Она вспомнила, что видела опускавшийся с неба самолет, когда сидела в машине. И в то же время она помнила, что автоавария произошла на шумной городской улице, вдали от какого-либо аэропорта, а поблизости не было никаких следов самолета.

Руки Гу Няньчжи крепко сжались во сне, а брови сильно нахмурились.

Аппаратура, наблюдавшая за мозговой активностью Гу Няньчжи, немедленно забила тревогу.

Чэнь Ле быстро приготовил большой шприц и ввел Гу Няньчжи успокоительное, насильно прерывая ее сны, чтобы она снова могла погрузиться в глубокий сон. Это должно было защитить мозг Гу Няньчжи от повреждения в результате перегрузки мозговой деятельности. Она была без сознания уже неделю, и Чэнь Ле подумал, что ее хрупкое тело могло не выдержать такого ненормального повышения мозговой активности.

Что ей сейчас было нужно, так это хорошенько проспаться. И на следующее утро она уже сможет встать на ноги.

Чэнь Ле какое-то время смотрел на цифры на мониторах, а затем по телефону уверенно сказал Хо Шаохэну, который все еще слушал его:

- Она проснется завтра утром, я в этом уверен.

Хо Шаохэн испустил долгий вздох облегчения. Переложив телефон в другую руку, он тихо сказал:

- В таком случае перевезите ее обратно в квартиру. Я приставлю к ней вдвое больше людей, чтобы стояли на страже и присматривали за ней - втайне, - он сделал паузу, а потом напомнил: - И не вздумай хоть словом ей обо мне обмолвиться. Скажи, что я не успел вовремя вернуться и всю эту неделю не видел ее.

Чэнь Ле, рассмеявшись, сказал:

- А что такое? Неужто наш босс решил проявить скромность и не хочет, чтобы кто-либо узнал о его благородных поступках? Тц-тц! Ну, если честно, я и сам не знал, как с ней об этом заговорить, так что выдать тебя мне даже в голову не приходило.

"К тому же", - подумал Чэнь Ле, - "у Хо Шаохэна есть подписанный мной военный приказ. Ради чего мне так рисковать?"

- Лучше пусть и не приходит. Не забывай, ты подписал военный приказ, - как и ожидал Чэнь Ле, Хо Шаохэн начал угрожать ему военным приказом.

Чэнь Ле, закатив глаза, простонал:

- Тебе обязательно каждый день мне об этом напоминать?! У меня такая же хорошая память, как у тебя! - с этими словами он поднялся и подозвал двух помощников, чтобы они помогли ему собрать оборудование. Тогда же он попросил Е Цзытань переодеть Гу Няньчжи, прежде чем перенести ее в машину.

В ту же ночь спящая Гу Няньчжи была отправлена в свой пентхаус в округе Фэнъя.

В ее многоквартирном доме на каждом этаже было по две квартиры, и только на верхнем этаже располагался один пентхаус и ведущим прямо к нему лифтом. Он был не только необычайно безопасен, но и надежно скрыт от глаз посторонних.

***

Следующий день был воскресеньем. Гу Няньчжи открыла глаза и увидела бледное, с лавандовым оттенком утро. Ее большие глаза, еще не привыкшие к утреннему свету, едва приоткрывшись, снова сомкнулись.

Она быстро прикрыла глаза рукой. Все, чего ей сейчас хотелось, - это еще немного поваляться в спокойствии.

В этот момент послышался приятный баритон. Это был знакомый голос, принадлежавший старосте ее группы, Мэй Сявэню.

- Ты проснулась?

Гу Няньчжи наконец открыла глаза и внимательно осмотрелась по сторонам. Она была в своей квартире, лежала на кровати...

- Староста группы? Что ты здесь делаешь? - Гу Няньчжи уставилась на стоявшего рядом с кроватью Мэй Сявэня.

На Мэй Сявэне была мягкая синяя рубашка и черные брюки. Его одежда была опрятной и хорошо выглаженной - без единой складочки.

Поверх рубашки был накинут кардиган с V-образным вырезом из тонкого кашемира. На его умном лице красовались очки в золотистой оправе. Сейчас его губы были изогнуты в радостной улыбке. Он казался самим воплощением утонченности, когда стоял перед ее кроватью, засунув руки в карманы.

Мэй Сявэнь ответил на ее взгляд и отметил ее неповторимую внешность, так резко контрастирующую с тем, как она обычно выглядела на публике. В частности, его внимание привлекли от природы большие и темные зрачки Гу Няньчжи. Ее маленькое изящное личико было гладким и безупречным, а легкий румянец на щеках придавал ее распахнутым как у лани глазам особенную изюминку. Она выглядела так, словно только что вышла из японской манги. Про себя он посмеялся над завистливыми девушками из их университета, которые частенько распространяли о красоте ГУ Няньчжи злобные слухи, обвиняя ее в чрезмерном использовании макияжа или ношении увеличивающих зрачки линз.

Мэй Сявэню пришлось отвести от нее взгляд, затем он рассмеялся:

- Ты уже неделю болеешь. Я здесь, чтобы от имени всей группы проведать тебя.

- О! - удивилась Гу Няньчжи и наполненным недоверием тоном продолжила: - Я проболела целую неделю? Правда? Как я могла так долго отсутствовать?

Но, сказав это, она тут же вспомнила банкет по случаю дня рождения, который устроила семья Фэн, и неловкую, крайне неловкую ситуацию, возникшую после того, как кто-то попытался подставить ее на вечеринке. Она вспомнила, что последним человеком, которого она видела перед тем, как потерять сознание, был Чэнь Ле. Оглядевшись, она спросила:

- Староста группы, кто тебя впустил?

В конце концов, это была ее личная спальня.

Мэй Сявэнь уселся рядом с кроватью. Посмотрев на ее разрумянившиеся щеки, он с улыбкой сказал:

- Я думаю, это был твой дядя.

- Хо Шао? - с тревогой спросила Гу Няньчжи. Она принялась жестикулировать, описывая его: - Высокий, очень красивый, с невероятно серьезным выражением на лице?

- Хм... - Мэй Сявэнь заколебался, глядя на Гу Няньчжи и пытаясь прочитать выражение ее глаз.

У человека, который впустил его, было круглое лицо, круглый нос и круглый рот. Он был не совсем маленький, но никто не назвал бы его "высоким". Что же касается "красивого", то об этом не могло быть и речи. В любом случае этот мужчина назвал свою фамилию, и это явно было не "Хо".

- Он назвал свою фамилию - "Чэнь". Ты его знаешь? - осторожно ответил Мэй Сявэнь, поправив одеяло на Гу Няньчжи.