Начавшийся еще ранним утром дождь еще больше усилился. Небо тоже стало темнее.

Немногочисленные люди, идущие по улице, желали только укрыться от дождя, поэтому не останавливались, чтобы осмотреться по сторонам. Никто не обращал внимания на количество машин, что припарковались на улице.

Сотрудники компании по благоустройству домов Фэнтин прибыли в свое здание, чтобы приступить к очередному рабочему дню.

Внезапно, размахивая ордером на обыск, к ним ворвался отряд сотрудников правоохранительных органов. Не теряя ни секунды, они конфисковали все, что только смогли отыскать в офисе.

К тому времени, как они закончили с этим, в офисе главы компании, Фэн Годуна, стало пусто, словно в пещере. Ничто не избежало досмотра, даже мусорный бак.

Секретарь и менеджеры компании принялись лихорадочно названивать по телефону Фэн Годуну. Но когда они, наконец, до него дозвонились, прошел уже целый час. Фэн Годун тут же сел в машину и помчался в офис так быстро, как только мог.

- Что здесь происходит? Мы занимаемся совершенно законным бизнесом, вы не можете просто так врываться и обыскивать это место! - влетев в здание своей компании Фэн Годун оказал яростное сопротивление. Он не спал всю ночь, пытаясь разобраться с устроенным Фэн Иси беспорядком, и меньше всего ожидал, что огонь может перекинуться и на его компанию.

Один из служителей правопорядка предъявил ему ордер на обыск:

- Банк подает на вас в суд за мошенничество. Мы здесь для того, чтобы собрать улики.

Фэн Годун почувствовал, как волна тревоги сжала его сердце в своих холодных тисках. Через полчаса служители правопорядка вышли из здания, унося с собой коробки самых разнообразных размеров: все они содержали в себе подборки документов, жесткие диски компьютеров, ноутбуки, а также мобильные телефоны и планшеты.

Последним вышел Фэн Годун. Его руки удерживали вместе наручники, он, сгорбившись, шаркал за ними покорной походкой. Теперь этот человек стал жалким подобием элиты высшего класса, сброшенный со своего увенчанного славой пьедестала. Когда Фэн Годун появился на улице, его уже ожидали репортеры национальных телеканалов и интернет-изданий. Камеры и телефоны соревновались друг с другом, пытаясь получить лучшие ракурсы для фотографий, тогда как на опального Фэн Годуна посыпалась лавина вопросов. Таким образом, семья Фэн предоставила жаждущим массам еще один трендовый заголовок.

Хо Шаохэн все так же сидел в Крайслере RV, припаркованном напротив здания, наблюдая за разворачивающейся сценой. Когда все ушли, он невозмутимо сказал:

- Поехали.

Во второй половине дня акции компании по благоустройству Фэнтин, зарегистрированные на фондовой бирже, были официально удалены из списка ценных бумаг. Кроме того, банк потребовал от компании немедленно погасить кредит.

Во время этих неудач, что сваливались на семью Фэн одна за другой, их телефон звонил, не переставая.

Ху Цяочжэнь только вернулась домой вместе с младшими членами своей семьи и адвокатом Ян. Она едва успела сделать глоток воды, как к ней подошла старшая дочь, Фэн Ичэнь, бледная как привидение, с телефоном в руке. Она сказала:

-  Мама, все кончено.

Адвокат Ян тут же спросил:

- Что стряслось? Я уже поговорил с полицией о вашей сестре. Они отпустят ее, как только закончат расследование.

- Дело не в Иси. Я говорю о нашей компании, - сказала Фэн Ичэнь. Телефон задрожал в ее руке, прежде чем со стуком упасть на пол.

Обеспокоенная Ху Цяочжэнь уже хотела пойти в полицейский участок, чтобы вытащить оттуда Фэн Годуна, но не успела, так как у них на пороге появились две женщины-полицейские. Обвинив ее в подделке счетов для получения банковского кредита, они арестовали ее на месте. Ху Цяочжэнь являлась финансовым директором компании, а также ее законным представителем. Поэтому лежавшая на ней юридическая ответственность была больше, чем у ее мужа, Фэн Годуна.

А в довершение всего их семейный дом был приобретен на имя компании. Банкротство компании означало, что вскоре их дом отойдет банку.

***

Тогда как семейство Фэн еще не успело оправиться от внезапного поворота своей судьбы, Хо Шаохэн преспокойно вернулся на военную базу.

Был уже вечер. Дождь по-прежнему шел, только теперь он превратился в легкую морось.

У Хо Шаохэна не было зонта. В полном одиночестве он направился к своей квартире с промокшими от дождя волосами. Капельки воды поблескивали на его волосах, а вечерние сумерки освещали его серьезное лицо, подчеркивая его потрясающую красоту.

По пути домой многие женщины-офицеры посылали в его сторону влюбленные взгляды.

Вот только Хо Шаохэн ни одного из них не заметил. Добравшись до дома, он направился прямиком в ванную и, схватив полотенце, принялся вытирать волосы.

Чэнь Ле вышел из спальни, где все так же лежала Гу Няньчжи. Увидев, что Хо Шаохэн вернулся, он не стал дожидаться, пока тот задаст неизбежный вопрос. Он тут же поднял руки и произнес:

- Нет, она все еще без сознания, и лихорадка тоже не спала.

Хо Шаохэн прикусил губу. Отбросив полотенце, он направился в спальню.

За последние три дня он впервые вошел в свою спальню. Там все еще горел свет - уходя, Чэнь Ле забыл его выключить. Рядом с кроватью стояла стойка для капельницы. Гу Няньчжи неподвижно лежала на кровати, ее тонкая рука покоилась на темно-фиолетовом одеяле, а игла капельцы была закреплена на тыльной стороне ладони. Хо Шаохэн с пустым лицом сел на кровать и прикоснулся ко лбу Гу Няньчжи, но быстро убрал руку.

Ее лоб пылал от лихорадки. Однако на лице Гу Няньчжи не было того болезненного румянца, который обычно наблюдался у лихорадящих пациентов. Она лежала на кровати с закрытыми глазами, а кожа ее была бледной, словно луна. Ее густые ресницы, темные, словно вороново крыло, походили на два бумажных веера, закрывавших ее большие и обычно наполненные жизнью глаза.

Хо Шаохэн внезапно поддался ностальгии. Ему так захотелось снова увидеть, как длинные ресницы Гу Няньчжи оживленно трепещут, как бывало всякий раз, когда она с ним разговаривала.

Хотя это почти всегда была односторонняя дискуссия с Хо Шаохэном, большую часть времени отвечавшим неразборчивым ворчанием, Гу Няньчжи, казалось, никогда не уставала от этого. Ей нравилось говорить с ним, даже если это и звучало так похоже на разговор с самой собой.

Теперь та маленькая девочка, которая когда-то была так прекрасна и полна жизни, лежала без сознания на кровати, сгорая от лихорадки. Только богу было известно, не ожидала ли ее еще более худшая судьба.

Нахмурив брови, Хо Шаохэн поднялся и вышел из комнаты.

Время было не на его стороне. Если Гу Няньчжи не поправится, ему придется доложить обо всем военным.

Только он вышел из спальни, как в его блютуз-гарнитуре раздался звонок.

Это был Чжао Лянцзэ.

- Сэн, Ху Чуаньсинь рассказал, что купил H3aB7 у какой-то японки. Это означает, что мы имеем дело с враждебно настроенными силами из-за пределов страны, что попадает под юрисдикцию Шестого Военного Округа. Теперь мы вовлечены в это дело, хотим мы того или нет. Специальная опергруппа уже связалась с базой Сил Специальных Операций. Они сказали, что как можно скорее переведут Ху Чуаньсиня для допроса в наш офис, - последовала короткая пауза, в течение которой Чжао Лянцзэ проверял показания системы GPS, затем он сказал: - Они уже в пути.

***

Ху Чуаньсинь с завязанными глазами был доставлен в специальную комнату для допросов базы Сил Специальных Операций города С.

В конце концов, специальная опергруппа полиции города С тоже были служителями закона, поэтому им было запрещено использовать считавшиеся необычными методы, чтобы разговорить Ху Чуаньсиня.

Однако полицейские интуитивно почувствовали, что Ху Чуаньсинь что-то скрывает и что это было связано с иностранными враждебными силами. Они тут же передали его в руки Сил Специальных Операций, чтобы те сами с ним разбирались.

- Он до сих пор что-то скрывает? - Инь Шисюн и Чжао Лянцзэ с насмешливыми улыбками ринулись к двери комнаты для допросов. - Он вступил в сговор с иностранными силами, чтобы навредить своему соотечественнику. Нам незачем хорошо обращаться с предателями, вроде него!

Вошел Хо Шаохэн. На его лице было мрачное выражение, в все его существо, казалось, источало беспощадную, леденящую кровь ауру.

Все, кто находился в соседней комнате для наблюдения, почувствовали, как волосы на их руках встали дыбом.

В последний раз генерал-майор Хо выглядел таким мрачным, когда в одной стране началась резня, в ходе которой без разбора убивали потомков тех, кто эмигрировал из Империи.

Империя не сделала никаких официальных заявлений, но на одну ночь в эту спрану были направлены Силы Специальных Операций. Впоследствии правительство этой самой страны было вынуждено провести крупномасштабную религиозную церемонию, чтобы упокоить и проводить в последний путь души жертв той резни.

Но на этот раз неумолимая аура вокруг генерал-майора Хо была еще более ужасающей, чем тогда.