Решив, что она больше не получит от Хамфри полезной информации о “Принцессе Элленсии”, Филомелль перешла к следующему вопросу.

— Может ли великий волшебник разузнать что-то в точности и подробностях, используя магию предвидения? Не имеет значения насколько он велик, даже если он —хозяин Магической башни??

Вот о чём хотела спросить принцесса.

Хозяин Магической башни. Титул владельца Магической башни. В романе он также был упомянут как биологический отец Филомелль.

«Я не могу представить какой он человек, так как мало что о нём знаю...».

Хамфри говорил, что до сих пор он находился в Магической башне, поэтому наверняка хорошо его знал. Однако рука волшебника, держащая чашку, безжалостно дрожала.

— Кто...?

Кто? Хозяин Магической башни

— Хозяин Магической башни.

— Почему он...?

— Неужели даже настолько великий волшебник, как владыка Магической башни, не способен в точности разглядеть будущее...

«Однако почему ты так реагируешь? Как будто я услышала то, о чём не должна была услышать».

Опустив голову, девочка продолжила.

— Кстати, кто является хозяином Магической башни?

— Хм-м... Он великий волшебник.

— Я знаю.

— И мудрец севера.

— И это знаю.

— И, и...

Хамфри внезапно схватился за живот.

— Угх, живот разболелся! Простите, Ваше высочество. Я пойду первым.

— Да? О, конечно, идите.

Неожиданно волшебник, всё ещё держащийся за живот, покинул помещение. Судя по его пожелтевшему лицу, слова о боли в животе — не ложь или симуляция.

«Что это...??»

Оставшись одна, Филомелль допила чай и ушла из здания Магического зала без особых результатов. После этого девочка задала аналогичные вопросы нескольким придворным магам.

Проблема заключалась в недостатке полезной информации. Волшебники посмеивались над пророчествами и ничего не знали о хозяине магической башни либо сохраняли молчание.

«Как и ожидалось, у меня нет выбора, кроме как встретиться с ним лично».

Тащась к своей резиденции Филомелль дала себе обещание. Как только она сбежит из дворца, то первым делом встретится с биологическим отцом, проживающим в Магической башне. Величайший владыка Магической башни наверняка что-то знает о “Принцессе Элленсии”.

«И...».

Филомелль была любопытна личность этого человека.

Вернувшись в свои покои, девочка в первую очередь проверила сохранность книги, находящейся под её надзором. Отныне лучше держать её здесь же.

— Как ты попала ко мне в рук? Как оказалась в моём саду?

Конечно, никакого ответа не последовало. Вздохнув, Филомелль закрыла свою золотую клетку.

𖡹

Время шло и Филомелль исполнилось двенадцать.

Входя в кабинет императора, принцесса приподняла края платья и элегантно поклонилась Юстису.

— Ваше величество, какой чудесный день.

— Верно. — Беспечно ответил император, сидящий за чайным столиком.

Преподавательница этикета нахваливала Её высочество так, что у неё слюни со рта слетали, но Юстис не проявлял никакой бурной реакции.

И всё же Филомелль не отчаивалась. Его величество всегда был скуп на добрые слова. Если бы она была его настоящей дочерью, то наверняка бы почувствовала горечь от сравнения со своими сверстниками, однако сейчас ей было действительно интересно на каком она уровне по сравнению с ними.

«Я просто рада, что не вызываю презрение».

Сегодня у принцессы чаепитие с Юстисом, случающееся раз в неделю.

Возможно из-за настояний графа прекратить пить, император стал часто пить чай Филомелль и она использовала эту возможность, чтобы устраивать совместные чаепития, таким образом они проводили время вместе.

Девочка взглянула на Юстиса, ощущая тепло чашки в своих руках. Император был занят распитием чая, глядя на бумаги в своей руке. Ему принадлежал и дворец Ансалим, и так как император не женился повторно, все дела этого дворца легли на его плечи.

— Вы заняты?

— ...не слишком.

«А со стороны кажется, что очень».

Филомелль стало скучно, поэтому она стала болтать ногами, не касаясь пола, упс, оплошала.

«Я больше не малышка. Я должна выглядеть достойно».

Девочка, желающая выглядеть потенциальной наследницей в глазах Его величества, заранее интересовалась делами императора. Спросила:

— Могу ли я спросить что это за документ?

— Он связан с международным днём основания, что пройдёт немногим позже. Назначена дата начала фестиваля.

Ответ внезапно прервался и в комнате вновь воцарилась неловкая тишина. Фестиваль в честь основания империи был неприятной темой для Филомелль. Даже сейчас люди продолжали говорить о её беспечном поведении в тот самый день фестиваля. Так как фестиваль по случаю основания империи, прошедший в то время, как принцессе было девять лет, навевал лишь худшие воспоминания, Филомелль до сих пор чувствовала грусть и тоску от одного лишь слова “фестиваль”.

Тук-тук. От твёрдой поверхности, по которой Юстис тарабанил указательным пальцем, раздался нагнетающий звук. Судя по его нервному взгляду, собеседник тоже был не особо рад этой теме.

— Вау, наконец настанет пора фестиваля! Не могу дождаться этого интересного зрелища! — С улыбкой проговорила Филомелль, пока атмосфера не накалилась ещё сильнее.

— ... Правда?

— Конечно! Будут ли в этом году фейерверки? В прошлом году они были действительно прелестными.

— Их нет в плане, но я попрошу добавить сей пункт.

— Вам не стоит заходить так далеко... В этом нет нужды.

— Фестиваль всё равно скучный, на нём толком ничего не поделаешь.

«Ты, должно быть, шутишь. Это одно из трёх величайших празднеств всей империи».

Подумав о том, что услышав слова Юстиса, Бог Белерон с самых небес разгневался бы, принцесса осторожно продолжила.

— Ах, это же день основания империи Белеров. Естественно он важен. В этот день Ваше величество всегда произносит памятную речь.

— Думаю, памятная речь и раздражает больше всего.

— Среди всех событий фестиваля больше всего мне нравится памятная речь Вашего величества.

Она заканчивалась так скоро, как это только было возможно, из всех других событий. Филомела смущённо улыбнулась, пряча свои истинные эмоции.

— Если я стану следующей правительницей, то буду произносить столь же чудесную памятную речь, как и вы, Ваше величество.

Уставшее выражение лица Юстиса немного смягчилось. Навыки лести принцессы, оттачиваемые ею несколько лет, воистину возымели эффект. Но, возможно, закон не использовать лесть правдив, так как вернувшийся к Филомелль бумерангом ответ оказался совершенно неожиданным.

— Тогда почему бы тебе не попробовать произнести речь на предстоящем фестивале?

— Да? Что?

— Она памятная. В законе нет никаких требований о том, что памятную речь по случаю дня основания империи должен произносить именно император. Даже в прошлом поколении речь читали император и наследный принц.

...Да? Я-я могу сделать нечто настолько значимое?

— Мелочи. Просто выйти и сказать одно или парочку слов. Всё будет хорошо, даже если ты.... или ты не хочешь?

Ответ, который дал бы наследник в такой ситуации, был очевиден и предрешён.

𖡹

— Давай думать позитивно! В этом и смысл речи! — Твёрдо решила Филомелль, расположив перед собой перо и бумагу.

— Такого не должно было случиться, но это возможность.

Так как её взаимоотношения с императором улучшились, придворные, высмеивающих Филомелль, больше не осталось. Однако за пределами дворца она всё ещё слыла избалованной принцессой. Если в такое время девочка появится на национальном празднике и произнесёт чудесную речь, то её признают как легитимную наследницу. И если всё пройдёт удачно....

«Я смогу попросить у императора ту вещь!»

Вспомнив “ту вещь”, что необходима для побега, Филомелль всю ночь напролёт писала слова для памятной речи на клочке бумаги. Спустя несколько дней настал день начала фестиваля по случаю основания империи.

Филомелль дрожала, стоя под трибуной, на которую взошёл император.

«Здесь слишком много людей!»

Площадка, устроенная под открытым небом, была битком набита людьми. Ожидаемо, но мысль о том, что придётся произнести речь перед всеми этими людьми, пугала ещё больше.

Сердце Филомелль билось настолько сильно, что она даже не слышала слов Юстиса. Лицо Назара, стоявшего рядом с ней, стало обеспокоенным

— Ваше высочество, вы в порядке? У вас не слишком хороший цвет лица.

— ... Спасибо за беспокойство. Я немного взволнована, но это не проблема. — Решительно ответила девочка как и подобает принцессе.

Тем временем к ней приблизился придворный, сделав Её высочеству намёк.

— Ваше высочество. Ваш выход.

Прежде чем Филомелль успела прийти в себя, речь Юстиса закончилась.

Она поднялась на трибуну твёрдой, точно бревно, походкой. Из-за напряжения её руки двигались одновременно с ногами. Придворный разместил перед принцессой громкоговоритель. Громкоговоритель являлся магическим предметом, камнем, усиляющим звук, на длинной палке. Он резонировал с ближними звуками, разнося их по всему пространству.

Филомелль наклонилась к громкоговорителю и откашлялась.

— Дорогие граждане, Империя Белеров 9....

Но возникла проблема. Очень большая. Голос Филомелль не становился громче. Камень-громкоговоритель отчего-то не функционировал должным образом.

Придворный заметил проблему, но пребывал в таком же замешательстве. Казалось, запасных громкоговорителей для принцессы не было.

Люди загалдели.

— Почему вы молчите?

— Чего и следовало ожидать, очередной неразумный поступок со стороны Её высочества принцессы...

От неожиданно возникшей проблемы лицо Филомелль полностью окрасилось в белый.

«Что делать, что делать, что делать?»

В тот момент, когда зрение девочки слегка помутилось, её обнял Юстис. Он настроил высоту собственного громкоговорителя так, чтобы его смогла использовать Филомелль вместо сломанного. Взгляды людей, наблюдающих за происходящим, наполнились изумлением. Такое поведение вовсе не соответствовало императору и казалось слишком дружелюбным.