Последние несколько дней Дохви не выходил из дома, полностью погрузившись в наслаждение обществом своей супруги — от рассвета до заката.

— Ммм, сладко… Когда ты успел побывать в столице?

— Пока ты спала.

Он кормил её тонкими нитями медовой тянучки, заодно осыпая пухлые щёчки поцелуями.

— Ты такой старательный. Наверное, потому и кажется слаще, что издалека… Слишком сладко, аж зубы ломит.

— Может, мне стоит попробовать, чтобы понять, насколько оно сладкое?

— Даже не думай. Если ты будешь есть такие штуки, твои драгоценные клыки совсем испортятся. Лучше я съем за тебя.

— Хитрая лиса.

— Я ведь о тебе забочусь… Ах! Хватит! Щекотно!

Пока пара резвилась в беседке, Унсик вбежал во двор, едва не споткнувшись на ступенях.

— Господин! Господин! Беда!

Дохви уже собирался уложить Сохву на настил, но, услышав это, резко обернулся, стрельнув раздражённым взглядом в нарушителя их уединения.

Выражение его лица было резким, недовольным — он явно был не в восторге от этого внезапного визита.

— Что тебя так встревожило с самого утра?

Сохва отложила медовую тянучку в сторону. Любопытство мгновенно разгорелось в ней.

— Эм… мой господин… — Унсик замялся, явно не желая обсуждать такое в присутствии госпожи.

Дохви коротко вздохнул, поднялся и, не застёгивая халат, спустился.

— Говори.

Унсик наклонился ближе, шёпотом передавая нечто предназначенное лишь для ушей Дохви.

— Это… насчёт того случая… похищения…

Сохва вцепилась в перила, её глаза широко распахнулись.

«Похищение?»

Лисьи уши едва заметно дёрнулись, пытаясь уловить пару слов, но она сумела разобрать лишь одно.

Явно произошло нечто срочное.

Пока Унсик шептал детали, Дохви уже застёгивал халат, прежде чем оглянуться на Сохву.

— Мне нужно идти.

Он протянул руку к перилам, но Сохва тут же подалась вперёд, ему навстречу. Дохви мягко обхватил её округлые щёки, не желая расставаться с супругой.

— Доделаем всё сегодня ночью.

— Что бы там ни было, разберись побыстрее. Я подожду.

Дохви кивнул, а затем, ловко перепрыгнув через стену, исчез.

Сохва вытянула шею, словно черепаха, глядя ему вслед, пока тот не скрылся совсем.

— Он ушёл?

— Да, госпожа.

— Теперь докладывай, что случилось? Только не говори мне, что Дохви кого-то похитил!

— Ох… Это… не совсем так…

Унсик давно осознал: перед госпожой ему не скрыть ни слова. Годами он учился сопротивляться её пытливому взгляду, но, увы, безуспешно.

Слуга сдался и выложил всё, что знал, не упустив ни малейшей детали.

— Помните ту старую деревню за долиной, госпожа?

— Оленью Падь?

— Да, именно её. В последнее время там происходит что-то странное…

К востоку от горы Небесных Врат раскинулась Деревня Белого Оленя — место, которое хищники насмешливо называли «оленей фермой».

Из-за полигамной природы оленей в деревне было необычно много вдов.

— Что? Похищения вдов?!

(Прим. автора: историческая практика, при которой вдов забирали в жёны, часто без их согласия.)

— Да, дело более чем постыдное.

Проблема была в том, что последние случаи «похищений» не заканчивались браком. Пропавших женщин никто больше не видел.

После череды загадочных исчезновений жители Оленьей Пади жили в постоянном страхе. Им было не под силу выследить преступника, и потому староста деревни лично пришёл к горному владыке за помощью.

— Но вы же знаете, насколько занят наш господин, — продолжал Унсик. — У него нет времени разбираться с проблемами простых оленей, так что он поручил это дело мне.

— И ты уже поймал преступника?

— Пока нет… но я, кажется, вычислил подозреваемого.

— Кто же он?

Сохва, всё больше увлечённая разворачивающейся загадкой, подалась вперёд.

— Некий Ноходжон. Говорят, до недавнего времени он был в заключении. Уж очень похоже, что это его рук дело.

— Ноходжон?

— Да. Похоже, он расспрашивал людей в соседней деревне, как найти Деревню Белого Оленя.

Ноходжон — имя старого лисьего духа.

Сохва сразу поняла, почему Унсик заподозрил в похищениях именно лиса.

— Ох, ну зачем же сразу обвинять лис? Разве это не предвзятость?

— Простите, госпожа. Я вас обидел?

— Нет, но… на этот раз, думаю, ты прав. В окрестностях горы Небесных Врат вряд ли найдётся кто-то ещё, кто пал бы до такой мерзости.

Лисы по природе хитры и эгоистичны, а некоторые из них имели и вовсе дурную репутацию. Если этот Ноходжон даже успел отсидеть в темнице, можно только представить, с какой тварью они столкнулись.

— Чёртовы злые лисы, вечно пятнают наш славный род… — цокнула Сохва, закидывая в рот кусочек медовой тянучки. — Но ты-то чего здесь делаешь? Разве не должен выслеживать преступника?

— Господин сам поймает его. А я здесь, чтобы защищать вас, госпожа.

— Не трать на это время. Лучше помоги Дохви.

— Но…

— Обещаю, я не выйду за порог. Даже шагу не сделаю. Слово даю.

Унсик колебался, но в конце концов нехотя поднялся, когда Сохва начала подталкивать его прочь.

— Госпожа… снаружи опасно. Вам лучше оставаться здесь.

— Конечно-конечно, я посижу тихонько. Я ведь боюсь встретить этого старого лиса, даже думать не хочу о том, чтобы нос за ворота совать. Так что иди уже.

— Вы правда обещаете?

— Если я выйду за дверь, можешь считать меня не лисой, а простым домашним котёнком.

Только после этих слов Унсик начал удаляться, но всё равно оборачивался на каждом шагу, пока не дошёл до ворот.

— Будьте осторожны! — напоследок сказал он.

Сохва весело помахала ему в ответ.

Все ушли!

Как только тяжёлые шаги Унсика стихли, Сохва вскочила с места. Схватив вуаль, которую кто-то оставил под беседкой, она быстро направилась в сторону гостевых покоев.

— Учитель! Учитель! Тебе нужно немедленно уходить!

С разбегу ворвавшись в гостевую комнату, Сохва без церемоний разбудила юного лиса, который до сих пор нежился в постели.

— Вставай! Некогда объяснять! Это срочно!

— М-м… Что за суматоха с утра пораньше?..

— Ты прекрасно знаешь! Мой муж затаил на тебя сильную обиду!

— На меня? Ха! И за что же, позволь узнать?

Глядя на неё с нескрываемым скептицизмом, Ноксу лениво поднёс к губам кувшин с водой и неторопливый отпил.

— Что я сделал? Держал тебя за руку? Похитил твоё сердце? Объясни, в чём мой грех?

— Не пытайся понять! Он был ревнивым с самого детства, и просто не переносит, когда рядом со мной появляется другой четвероногий!

— Значит, ты откажешься от своих мечтаний из-за какого-то ревнивого мужа?

— Забудь ты про мечты! Собирай вещи и уходи! Я ещё ничего не успела от тебя получить, но мне по-человечески жаль тебя. Зачем тебе зря тратить свою бесценную жизнь?

Хотя она делала вид, что не замечает ничего, Сохва знала Дохви лучше, чем он сам себя. Если бы она стала умолять его не убивать невиновного кумихо, Дохви кивнул бы ей в ответ… но позже всё равно ускользнул бы ночью, чтобы выследить и прикончить его.

Таким уж он был тигром.

Вот почему у неё оставался только один вариант.

— Беги. Быстро! Уходи как можно дальше!

— А мой веер?

— Он… он пропал. Его забрал призрак. В этом доме водится холостой призрак — несчастный, не успевший жениться при жизни, жадный до мирских вещей, и чтобы хоть чем-то заполнить пустоту…

Сохва отвела взгляд, избегая Ноксу. Она была хороша в безобидных выдумках, но совершенно не умела лгать по-крупному.

— Этот проклятый дух всё время забирает мои вещи. Может, собирает пошлину для загробного мира…

Её оправдания становились всё более запутанными. Ноксу молча прищурился, глядя на неё.

— Если он был тебе так дорог, стоило бережнее хранить его, а не использовать для флирта!

— Эх.

С глубоким вздохом Ноксу начал собирать вещи, как и настаивала Сохва. Однако он не взял с собой ничего из комнаты за раздвижной дверью.

— Почему у тебя так мало поклажи? Ты оставляешь всё остальное?

— Да. Эти вещи теперь бесполезны.

— Ну… наверное, тебе и так было тяжело со всеми этими баулами. Давай сделаем так, чтобы мы больше никогда не встречались.

Чувствуя лёгкий укол вины, Сохва протянула ему закуски, которые заранее приготовила.

— Тебе есть куда идти? Дохви двигается как молния — если возьмёт твой след, избавиться от него будет почти невозможно…

Её глаза внезапно вспыхнули.

— А! Отправляйся на остров Тамна — там будет безопаснее.

— Я уже решил идти на север.

— На север?! Зачем???

Север — как раз то место, где Дохви в последнее время появлялся чаще всего.

Она попыталась отговорить его, но Ноксу бросил ещё более ошеломляющую фразу.

— Я отправляюсь собирать хвосты.

— Ч-что? Что ты сказал?

— Я сказал, я собираю хвосты.