На следующее утро Сохва очнулась с резким вдохом — ночью она отключилась моментально.

Озорного мужа нигде не было, но, по крайней мере, она лежала на шёлковом супружеском ложе, о котором так долго мечтала.

Мне нужно немедленно избавиться от этого лиса.

Эта мысль вспыхнула у неё в голове, как только сознание прояснилось.

Ревнивый и вспыльчивый Дохви был сущим бедствием. Судя по тому, что ей довелось пережить минувшей ночью, он мог поглотить её целиком.

— Ох… Моё тело…

Точно так же, как в первую их ночь — а может, и хуже — живот ломило, ноги подкашивались, а боль внизу была нестерпимой.

Но ей нужно было вернуть веер тому кумихо.

Пошатываясь, она добралась до ширмы, за которой спрятала веер в горшке.

Отодвинув тяжёлую перегородку, Сохва осторожно открыла крышку… и застыла.

Внутри было пусто.

— Что? Куда он делся?!

Неужели исчез, словно в воздухе растворился?

Она перевернула всё вверх дном, но веера не было.

Это не та вещь, к которой мог прикоснуться кто-то посторонний, а значит, оставалось единственное, тревожное объяснение.

Неужели… Дохви?

Она даже не думала, что муж помнит о горшке — с тех пор, как Сохва им пользовалась, прошло немало времени.

Никому и в голову не пришло бы проверять его, так что она считала это место надёжным.

Но Дохви явно знал.

Вот почему он был так зол!

Теперь всё встало на свои места — супруг, обычно наведывавшийся только по ночам, явился к ней средь бела дня. Он что-то заподозрил, увидев веер кумихо, и проследил за ней.

Катастрофа.

Сохва собиралась вернуть веер и разорвать все связи с кумихо, а теперь боялась, что её заставят отвечать за его пропажу.

— Хах… — лисица досадливо выдохнула.

Она не просила этот треклятый веер — лис сам сунул его ей в руки, едва она посмотрела на него с восхищением.

И вот теперь… всё обернулось таким хаосом.

Пока Сохва лихорадочно пыталась придумать решение, дверь в главную комнату со скрипом отворилась.

— Мой щеночек, ты хорошо спала?

Вошёл Дохви с подносом еды.

Сохва тут же перевела взгляд на поднос.

Абалон с соусом, рёбрышки в женьшене, густой бульон с нежной курицей — завтрак был роскошным, с размахом.

Руки её умелого мужа, несомненно.

— Дохви, ты хорошо спал? Почему сегодня не выходишь по делам?

Вид его сияющего лица поднял ей настроение.

Голос Сохвы, охрипший после всех ночных стонов, звучал неуверенно, но она старалась говорить весело.

— О, неужели ты остался, потому что хочешь провести день со мной? Хм? Дохви?

Он слабо улыбнулся, но за этой мягкостью скрывалось раздражение.

Ему было неприятно видеть её такой, особенно после того, как она сама настояла на раздельных спальнях.

— Должно быть, ты наслаждалась тишиной, пока твой назойливый мужчина не потревожил тебя.

— Ах, ты всё ещё сердишься?

— Как я могу?

С показным безразличием Дохви опустил взгляд и начал укладывать рис в тёплую латунную чашу.

Он первым делом взялся за рёбрышки, которые она любила, аккуратно отделил мясо и покормил супругу, как заботливая мать своего птенца.

— Ммм, вкусно… Как вкусно…

Затем ложка риса, за ней — тонкие ломтики абалона.

Дохви сам держал палочки, чтобы было удобнее, но Сохва и не думала отказываться — она принимала всё без возражений.

У неё даже собственной ложки не было на столе. Она и не нужна, когда он рядом.

— Только не подавись.

Как заботливый муж, Дохви зачерпнул большую ложку бульона. Сохва сморщила носик.

— Хм, только сам бульон, без кусочков.

Но когда он послушно выполнил просьбу, она тут же передумала, уставившись на плавающие в супе орешки гинкго.

— Какие они пухленькие, аппетитные…

Не показывая ни малейшего раздражения, Дохви терпеливо опустил ложку ещё раз и поднёс ей и бульон, и орехи.

В дни, когда он был рядом, Сохве практически не приходилось ничего делать самой.

— Ешь больше.

— Я уже наелась.

— Этого недостаточно.

Дохви поднёс к её губам кусочек куриного бедра, тщательно приготовленного и очищенного от костей. Сохва не могла понять, как столь нежный и заботливый человек превращается в настоящего зверя, стоит лишь её юбкам приподняться.

— Дохви, насчёт гостя в дальних покоях…

При упоминании Ноксу палочки замерли в воздухе.

— С самого утра говоришь о нём?

Взгляд, которым Дохви одарил её, был скорее любопытным, нежели раздражённым.

Сохва с облегчением продолжила:

— Я велю ему уйти. Честно говоря, чем я только думала… Водиться с кумихо лишь ради того, чтобы заполучить хвосты… Я не подумала о твоих чувствах. Должно быть, это было невыносимо.

Из ноздрей Дохви вырвался резкий выдох — реакция, давшая ей понять, что её слова лишь позабавили его. И всё же, не прерываясь, он поднёс к её губам ещё один кусочек рёбрышка.

Несмотря на сытость, Сохва покорно открыла рот.

— Я больше не стану с ним видеться. И буду держаться поближе к дому. Хорошо?

— Делай что хочешь. Это твой выбор.

— Правда?

Сохва машинально прикусила корень женьшеня, пытаясь понять, насколько искренни слова мужа. Горечь разлилась по рту, и она невольно сморщилась. Дохви тихо усмехнулся.

— Кстати, ты не видел его веер? Я хранила его у себя, но он пропал.

— Понятия не имею.

— Дохви…

— Я сказал, что не знаю.

— Не надо так…

Она была уверена, что этот хитрый тигр спрятал его. Дохви ненавидел, когда в главные покои заходили посторонние, поэтому убирался сам. Не было сомнений, что именно он забрал веер.

— Просто верни его. Ты единственный, кто мог это сделать.

— Ты как-то слишком настойчиво просишь.

— Ну, конечно, я…

— Это что, любовный талисман?

— Ах ты ж!..

Притворившись, будто ничего не произошло, Дохви продолжил кормить её.

**********

Присутствие кумихо в их доме, похоже, тяготило Дохви — он не выходил наружу вообще. И отсутствие грохочущих шагов Унсика подсказывало Сохве, что Дохви отправил его разбираться с делами вместо себя.

Неожиданная тишина позволяла им наслаждаться редким, ленивым утром.

Сохва лежала на спине, её голова покоилась на коленях Дохви. Закрыв глаза, она наслаждалась тем, как его пальцы мягко скользили по волосам.

Внешне всё казалось мирным, но внутри неё царил хаос.

Это плохо. Совсем плохо.

Она потеряла веер.

Ей срочно нужно было рассказать об этом Ноксу.

Мысль о том, что она потеряла сокровище кумихо, вызывала у неё страх. Что, если из-за её ошибки с Дохви случится что-то ужасное?

Но стоило произнести слово «кумихо», и у Дохви тут же настораживались уши.

Она даже подойти к гостевым покоям не могла, не вызвав его ярости.

— И-и-и-а-а-а-а…

Изобразив зевок, Сохва потянулась и села.

— Пойду… в уборную.

Дохви лениво наматывал на палец прядь её волос, но теперь просто смотрел на неё.

Опять этот непроницаемый взгляд.

Сохва почувствовала, как у неё вспотели ладони.

— Это… странно. Почему-то в последнее время мне так часто туда хочется…

И что удивительно, ей действительно захотелось.

Она быстро сунула ноги в сандалии у каменной лестницы. Но стоило ей направиться к воротам, ведущим во внутренний двор, как Дохви схватил её за щиколотку.

— Ты ведь в уборную шла. Разве нет?

Сохва замерла, потом медленно повернула голову.

— Ну… я же последнее время жила в комнатах служанок… Мой организм привык к их отхожему месту, вот и всё… Я мигом!

Столь неубедительная отговорка оставила Дохви безмолвным. В панике Сохва выскользнула из внутренних покоев.