Глубокая ночь. Как всегда, Дохви накрыл стол обильной едой, наблюдал, как Сохва ест, затем убрал всё и застелил ей постель в главной комнате.

Разложив постельное бельё и всё приготовив, он всё ещё не спешил уходить. Его большая рука нежно гладила волосы Сохвы. Это приносило ей приятные ощущения, поэтому она не прогоняла его. Едва закрыв глаза, лисица уже начинала клевать носом.

— Спокойной ночи, Сохва.

— Ммм…

Дохви наклонился и мягко поцеловал её в щёку, в его движениях было явное выражение нежности.

Когда дыхание Сохвы стало ровным и спокойным, он погасил свечи и тихо вышел из комнаты.

Прошло уже немало времени с тех пор, как Дохви стал заботиться о её сне.

Сохва всегда считала, что Дохви лишь возвращает долг за то, что она когда-то его приютила, поэтому усердно помогает ей во всех делах. Но сегодня, после разговора с монахом, ей всё начало казаться подозрительным.

Куда он уходит по ночам?

Несколько раз, просыпаясь среди ночи, Сохва видела Дохви, возвращающегося домой, как будто он спешил. В темноте было трудно разглядеть, но его одежда была испачкана, а на лбу и шее выступал пот, словно он только что бегал по горам.

Он следит за мной, чтобы убедиться, что я сплю, а потом убегает?

Хотя Дохви утверждал, что забыл, как возвращаться в свой звериный облик, это всё больше казалось ложью. Он точно выходил на охоту по ночам. Ведь Дохви не любил человеческую еду.

Сохва тихонько скинула тёплое хлопковое одеяло, встала на колени, подползла к двери и проделала маленькую дырочку в бумажной створке.

Глянув наружу, она заметила, как Дохви, одетый лишь в тонкие нижние штаны, вышел за ворота.

Неужели он правда идёт на охоту?

Сохва уже хотела было последовать за ним, но вскоре поняла, что не сможет угнаться за его шагами. Да и её слабый нюх в лесу едва ли помог бы. Гора Ихван, хоть и не такая уж большая, всё же оставалась горой.

Поглядывая на шёлковую постель, которую для неё приготовил Дохви, Сохва вспомнила слова монаха: «Попробуй копнуть под вишнёвым деревом».

Дохви не вернётся до начала часа Быка. Это был её единственный шанс, а то он неотлучно сидел у неё под боком.

Сделав решительный шаг, Сохва бросилась во двор. Пусть и ночью, но её охватило непреодолимое любопытство.

Засучив рукава, она начала копать под вишнёвым деревом и к своему ужасу вскоре наткнулась на огромный череп животного.

— О, Боги…

В страхе она бросила его на землю. Рядом показались другие кости, такие же огромные.

Разглядывая рога, она начала догадываться.

— Косуля?

Не разбираясь в том, как отличить оленя от косули, Сохва лишь задавалась вопросом, зачем эти кости оказались у неё во дворе.

Неужели Дохви и впрямь тигр? Он охотится по ночам и закапывает кости здесь?

Почему же я ничего не чувствую?

Даже при её слабом нюхе она бы почувствовала запах тигра или костей травоядных. Инстинкт должен был сработать, ведь запах хищника — это первое, что чувствует животное.

Сохва долгое время жила с Дохви, но как могла не заметить запах взрослого хищника?

Кроме того, она знала запах Дохви лучше всех — свежий аромат травы, напоминающий кору соснового дерева. Такой запах исходил от него с самого детства.

Нет, Дохви не тигр.

Он носил ей воду, готовил еду, массировал плечи, мыл ноги, стирал её одежду, убирался в доме. Разве мог тигр быть таким добрым и заботливым?

Или он просто откармливает меня, чтобы потом съесть?

Его постоянные предложения поесть, заботливое внимание… Всё это вызывало странные мысли.

Задумавшись, Сохва внезапно услышала странный звук из леса.

Кя!

Её уши, острые, как у лисы, навострились. Среди тихого ночного леса раздавался отчаянный визг.

Лиса. Это точно лиса!

Только в лесу могла быть ещё одна лиса. Судя по звуку, это самец. Половина её сознания радовалась встрече, а другая — удивлялась.

Кя, кя!

Короткий вскрик, наполненный болью, снова пронзил воздух. Потом стало тихо.

Ихван снова погрузилась в обычную тишину.

Лис умер. Сохва вздрогнула, её руки задрожали. Слишком уж спокойно было в этой мирной долине, где косули резвились среди деревьев. Какое же чудовище могло убить лису?

Только увидев, как туман заволок луну, Сохва пришла в себя.

Надо закопать кости до его возвращения.

Торопясь, Сохва старалась замаскировать следы. Но внезапно она услышала лёгкий рык вдалеке. Пусть он был едва различим, её чуткие уши уловили его.

То был крупный зверь, его быстрые шаги приближались, а ветер свистел у него за спиной.

Не обращая внимания на грязные туфли, которые ей подарил Дохви, Сохва побежала к дому, едва успев закрыть дверь за собой.

Зверь пересёк двор. Сердце Сохвы билось так громко, что казалось, его можно было услышать за дверью.

Он уже здесь.

Дрожащими руками Сохва осторожно посмотрела через маленькую дырочку.

Перед ней стоял мокрый Дохви, держа в руках что-то, обвисшее, как мёртвая добыча.

Он что, решил ночью один сходить поплавать? Даже его тёмные волосы были влажными, а тонкие белые штаны прилипли к телу, подчёркивая каждый изгиб.

Дохви резко встряхнул голову, откидывая волосы и стряхивая воду. Каждый его мускул казался живым, дёргаясь под кожей с дикой силой.

Когда это дитя успело так вырасти?

В голове лисицы невольно промелькнула мысль, ведь лицо-то осталось прежним. Белоснежное и нежное, настолько, что его можно было бы принять за девичье, только вот брови стали гуще и выразительнее.

Дохви уже почти скрылся за дверью гостевой комнаты, как вдруг остановился у вишнёвого дерева.

Сохва замерла, перестав дышать. Неужели он догадался, что это я?

Он долго стоял под деревом, уже опавшим от позднелетних плодов, затем медленно повернул голову в сторону, будто что-то высматривая. Его взгляд пронзил землю, под которой были закопаны кости косули, и внезапно он резко развернулся.

Сохва так испугалась, что поспешно поползла прочь от двери и залезла под своё одеяло.

Звуки его шагов приближались к дому.

— Сохва, ты спишь?

Не услышав ответа, Дохви тихо положил то, что нёс, и, слегка приоткрыв дверь, вошёл в её комнату.

Она лежала боком, притворяясь спящей, но по лицу текло что-то влажное — то ли пот, то ли слёзы.

Только бы не открыть глаза. Она пообещала себе ни за что не просыпаться, но когда его прохладные пальцы мягко коснулись её щеки, тело лисицы вздрогнуло.

— Милая…

От слов Дохви Сохву пробрала дрожь.

Его температура была намного ниже её. Хотя это были всего лишь мягкие человеческие пальцы, в голове Сохвы они превращались в огромные лапы с когтями.

— Сегодня, надеюсь, ты не увидишь кошмаров, — добавил он нежным, но тревожным голосом и погладил её волосы.

От этих ласковых слов её пробила новая волна мурашек.

Кя!

Громкий, резкий крик лиса вновь раздался в её ушах, эхом отдаваясь в голове. Задрожав от ужаса, Сохва почти физически ощущала перед собой мощные лапы тигра.

Когда Дохви, наконец, встал и тихо вышел, она смогла выдохнуть. Но что-то изменилось. Там, где раньше она чувствовала себя в безопасности, теперь царил страх.

Сохва не видела, как Дохви превращался в тигра, но странности происходили одна за другой. Эти кости косули, его мокрое тело среди ночи... И, наконец, ужасный крик лиса. Сохву словно предупредили о судьбе, ожидающей её саму.

Из своей комнаты Сохва осторожно выглянула наружу. Дохви стоял под вишнёвым деревом и что-то закапывал. Но он не старался тщательно скрыть это, а просто бросил в землю какой-то предмет и небрежно присыпал его землёй.

Дохви, закончив свои дела, поднялся, стряхнул с себя грязь, и звук хлопающих друг о друга больших ладоней разрезал утреннюю тишину.

Сохва, на коленях вернувшись к своей золотой постели, погрузилась в раздумья, спрятавшись под одеяло.

Опять кости косули?

Но звук и странная, смутная форма не походили на кости. Разве что на недоедённые остатки мяса.

Не стоит задумываться об этом.

Любопытство губит лис, напоминала она себе снова и снова, силясь уснуть.

Пока она ворочалась с боку на бок, внезапно осознала, что между её ног всё влажное.

Переводчица на связи: главы правда гигантские, третью я поделила аж на 4 части.