Тихий полдень. После вкусного обеда Сохва сидела на веранде, попивая женьшень с финиками, сваренный Дохви, и вдруг резко подняла голову.

— Что?..

По безмолвному двору, где остались только голые фруктовые деревья, разлеталась белая пыль. Сохва протянула руку, и лёгкая снежинка опустилась ей на ладонь. Выпал первый снег.

— Дох…

Радостная Сохва уже собиралась позвать Дохви, но внезапно остановилась. Он как раз ушёл, потому что ему нужно было с кем-то встретиться.

Как же жаль, что ей приходится в одиночестве любоваться этим волшебным снегом, который падал мягко, словно цветочная пыльца.

Вот бы Дохви был здесь...

Оставив сожаления позади, Сохва решила впервые за долгое время прогуляться одна.

После гибели охотников на тигров, люди из деревни у подножья горы покинули свои дома, и Ихван теперь была окутана тишиной, почти навевающей скуку.

— Тихо, очень тихо.

Сохва шла по горной тропе. Такая неспешная, одинокая прогулка была ей в новинку.

Хоть дни и становилась холоднее, но каждое утро Сохва чувствовала жар, словно в ней расцветал огонь. Она сильно потела и страдала от этого. Казалось, чем дольше она сидит в комнате, тем хуже ей становится.

Её ноги сами по себе направились к месту, где рос боярышник.

Может, плоды ещё остались?

До встречи с Дохви Сохва практически жила возле боярышника в образе лисы, чтобы хоть как-то поддерживать свою жизнь. В человеческом облике ей нужно было есть трижды в день, а в образе лисы хватало и одного приема пищи.

Но зимой и этого было сложно добиться: ручей замерзал до самого дна, и поймать рыбу становилось невозможно, а лягушки и змеи впадали в спячку. О том, чтобы готовить еду дома, Сохва даже и не мечтала.

Как же мне повезло встретить Дохви.

— Кто здесь?!

Резкий крик раздался из ниоткуда. Сохва осторожно раздвинула кусты и увидела молодого, стройного парня. Она удивленно наклонила голову. Кто это? Лицо его было ей незнакомо.

— Это священная гора, где обитает сам хозяин горы! Разве вы не видели веревку с талисманами на входе в деревню? Людям запрещено заходить сюда!

Голос был настолько громким, что уши звенели. Испугавшись, Сохва зажала ушки, отодвинула ветки и показалась перед незнакомцем.

— А как же вы оказались здесь? Я не гостья, я давно обитаю в этих местах.

Глаза молодого человека расширились от удивления, когда он увидел Сохву. У него были светло-карие глаза и белая кожа — черты, придававшие его облику особую свежесть.

Он замялся, затем ошарашенно указал на верхушку боярышника и спросил:

— В-возможно ли, что эти следы когтей принадлежат вам?

Следы когтей? Сохва подняла глаза туда, куда показывал незнакомец, и увидела множество устрашающих следов тигриных когтей.

Это явно сделал Дохви. Сохва удивилась, но, притворяясь спокойной, всё-таки решила сказать, что это не она.

— Прошу прощения! Простите эту ничтожную душу!

Молодой человек внезапно опустился перед Сохвой на колени.

— Узрев такие огромные и величественные следы когтей, я решил, что их точно оставил самец тигра, а потому и допустил столь глупую мысль, простите меня!

Сохва сглотнула. Этот глупец явно почувствовал запах Дохви на мне, потому и подумал, что следы когтей тоже принадлежат мне, тем самым приняв меня за грозную тигрицу.

— Проявите милость и простите меня, хозяйка горы!

Нет, нет! Я всего лишь рыжая лисица! — слова застряли у неё в горле. Она должна была что-то сказать, но вместо этого Сохва просто прикусила губу.

Незнакомец заметил её колебания и поднял голову, чтобы украдкой взглянуть на неё. Но, встретившись с ней взглядом, тут же в ужасе отпрянул и снова поклонился.

Испуганное лицо, избегающее её взгляда, пробудило в Сохве щекочущее волнение, от которого сердце возбуждённо затрепетало.

Вот что значит быть тигром.

Царь зверей, владыка гор! Грозная тигрица, несущаяся сквозь ветра, покоряющая горные хребты своим рёвом!

— Подними голову, — холодно произнесла Сохва, горделиво вздёрнув подбородок. — Да, я и есть хозяйка этих когтей.

— Благодарю вас! Благодарю, хозяйка горы!

Молодой человек несколько раз поклонился и, неуверенно поглядывая на неё, поднялся. Сохва подумала, что никогда в жизни не чувствовала такого уважения.

Да, раз я сплю в одной постели с тигром, почему бы мне не воспользоваться этим? Немного похвастаюсь, а потом спокойно отправлю его восвояси.

Разве не об этом мечтает каждая лисица — сиять, пользуясь чужим могуществом!

(Прим. пер. "호가호위" — это идиома, буквально переводится как «лиса, пользующаяся властью тигра». Она означает ситуацию, когда кто-то прикрывается чужой силой или властью, чтобы казаться более влиятельным и могущественным).

— Меня часто принимают за самца. Мои когти велики, а тело столь же массивно, что это неудивительно.

Сохва, словно желая похвастаться, протянула руки, едва превышающие размер листа папоротника, и несколько раз сжала и разжала пальцы.

— Все, кто видел эти следы, считали, что я самец.

— Как может быть иначе? Мне довелось встретить немало тигров, но таких впечатляющих следов когтей я ещё не видел.

Сохва замерла. Если он встречал других тигров и остался цел, то, вероятно, сам тоже был тигром.

— Ты тоже тигр?

— Да. Знай я, что это ваша территория, то и близко бы сюда не подошел.

Она принюхалась, но не почувствовала никакого запаха от него. Видимо, опять обоняние притупилось.

После того как ночи под одним одеялом с Дохви превратились в череду мокрых от недержания простыней и приглушённых стонов, Сохва не выдержала и принесла в комнату чёртов лютик. Она надеялась, что если не будет чувствовать исходящий от него звериный запах, ей станет немного легче.

Но юноша, должно быть, неправильно понял её пристальный взгляд, поэтому покраснел от удивления и замахал руками.

— О, нет, нет! Я, хоть и выгляжу красиво, не достоин столь великой госпожи…

Зимой тигры спаривались. Лишь теперь Сохва поняла, о чём он говорил, и нахмурила брови, как это часто делал Дохви.

— Как ты посмел подумать обо мне в таком свете!

Испугавшись, незнакомец снова упал на колени.

— П-простите! Эта ничтожная душа неверно поняла ваши намерения! Простите меня!

Глядя на то, как он стучит лбом о землю, умоляя её о прощении, Сохва быстро смягчилась. Он неплохо умеет льстить. Насколько же глуп этот тигр, раз так её боится?

— Как твоё имя?

— Дэбом.

Дэбом. Довольно подходящее имя для тигра.

— Не поднимай шума и вставай, Дэбом.

— Благодарю вас! Благодарю!

Сохва высокомерно указала глазами за спину Дэбома.

— Что у тебя в мешке?

— А? Это… Я взял немного еды, чтобы перекусить в пути.

— Дай-ка сюда.

Дэбом, низко поклонившись, нерешительно взглянул на Сохву.

— Госпожа, вам это вряд ли придётся по вкусу. Я ведь тот ещё привереда... — смущённо пробормотал Дэбом.

— Эй, не заставляй повторять!

Опешив, юноша поспешно достал мешочек и протянул Сохве. Она резко вырвала его из рук Дэбома и заглянула внутрь.

Там были сушёные лягушки, каштаны, варёные яйца, лепёшки из проса и свежие плоды боярышника. Сохва тут же просияла, но быстро вернула себе суровый вид.

— Что это за жалкие объедки? Дэбом, разве у тебя нет гордости? Мы же тигры, дикие звери, а ты собираешь какую-то мелочёвку… Тьфу!

— Прошу прощения, госпожа…

— Это унижает тигриное достоинство, так что я всё конфискую. Кстати, я тут знаю одну лису, ей точно понравится подобное.

Дэбом тяжело вздохнул и склонил голову.

— Я просто встал на путь Будды, решил не убивать. А тут ещё путь неблизкий мне предстоял, поэтому пришлось взять с собой такую еду...

У него были на это свои причины. Когда Сохва узнала, что Дэбом не убивает, то почувствовала нечто вроде симпатии к нему. Если вдруг догадается, что я лиса, не съест, скорее всего.

— Хм, так тому и быть, возвращаю тебе сумку.

— Спасибо, спасибо, госпожа!

— Только ешь в укромном месте, чтобы не было стыдно. Откуда ты, кстати, пришёл?

— Я с горы Небесных Врат.

— Ты прошёл долгий путь. И что же тебя сюда привело?

Дэбом поклонился ещё раз и тяжело вздохнул.

— А что ещё могло? Прогнали меня.

— Прогнали? Кто?

— Молодой тигр. Такой кровожадный, что даже повелитель загробного мира его бы обошёл стороной.

Страшный тигр!

Глаза Сохвы расширились. Лисица никогда не бывала на той славной горе, где, по слухам, обитают всякие лихие твари, но о тигре с Небесных Врат она слышала. Он был полубогом с невообразимой силой.

— Насколько мне известно, двадцать лет назад он упал со скалы, когда преследовал Имуги на пути в рай. Они оба погибли. Но вот — тигр снова явился. Видать, и в загробном мире не стали терпеть его гнусный нрав.

— Так он, выходит, возродился?

— Да кто его знает. Но всех лис и медведей он уже с той горы изгнал и теперь творит свои бесчинства.

— Лис-то за что?!

— Понятия не имею. Он совершенно невыносим. Думает, будто он король и дух. И если хоть что-то его не устраивает — просто убивает, разрывает и развешивает по горе куски тел. Даже не ест их.

— Ужас какой!

— Тигры, которые пытались там укрыться, тоже все разбежались. Нет никого, кто бы мог с ним справиться. Я изначально не собирался ни с кем сражаться, вот и ушёл спокойно.

И тут Дэбом, будто невзначай, взглянул на Сохву.

— Может, он такой жестокий, потому что без пары? Госпожа, у вас же уже есть пара?

— Есть.

— Да, я сразу понял, уж больно отчётливый запах от вас исходит. Но всё равно советую вам наведаться на гору Небесных Врат. Обещаю, такого зверя вы больше нигде не увидите.

Наверняка Дэбом просто хотел выставить Сохву вон, чтобы самому поселиться здесь, на Ихване. И, конечно, он тот час указал на хмурое небо.

— Здесь нельзя задерживаться. Видите, какая тут погода скверная. Духи злятся, я чувствую. Ещё немного — и быть беде.

Думаешь, я не вижу, что ты задумал? Сохва фыркнула.

— Нет уж, меня отсюда никто не вытеснит. И вообще, я люблю красивых и нежных мужчин. У меня глаз намётанный, так что угодить мне непросто.

— А тот зверь на вид будто дом! С лапами огромными, когтями страшными, так что большинство своих жертв он даже не кусает, а лапой просто — хлоп, и всё!

Дэбом махал руками, показывая, каким могучим был тот тигр. Столь яркое описание заставило Сохву ахнуть.

— А взгляд у него! Глаза светятся так, что ночью ламп и не надо.

— Глупости какие! Да ты будто не тигр, а енот!

— Чего? Ай, да нет же.

Дэбом разразился смехом, но тут же перешёл на шёпот.

— Да к тому же он хорош собой.

— Правда?

— Мой приятель видел его в человеческом обличии. Говорит, взгляд у него глубокий, нос прямой, как хребет горы Куньлунь, а губы так и манят.

— Твой друг, кажется, неравнодушен к этому тигру?

— Да что вы такое говорите, госпожа? Если бы он был самкой, тогда ещё можно подумать... Хотя, признаться, как ни крути, этот злобный тигр — красавец, каких не сыскать… Вон, гляньте-ка, как тот юноша.

Дэбом кивнул в сторону старого боярышника. Там, как на картине, стоял прекрасный молодой человек, который наблюдал за ними.