Сохва прикусила губу. Она чувствовала жгучий стыд, но в то же время не могла категорично возразить Дохви. Когда её охватывало желание, она теряла контроль над телом и оставалась лишь животным, ведомым инстинктами.

К счастью, на этот раз до такого не дошло, но прошлой ночью... дерзкий тигр так искусно обращался с её телом, что Сохва, потерявшись в сладострастии, громко рыдала от удовольствия. Хотя ей было трудно поверить, что она нашла бы и вставила в себя нечто вроде фаллоса, чувство пустоты внизу было слишком явным.

Глубоко вздохнув, лисица медленно потянулась рукой назад. Даже когда Сохва пыталась осмотреть себя с помощью зеркала, это место оставалось скрытым.

Осторожно раздвинув ягодицы, она почувствовала, как его большая рука легла ей на руку.

— Сильнее. Вот так.

Она раздвинула ягодицы до такой степени, что кожа промежности натянулась. В этот момент Сохва была настолько подавлена стыдом, что едва могла дышать.

Это сон или явь? Если бы только это было дурным сном...

Лисица уткнулась лицом ему в бок, чтобы хотя бы немного спрятаться. Уши горели алым. Сам факт того, что Дохви смотрит на неё так внимательно, заставлял Сохву дрожать, дыхание у неё сбивалось.

Дохви же не замечал её состояния, словно был лекарем, внимательно осматривающим рану.

— Всё очень красное. Изначально оно было нежно-розового цвета.

Он неторопливо раздвинул половые губы, затем слегка коснулся клитора.

— А-а! — вскрикнула Сохва и запрокинула голову в знак протеста. — Не трогай... просто смотри.

Лицо у неё было залито румянцем.

Дохви усмехнулся.

Нижние губы текут, а верхние говорят обратное. Что за дерзкая лиса.

Эти слова лишь разожгли его желание ещё сильнее. Её лукавое поведение раздражало.

— Ладно, не буду трогать, — с притворной добротой сказал он.

Сохва, успокоенная этим, вновь уткнулась ему в бок.

— Там не порвалось?

Его пальцы вновь раздвинули её губы, и маленькое отверстие, похожее на зёрнышко риса, едва заметно сжималось и разжималось. Ещё одна капля жидкости скатилась вниз, и Дохви тихо усмехнулся.

— Не порвалось. Всё в порядке.

До того как я вошёл, это место было так плотно закрыто, что его невозможно было найти. Но стоило взглянуть, как стало ясно: вот она, та самая дырочка, куда мой член всю ночь входил. Она истекает непристойной влагой и не переставая сжимается и разжимается, словно умоляя взять её снова. Это доказательство того, что Сохва — моя самка.

— Но знаешь, там что-то явно осталось.

— Что?

— Смотри, течёт же, хотя я тебя не трогаю.

Сохва промолчала, но и сама это чувствовала. С тех пор как она начала осматривать себя, всё было сухо. Но стоило ей раздвинуться перед ним, как влага тут же начала сочиться.

Дохви сжимал и разжимал бедра, медленно двигаясь, и из-за вязкой влаги раздавались похабные звуки, когда отверстие то закрывалось, то вновь открывалось.

— Похоже, глубоко там, — сказал он.

Сохва сглотнула. Вопреки её воле дыхание становилось тяжелее, а влаги — всё больше. Лежа на животе, она чувствовала, как влага стекает вниз, до уретры, а затем до клитора. Это щекотливое ощущение заставляло лисицу невольно подёргивать ногами.

В отличие от её тела, уже покрытого жаром, Дохви казался полностью бесчувственным и равнодушно спросил:

— Вытащить?

Голос у него был спокоен, словно если она не ответит, то он сразу же натянет на неё нижнее бельё. Молчание длилось несколько секунд.

— Если тебе не нравится, что я касаюсь тебя, значит, ничего не поделаешь.

Без всякого сожаления Дохви спокойно убрал руку с её лона. Сохва, у которой тот час сжалось сердце, воскликнула в отчаянии:

— То... Это... Можешь... вытащить?

Дохви улыбнулся и, приняв серьёзное выражение лица, произнёс:

— Ради тебя я сделаю это.

Повернувшись, чтобы взглянуть на Сохву, которая прятала лицо у него под боком, Дохви приподнял ей ягодицы.

— Может быть холодно.

Послышался звук открывающейся пробки. Едва он закончил говорить, как что-то холодное и тупое коснулось её входа.

— А-а-а! Что... Что это?! — закричала она.

Сохва начала дрыгать ногами, и Дохви шлёпнул её по ягодице — не больно, но так, что она вздрогнула.

— Тихо.

Сладкий аромат разлился по комнате. Он налил вязкую жидкость в её влагалище, затем отложил маленький кувшин в сторону. Сохва проследила взглядом за его рукой.

— Что это? Где ты это взял?

— Кое-кто дал.

Его лёгкий ответ не остановил её любопытство. Чем больше она думала, тем более странным это казалось: Дохви был слишком умел в этих делах. Как так может быть? Ведь, насколько она знала, он тоже должен был быть девственником!

— Кто? Кто дал тебе такое? Разве у тебя есть кто-то, кроме меня? Кто?

Она собиралась спросить, где он встретил этого человека, но в этот момент его длинный и толстый палец вошёл в неё без предупреждения.

— А-а!

Он проник глубоко, касаясь её костей, и ощущение наполненности было таким сильным, что Сохва замерла. Сколько же пальцев он вставил? Всего один средний палец, но и этого казалось слишком много.

— Мм...

Вагинальные стенки настолько плотно обхватывали палец, что она словно могла видеть каждый сустав перед глазами.

— Где-то услышал, — сказал он.

Дохви начал двигать пальцем вверх и вниз.

— А! А! А!

Раздавались похабные, чвакающее звуки. Пальцы ударяли в верхнюю стенку влагалища, и Сохва удивлялась, насколько быстро она начинала мокнуть. Его колено давило ей на живот, сжимая и её лоно.

Его рука, словно черпая воду, издавала булькающие звуки, и дыхание Сохвы участилось. Глаза закрылись, и по телу распространилась волна наслаждения.

Когда она была на пороге оргазма, Дохви вдруг остановился.

Нет... Нет... Сохва бормотала, мотая головой, но его палец скользнул наружу.

— Ах.

От этого движения Сохва вздрогнула и посмотрела на него умоляюще.

— Похоже, внутри ничего нет, — сказал Дохви, глядя на неё, словно ничего и не произошло, и весело улыбнулся.

Его лицо казалось настолько спокойным, что трудно было поверить, что он только что касался её.

— Дохви... Дохви...

Сохва покачала головой, умоляя его не останавливаться. Ощущение пустоты между ног сводило с ума. Она покачала бёдрами, словно хвостом, но Дохви остался неподвижен.

— Пожалуйста... Пожалуйста... Сделай так, чтобы мне было хорошо, как вчера… Пожалуйста…

Сохва тёрлась промежностью о его колено, тяжело дыша.

— Там... Там так щекотно. Щекотно, не могу больше терпеть.

— Где именно?

— Дохви...

Сохва выглядела так, будто сейчас разрыдается. Её глаза, как ягодки, наполнились влагой. Дохви нежно погладил лисицу по волосам, а затем коснулся маленьких губ.

— Где именно?

Его голос звучал так твёрдо, словно он был готов услышать это от неё, и в конце концов Сохва разрыдалась.

Проклятый тигр! Проклятый тигр! Кто довёл меня до этого состояния, кто сделал такой развратной?!

Стыд и позор переполняли её и вот-вот готовы были разорвать.

Разозлившись, она топнула ногой, но сверху раздался смех.

Как только Сохва подняла глаза, полный слёз и злости, её ягодицы снова раскрылись.

— А-а!

Пальцы у неё на ногах разогнулись от мгновенного удара по тому месту, которое так сильно зудело. Будто в попытке загладить свою вину, Дохви входил и выходил резко и глубоко, с силой двигая запястьем.

— Ах... А! А!

— Ты такая милая, я просто с ума схожу, — пробормотал Дохви, продолжая входить в неё пальцами.

Он притянул Сохву к себе и начал покусывать за ухо и шею.

— Я хочу проглотить тебя. С головы до пят.

— А-а... Ах... А-а!

Дохви стиснул зубы, чувствуя, как она близка к оргазму.

— Хочу, чтобы поскорее наступил гон. Тогда я засуну свой член в эту киску и больше никогда его не достану.

Пока они развлекались, солнце село, и луна взошла. С каждым прожитым днём ночи становились длиннее. Впереди их ждала суровая зима.

Конец восьмой главы