Ночью шёл сильный дождь.

Проснувшись ближе к полудню, Сохва тяжело застонала от боли. Наверное, так чувствует себя человек, которого били дубинкой.

У неё сильно болели ягодицы. Тело Дохви было слишком твёрдым, а ей пришлось всю ночь сидеть на нём, поэтому Сохве казалось, что бёдра покрылись синяками.

Кроме того, болело между ног, а особенно то место, куда входил Дохви.

Ах, беда... Что же мне теперь делать?

Сохва не знала, что Дохви уже проверил её, пока она спала, и убедился, что всё в порядке. Она с нетерпением ждала, когда тигр оставит её одну.

— Чем бы тебя сегодня накормить, моя милая лисичка?

Однако этот жестокий тигр был похуже любого зверя и не думал отходить от неё, будто приклеенный.

— Может, пожарить перепёлок? Или дать тебе спелую хурму?

Сохва была настолько потрясена, что не могла понять, были ли события этой ночи сном или реальностью, поэтому лежала, повернувшись к нему спиной.

Хм, не хочу с ним знаться!

Ей было слишком стыдно вспоминать, как она обмочилась, сидя у него на животе. Он ведь намеренно довёл её до такого состояния, разве нет? Сейчас Сохва и видеть его не могла.

И в этот момент желудок издал голодный звук. Проклятое брюхо! Сохва посмотрела на него с упрёком.

Большая рука мягко приблизилась и обвила её живот. Дохви тихонько поднёс губы к её уху.

— Моя маленькая собачка проголодалась.

Чарующий голос звучал низко и проникновенно. Сохва вдруг поёжилась, ухо защекотало.

— …Я ведь лиса, — пробурчала она обиженно.

Дохви, невзирая на её недовольство, лишь улыбнулся. Похлопав Сохву по округлым ягодицам, он нежно поцеловал её в щёку, а затем поднялся.

— Скоро принесу поесть.

Сохва ничего не ответила. Как только Дохви вышел из комнаты, она опустилась на пол и, чувствуя, как её переполняет стыд, затопала ногами.

Поздний обед был роскошным. Белый рис, суп из говяжьих рёбер, оладьи из капусты, жареный горбыль и запечённые перепела.

Сохва любила перепелов, но особенно её радовал горбыль, с которого капал сок, — её любимое блюдо. При виде рыбы у неё текли слюнки.

После долгой ночи любви голодная Сохва подчистила весь стол.

Рис был таким, как она любила — плотным, рассыпчатым, — а ореховый вкус особенно радовал. Суп из говяжьих рёбер отличался насыщенным бульоном, а сами рёбра можно было с аппетитом обгладывать. Капустные оладьи были нежными, и, окуная их в соевый соус, Сохва наслаждалась каждым кусочком. А запечённые перепела были даже мягче курицы — тут и говорить нечего.

— Когда ты ешь с таким удовольствием, становишься ещё прекраснее, — сказал Дохви, любуясь ею.

Сохве это очень не нравилось, но что поделаешь — всё было так вкусно! Этот жестокий тигр слишком хорошо знал, как её усмирить.

Доев всё и расправившись даже с хурмой, которую он принёс на десерт, она чувствовала, что живот вот-вот лопнет.

Еда была вкусной, но Сохва всё время ерзала. Там, где должно было быть крепко закрыто, всё ещё ощущалась его злосчастная дубина, и это чувство никак не проходило.

Явно что-то оставил внутри. Этот негодяй точно что-то засунул.

Иначе как объяснить, что закрытое место всё ещё кажется распахнутым? Словно там что-то застряло. До сих пор её низ ощущался как пустота.

Полежав немного, Сохва дождалась, когда Дохви выйдет, чтобы убрать стол, и тут же закрыла дверь на засов, а затем достала маленькое зеркало.

Проворными руками она подняла юбку, сняла нижнее бельё и, присев перед зеркалом, раздвинула ноги.

— Ха-а.

Из-за этого проклятого тигра мне приходится делать такие вещи.

Сохва, ни разу не видевшая своих интимных мест, вертела головой туда-сюда. Но из-за юбки и тени ничего толком не было видно.

Промучившись некоторое время, она сменила позу. Поставив зеркало сзади, встала на четвереньки, выгнула спину, как кошка, и выпятила ягодицы.

Вижу, вижу!

Но её плотно сжатое место всё ещё скрывалось между округлыми ягодицами.

— Проклятье…

В конце концов, Сохва раздвинула ягодицы руками. На дворе стоял белый день, но раз уж она была одна, то какая разница?

Больше лисицу волновало то, как там её распухшее лоно. Место, которое всю ночь подвергалось истязанию, выглядело ненормально даже для неё самой.

— Ох ты ж…

Раскрасневшаяся плоть была воспалённой. Стоило ей слегка раздвинуть припухшие половые губы, как внутри показалась маленькая дырочка, похожая на перегоревший фитиль. Именно это место приняло в себя Дохви.

Собственное тело казалось ей удивительным — как может такое место вообще существовать? Сохва, преодолевая боль в коленях, ещё больше выпятила ягодицы, изучая своё отверстие через зеркало.

Но внутри ничего не было, и даже палец с трудом поместился бы туда — настолько узким и неглубоким выглядел проход.

Как туда вообще могла поместиться его огромная дубина?

Так сильно сосредоточившись на том, чтобы рассмотреть своё место в неудобной позе, Сохва совсем не услышала, как кто-то вошёл в комнату.

— Помочь посмотреть?

Сохву охватила паника, и она кубарем покатилась вперёд, когда услышала голос над головой.

Она ведь вставила ложку в дверную щеколду! Как он вообще смог войти?

Сгорая от стыда, Сохва подняла глаза, чтобы встретиться взглядом с Дохви. С её позиции, лёжа у его ног, он выглядел гигантом, словно гора. Губы судорожно произнесли бессвязное оправдание.

— Я... просто подумала, что там что-то застряло... или сломалось... вот и…

— Вот как.

Дохви улыбнулся, его губы изогнулись в довольной улыбке. Он опустился на одно колено и погладил Сохву по голове.

— Моя милая собачка.

— …Я лиса.

— Моя милая лисичка.

Его нежный голос заставил Сохву зажмуриться. Стыд был невыносимым. Она поспешила натянуть бельё, но его рука оказалась быстрее.

— Дай-ка взгляну.

Он уже ранним утром протёр её тело и внимательно осмотрел, чтобы убедиться, что ничего не порвалось, и то место оказалось в порядке. Но Дохви предпочитал сделать вид, что ничего не знает.

— Если что-то действительно сломалось, будет плохо.

— Всё... всё в порядке, — поспешила ответить Сохва, — кажется, всё нормально.

Она попыталась подняться, но он сильными руками подхватил её за подмышки и усадил себе на колени.

— Дохви!

Сохва чувствовала себя неловко. Её маленькие ягодицы были оголены, и в этой позе, на коленях Дохви, который был намного младше неё, она не знала, куда деваться от стыда.

Ей было унизительно находиться в положении ребёнка, готового получить по попе.

— Отпусти меня! Немедленно отпусти! Пожалуйста, так нельзя!

Сохва отчаянно пыталась вырваться, но его сила превосходила её, и она не могла высвободиться из крепких рук Дохви. Он легко перевёл лисицу в положение, удобное для осмотра ягодиц.

Она уже знала, что невозможно вырваться из его хватки. После стольких попыток Сохва, поняв бесполезность сопротивления, в конце концов опустила голову и уткнулась ему в бок, желая, чтобы всё поскорее закончилось. Над головой прозвучал низкий смешок.

— Молодец.

Зажмурившись, она лишь радовалась, что Дохви хотя бы не видит её красное от стыда лицо.

— ...Давай, смотри уже. Всё ведь в порядке?

— Кто знает...

Холодная рука внезапно раздвинула ей ягодицы. Сохва дёрнулась от неожиданности, и Дохви на миг задержал взгляд на сжатом, словно скромный бутон, отверстии.

Как может быть, что даже здесь так красиво?

В дневном свете, когда он мог разглядеть её лучше, она казалась ещё прекраснее. В этой лисе не было ничего некрасивого — даже её ноги и маленькие пальцы были грациозными.

Но что-то привлекло его внимание. Как нектар на цветке, капля густой жидкости медленно стекала по её лону.

— Всё посмотрел? Всё в порядке? — тихий голос Сохвы, приглушённый тем, что она уткнулась ему в бок, прозвучал тревожно.

Дохви, убирая руки от её мягких, словно рисовая лепёшка, ягодиц, равнодушно ответил:

— Надо раздвинуть шире. Плохо видно.

— …

— Чем быстрее проверим, тем быстрее закончим. А вдруг что-то осталось внутри?

— Ты же и так знаешь.

— Ну откуда мне знать? Может, разгорячённая от течки лиса, которой всю ночь было мало моего члена, вставила в себя деревянный фаллос.

Сохва прикусила губу. Она чувствовала жгучий стыд, но в то же время не могла категорично возразить. Когда её охватывало желание, она теряла контроль над своим телом и оставалась лишь животным, ведомым инстинктами.

К счастью, на этот раз до такого не дошло, но прошлой ночью... дерзкий тигр так искусно обращался с её телом, что она, потерявшись в сладострастии, громко рыдала от удовольствия.

Хотя Сохве было трудно поверить, что она нашла бы и вставила в себя нечто вроде фаллоса, чувство пустоты внизу было слишком явным.