Из того места, куда проникал Дохви, исходил влажный звук скопившихся соков. Затем оттуда вырвался струящийся поток, который не прекращался. Обняв Дохви за шею, Сохва всхлипывала, но он не обращал на это внимания, продолжая двигаться внутри неё. Плюх, плюх — при каждом толчке брызги разлетались вокруг. Место, где их тела соединялись, было насквозь влажным.

Долго терзая её изнутри, Дохви крепко держал Сохву за бёдра и резко входил в неё сверху вниз.

— А! А-а…

Наполняющее до самой глубины ощущение от его семени было слишком интенсивным, почти болезненным. Его было так много, что казалось, живот вот-вот лопнет.

— Вынь… Вытащи, пожалуйста! Дохви… быстрее… Дохви!

Он нахмурился, тяжело дыша, и впился зубами ей в шею. Подобно хищнику, который оставляет след на теле подчинённой добычи, он кусал её так сильно, что Сохва снова дошла до вершины.

— А-а!

Её рот приоткрылся, взгляд расфокусировался. Дохви продолжал толкаться, впиваясь в неё так, что головка члена стучала по самому дну её лона, пока он опустошался внутри.

Сильная волна наслаждения затмила ей сознание. От его рычания и того, как он держал её за шею, Сохва не могла дышать. Волнующие ощущения, исходящие одновременно сверху и снизу, грозили лишить её чувств.

Дохви спешно припал к губам Сохвы, проводя языком по ним и по щеке. Почувствовав колючую щетину, Сохва с трудом начала приходить в себя и смогла сделать вдох.

— Ха-а…

При каждом глубоком вздохе хрупкие рёбра девушки приподнимались, а её плоть пульсировала вокруг члена, ещё крепче удерживая его внутри.

Когда долгая эякуляция подошла к концу, Дохви начал двигаться круговыми движениями в её влажном, забитом семенем нутре. Эти движения напоминали хищника, который наслаждался итогами удачной охоты.

Но Сохва была на пределе сил. От резких ощущений она дёрнулась. Её вход расширился, и толстая, твёрдая головка при каждом движении тёрлась о самую глубину влагалища.

— Хватит… хватит, пожалуйста. Ха-а…

Сохва, захлёбывающаяся в волнах удовольствия, выглядела невероятно привлекательно. Дохви осторожно опустил её ноги и оставил лёгкий поцелуй на щеке.

— Моя лисичка.

После разрядки он снова стал ласковым и заботливым, каким она привыкла его видеть.

Но Сохва была ошеломлена этим опытом. Говорят, никому нельзя доверять, но она никак не ожидала, что Дохви поступит с ней так грубо.

Ох, такое я больше не переживу. Просто не смогу.

Как бы они ни были близки, должна же быть хоть какая-то этика. Дохви совершил с ней такое непотребство, несмотря на то, что она всегда заботилась о нём, спасла его и растила. Если это повторится, живот точно пронзит болью, или низ просто разорвётся на части.

Совсем обессиленная, Сохва попыталась оттолкнуть крепкий торс, который полностью прижимался к ней.

— Вынь… просто вынь…

Оно чуть ослабло, но всё ещё оставалось тем пугающим, угрожающим орудием, готовым в любой момент снова забиться в неё. Его форма, покрасневшая, бугристая, выглядела очень страшной, и, видимо, действовало оно не менее пугающе.

— Ещё разок.

— Что? Ты с ума сошёл?

Сохва, в панике глядя на него, тут же вспыхнула от смущения, а Дохви лишь тихо рассмеялся.

— Тебе ведь понравилось, я всё слышал.

— Это… это…

Она покраснела до самых ушей и запнулась, не находя слов, но Дохви больше не слушал её. Обняв Сохву за хрупкую спину, он резким движением перевернул её.

— А-а!

Твёрдый член всё ещё двигался внутри, словно намеренно разрывая её на части. Теперь Сохва оказалась верхом на Дохви, который лежал, сложив руки за головой, и спокойно наблюдал за происходящим.

Сквозь бумажные окна проникал лунный свет, падая на её обнажённое тело, влажное от пота. Гладкая кожа блестела, испещрённая красными следами — результат его неистовой страсти.

Особенно выделялись округлые груди с напряжёнными, словно окрашенными в алый цвет, сосками. Они казались удивительно красивыми.

— Просто восхитительно. Ты прекрасна, — произнёс он, сжимая соски обеими руками, теребя их, будто не мог насытиться этим видом.

Сохва, опираясь ладонью на его твёрдый, как камень, пресс, отстранилась назад. Под весом её тела Дохви проникнул глубже, вызвав у неё стон, полный подавленного смущения и усталости.

— Дохви, я больше не могу… Хватит, пожалуйста. Вытащи… Я умоляю… — голос у неё дрожал, в нём слышалась искренняя мольба.

Смущённое выражение её лица было таким трогательно милым, что Дохви поднялся, обхватив Сохву затылок, и наклонился ближе.

— Прошу… Давай закончим на этом, ладно? — она изо всех сил избегала его поцелуев, отклоняясь назад и нервно подёргивая бёдрами.

Её мольбы и смятение выглядели настолько очаровательно, что, не удержавшись, он подхватил её ноги, закинув их себе на предплечья. Плотно сжав её ягодицы, он резко дёрнул Сохву на себя, погружаясь до самого конца.

— А! А-а… Ах! — голос лисицы срывался на хриплый стон, пока вздувшаяся головка члена тёрлась о внутренние стенки, и стержень наполовину выскальзывал из неё.

Оргазм, пусть и лёгкий, обрушился на Сохву внезапно, лишив сил. Тело обмякло, но она с трудом вытянула руку назад, опираясь на его бедро, чтобы хоть как-то удержаться. Однако, оказавшись в такой позе — верхом на Дохви с широко разведёнными ногами, — она посмотрела туда, где их тела соединялись, и ощутила, как жар вспыхнул на лице, грозя прожечь кожу.

На рельефном, будто высеченном из камня прессе, блестела влажная каша из их смешавшихся выделений, которая стекала из её входа. Красный столб, весь во вздувшихся венах, был измазан белой жидкостью и представлял собой по-настоящему грязное зрелище. Головка, не до конца сдувшаяся, застряла внутри и мешала ему полностью выйти.

— Так не получится. Если кончить ещё раз, тогда, может быть, смогу вытащить.

Низкий голос Дохви прозвучал пугающе спокойно.

От этих жутких слов глаза Сохвы широко распахнулись, а лицо моментально побледнело. Она отчаянно замотала головой.

— Нет! Я больше не выдержу. Мне кажется, живот просто разорвётся!

— Не я должен кончить, а ты.

Дохви усмехнулся, не сводя взгляда с пульсирующего входа.

— Ты обещала сделать это на мне, помнишь?

На самом деле, она обещала сесть ему лицо, но и эта поза была не менее удовлетворительной. Лоно открывалось перед ним во всех подробностях: было удобно его трогать и проще проникать.

Пальцы, ласкавшие бёдра и ягодицы, теперь скользнули выше, и Дохви раздвинул половые губы. Затем он резко ударил снизу вверх.

— А-а!

Сохва вскрикнула, когда огромная головка вновь ворвалась внутрь. Ноги невольно затряслись от переизбытка болезненных и одновременно приятных ощущений.

Дохви круговыми движениями массировал клитор большим пальцем и продолжал вбиваться внутрь резкими, глубокими толчками. Из её входа текла сперма, всё стало липким и раздавался влажный, громкий, чавкающий звук.

— А! А! Ах!

Стоны звучали всё громче, когда из-за нового угла проникновения член начал ударяться в верхнюю стенку влагалища. Эти тяжёлые, глубокие толчки отзывались вибрацией по всему телу, вызывая у Сохвы мурашки и усиливая её возбуждение до предела.

А длинные и крепкие руки Дохви тем временем сжимали, тёрли и ласкали самые чувствительные места и поглаживали нижнюю часть живота.

— Чувствуешь, как глубоко он внутри? — прошептал он, продолжая щупать чуть ниже пупка.

Каждый раз, когда Дохви вталкивал член, её плоский живот слегка выпирал, а когда выходил — снова втягивался. Он ощущал это ладонью.

Видеть, как член входит и выходит, а также чувствовать это рукой, только сильнее возбуждало его, и Дохви ещё глубже убеждался в том, что Сохва — полностью его.

Он издал тихий стон и ускорил движения бёдрами, беспощадно вбивая член, словно пробивая её насквозь. Сохва не могла больше сдерживаться и издавала громкие, почти вопящие стоны.

— А! А-а!

Её тело дернулось в конвульсиях от сильного оргазма, а вход во влагалище сжимался и отпускал член снова и снова. Дохви продолжал грубо двигать бёдрами, словно копая глубже, каждый раз больно сжимая её ягодицы.

— А...! А! Хватит... Хватит...

Каждый раз, когда огромная головка члена ударялась о чувствительные стенки, мозг Сохвы будто взрывался. Она больше не могла контролировать своё тело.

В этот момент её охватило такое чувство, что она вот-вот обмочится. Как только Сохва поняла это, она уже не могла остановиться. Сил на то, чтобы напрячь мышцы внизу, совсем не было.

— А! Остановись! П-прекрати... Дохви! Я... я сейчас обмочусь!

Он слегка улыбнулся и нежно надавил на клитор. Его движения были быстрыми, словно тигр подгонял её.

— Мочись, — низким голосом Дохви издал приказ.

Бёдра Сохвы сильно задрожали.

— А! Н-не надо!

Когда Дохви вонзился особенно сильно, из неё хлынула струя. Её вход то сжимался, то расслаблялся, снова и снова прижимая к себе член. Тонкая струя разлеталась в разные стороны, как только он касался мочеиспускательного канала.

— Не надо! Не трогай!

Руки и ноги у неё тряслись, отказываясь слушаться.

— А... А-а-а!

От наслаждения, затуманившего сознание, Сохва издала высокий стон и закричала. Увидев, как она корчится, Дохви испытал такой прилив возбуждения, что тут же начал яростно двигать бёдрами.

От столь эротичного зрелища он и сам долго сдерживаться не мог.

Вонзившись глубоко в её нутро, он с силой выплеснул сперму, словно струю мочи. До тех пор, пока долгий процесс семяизвержения не закончился, Дохви крепко держал Сохву за ягодицы и не отпускал её.

— А-а! А-ах...

Она закричала, а затем обмякла и рухнула на него. Дохви, обняв слабое тело Сохвы, продолжал покусывать её шею, не останавливая движения бёдер.

— Хм-м... Ух...

Сохва рыдала и внутри, и снаружи. Смешавшиеся семя и её собственные соки обильно покрывали место, где их тела соединялись, отчего было невероятно скользко.

Дохви, держа ослабевшую Сохву, другой рукой поглаживал место их слияния, где её напряжённое отверстие, растянутое до предела, жадно его обхватывало. Эта теснота, созданная именно для него, разжигала в Дохви желание.

— Знаешь, как хорошо сейчас? Ты, кажется, идеально под меня подстроилась.

Ощущение, что Сохва принадлежит ему целиком, накрывало его, заставляя действовать жёстче. Вспышка возбуждения лишила Дохви самоконтроля, и он без колебаний почти полностью вытащил член, чтобы вновь вбить его до самого корня с глухими, глубокими толчками. Каждый раз, когда чувствительная головка тёрлась о её внутренние стенки, Сохва подскакивала, как рыба, выброшенная на берег.

Даже после семяизвержения Дохви не торопился выходить, продолжая наслаждаться её телом до самого рассвета. Только когда выбившаяся из сил Сохва уснула, он наконец-то вытащил заметно уменьшившийся член.

С нежностью убрав с её лба влажные от пота пряди чёрных волос, он шепнул ей на ухо:

— Когда начнётся течка, я сделаю это сзади. Уверен, тебе понравится.

Но Сохва не могла ответить. Измученная яростным наслаждением ночи, она крепко спала.