Сохва родилась в облике лисы: туловище белоснежное, хвост чёрный. Братьев и сестёр у неё было ровно одиннадцать. Так как это было «чистокровное зачатие» в зверином облике, а не в человеческом.

Но родители Сохвы не могли заботиться обо всех одиннадцати отпрысках. Не похожая на остальных красных лис, с маленьким телом и странным окрасом, Сохва с раннего детства должна была покинуть территорию стаи.

Почему ей пришлось уйти от любимых родителей и проказливых братьев и сестёр, она тогда понять не могла. Но с годами Сохва постепенно осознала: её просто бросили.

Так, скитаясь в одиночестве, она нашла себе пристанище здесь, в горах Ихван. У подножия горы, далеко внизу, располагалась деревня людей, но в горы поднимался разве что один старый могильщик. Очень тихое место.

Как-то раз, едва выживая на ягодах, птичьих яйцах и лягушках, она наткнулась на него.

С самого утра в ясном небе летала зловещая чёрная птица. В тот день Сохва нашла умирающее чёрное животное.

Шёрстка его местами отливала коричневым, было оно не столь милым, как котёнок, но и на хищника не тянуло — скорее просто забавное существо.

— Это дикая кошка, точно, — решила она.

Ни разу не видевшая тигра и ничего не слышавшая о них в горах Ихван, Сохва приняла его за дикого кота с отметиной в форме 王 на лбу. Лапы у него были удивительно большие, а окрас и вовсе странный.

— Но разве бывают чёрные дикие коты?

Если есть такие, как я, белёсые красные лисы, отчего бы не быть и чёрным диким кошкам?

— Ты, видимо, тоже мутант. Жалкий, бедный зверёк.

Люди часто держат у себя милых зверушек. Наверное, этот был когда-то забавен, его взяли в дом, а через несколько лет, когда подрос, выбросили. К тому же чёрный цвет всегда считался зловещим.

Глаза его были закрыты, всё тело окровавлено и насквозь промокло — зрелище до того жалкое, что Сохва не смогла пройти мимо и принесла малыша домой. Какой бы зверь ни был перед ней, ей было жаль его, и она решила приютить существо, пока оно не поправится.

Осторожно помыв тело, покрытое кровью, она заметила рану возле пупка. Всё было настолько повреждено, что нельзя было разобрать, то ли это кусок плоти, то ли кровеносный сосуд, свисавший безжизненно.

К счастью, спустя несколько дней, кровь подсохла и рана затянулась, но зверёк всё это время оставался в полуобморочном состоянии, только и делал, что спал.

— Размером-то он вроде взрослый...

Присмотревшись и немного ухаживая за ним, она увидела, как он распахнул глаза.

— Золотые глаза. Красивые какие, — улыбнулась она.

Никогда не бывавшая матерью и не ухаживавшая за детёнышами, Сохва не знала, что перед ней тигрёнок, и приняла его за больного дикого кота. Лисица предложила ему самое мягкое и сладкое из того, что ела сама, — он охотно принял угощение.

Так она заботилась о нём несколько дней, и вскоре малыш начал понемногу ходить, издавая забавные звуки — ваанг-ваанг, кяанг-кяанг.

С тех пор как стая бросила её, Сохва жила в полном одиночестве. Теперь в доме появился кто-то ещё, пусть и такой маленький, и это её радовало всё больше.

С тех пор как он начал ходить, зверёк не отходил от неё ни на шаг, словно следуя за ней, чтобы поблагодарить за заботу. Так ей казалось.

Как-то раз, услышав, что под горной вершиной спеет летний виноград, Сохва решила подняться в горы и, как обычно, положила зверька в корзину для фруктов.

Но тот, кто раньше спокойно влезал в корзину, уже не умещался в ней.

— А? Почему она вдруг стала маленькой? — озадачилась она.

Подержав корзину и оглядев её со всех сторон, Сохва взглянула на своего питомца.

Чёрная с коричневыми полосами зверушка смотрела на неё блестящими глазами.

Неужели он вырос? Или... корзина стала меньше?

Изначально зверёк был крошечного размера, ровно чтобы поместиться в корзине. Сохва с сомнением подняла его.

— Ох, какой же тяжёлый!

Кот лежал смирно, так что руки затекали. Сохва забеспокоилась: пока видела его каждый день, не заметила, как он вырос и стал тяжелее.

Значит, он растёт? И будет ещё больше?

Вскоре она поняла, что зверёк уже больше её истинного облика. Раз он больше лисы, естественно, он тяжёлый.

— Дикие коты бывают такими большими?

Разве они не меньше лис? Сохва видела дикого кота очень давно и не могла точно сказать, какой у него должен быть размер. Впрочем, она и ястреба от орла не могла отличить.

— Почему ты растёшь? Ты же вроде уже взрослый?

Он мяукнул, наклонив голову, будто понимая её, а будто и нет. Странно, но он как будто не понимал ничего, что ему было невыгодно, и отлично понимал всё остальное.

— Ох, не зря же ты так много ешь.

После долгих раздумий Сохва пришла к выводу: Раз ешь много, значит, и растёшь.

— Но теперь я тебя не понесу. Ты остаёшься дома. Мне надо идти за виноградом, а то еноты всё съедят.

Сохва облизнулась, вспомнив кисло-сладкий вкус винограда. Она в спешке собралась и уже собиралась выйти, когда питомец начал возмущённо пищать.

— Нет, я не могу тебя нести. Ты слишком тяжёлый, — строго сказала она, закрыв дверь.

Тогда зверёк начал бить в дверь своими мягкими лапами, будто собираясь её снести.

Ну и характер!

Сохва вздохнула и открыла дверь. Питомец поспешно выбежал и встал рядом с ней.

— Куда ты пойдёшь на этих мягких лапках? Тропа непростая.

Но он без устали карабкался по горному склону, даже обогнал Сохву, что шла, опираясь на палку.

Разве все дикие коты такие выносливые? Больше, чем лисы?

Она изо всех сил пыталась не показать усталости, что только усугубляло положение. Сохва еле-еле собрала виноград и, вернувшись домой, слегла на несколько дней.

Видя, что Сохва не показывается в горах, её навестил енот.

— Заболела? — спросил Хоён.

Енот Хоён был хорошим знакомым Сохвы, также чистокровным ёкаем. Ихван не была большой горой, и крупных хищников здесь не водилось. Они часто навещали друг друга, чтобы справиться о здоровье.

Хоён был приветливым для енота, но в целом резким и грубым на язык.

— Беспокоился за тебя, вот и пришёл, — сказал он, принеся корзину с абрикосами и сливами, но тут же вздрогнул, увидев «его».

— Ах, что это такое?

Зверёк, что до этого вёл себя спокойно, вдруг ощетинился на Хоёна. Впервые Сохва увидела его клыки.

— Эй, дура, где ты тигра подцепила? — возмутился Хоён, но больная Сохва лишь рассмеялась и махнула рукой.

— Тигр? Да это же дикий кот, болван.

— Хватит нести чушь и выброси его немедленно!

Перепуганный до полусмерти, с торчащими ушами и хвостом, Хоён с визгом пустился наутёк.

Сохва смотрела, как он улепётывает, размахивая хвостом, но не придала этому особого значения. Енотам вообще свойственно быть такими паникёрами.

Хм, откуда бы взяться тиграм в горах Ихван?

Тем более зверёк уж слишком мал для тигра. Говорят, тигр огромен, как дом, а лапы у него величиной с крышку котла. А этот был всего лишь чуть крупнее её истинного облика.

— Ты что же, тигрёнок, что ли?

Пробормотав это, настороженная Сохва осмотрела его лапы. Если он и вправду тигр, должны же быть когти.

Говорят, похожи на серп, которым землю пашут.

Но сколько лиса ни смотрела, не было на лапах этого устрашающего оружия — только пушистые, мягкие подушечки. Умилённая видом этой прелести, она взяла зверя в руки и принялась мять его лапки. Затем заглянула ему в пасть.

— Я же видела здесь клыки…

Но, странное дело, клыков не было. Зверёк просто спокойно доверил ей свою мордочку, глядя на неё беззлобными глазами.

— Да, если бы ты был тигром, разве мог бы быть таким послушным и милым?

С давних пор тигра считали хозяином гор и называли «господин гор». Сохва, правда, не собиралась столь подобострастно величать зверька.

— Если вдруг ты и правда окажешься тигром, тогда и выгоню тебя, вот и всё.

Вот тогда ей и следовало прислушаться к предупреждению Хоёна.

Но привыкшая к теплу и миловидности маленького существа, Сохва не восприняла слова енота всерьёз.

На следующее утро после визита Хоёна, Сохва проснулась от незнакомого голоса.

— Хозяйка, просыпайтесь. Уже солнце высоко.

— …Что?

Лиса протёрла глаза и села на постели. Она увидела мальчишку, который смотрел на неё ясными глазами.

— Кто ты?

— Что значит «кто»? Это же я. Почему не узнаёте?

Слегка расстроенный, мальчик поднёс ей нарезанное яблоко. Сохва взяла дольку и задумалась, глядя на аккуратные ломтики.

Говорят, если человек долго живёт один, ему судьба посылает домового в помощники...

Может, этот домовой ошибся дверью и пришёл к ней?

Но она была не настолько наивна. Во-первых, мальчик был мужчиной. Чёрные волосы, вытянутые, слегка грустные, но красивые глаза. Загадочные карие радужки. Несмотря на нежные черты, напоминающие девичьи, голос и фигура указывали на то, что это юноша.

— Ты случаем не...?

Сохва сглотнула кусок яблока и тихо пробормотала.

— Чёрный кот, которого я подобрала?

— Верно, хозяйка.

Мальчик с невинной улыбкой поднёс корзину с вымытыми вишнями. Сохва взяла их улыбнувшись.

— Вот это да. Так ты тоже ёкай!

Поскольку он не говорил, она решила, что это просто зверь. Жуя вишню, Сохва погрузилась в размышления.

Когда она подобрала его, поблизости не было никаких родителей, так что, скорее всего, его тоже бросили, как и её когда-то. Поэтому вместо болезненного вопроса «Где твоя семья?» она задала более нейтральный.

— Ты дикий кот?

Как бы она ни смотрела, в этом существе не было ничего от грозного тигра.

— Думаю, да.

— Хм...

Ответ звучал неуверенно, но в данный момент ей нечем было проверить его слова.

— Ну что ж, когда ты снова обратишься в зверя, я всё узнаю.

Уж котом-то он был точно, и если она встретит по пути другого ёкая-кошку, то обязательно спросит.

— Сколько тебе лет?

— Точно не знаю.

Мальчик печально покачал головой. Судя по внешности, ему было лет пятнадцать-шестнадцать.

— Кажется, ты ещё не достиг совершеннолетия. Выглядишь молодо.

Тот, кто не знал даже собственного происхождения, не мог знать и свой возраст. Сохва, например, была юной, и её звериный и человеческий облик были одинаковыми. Но некоторые ёкаи, обладающие могучей магической силой, могли сохранять зрелую человеческую форму даже будучи детьми.

Поэтому она предположила, что, раз его истинный облик был довольно крупным, возможно, он находился где-то между юностью и зрелостью.

— Ты потерял память из-за ранения?

— Похоже на то.

Видимо, его бросили родители, он бродил по лесу и, вероятно, был кем-то атакован, после чего оказался весь в крови и на пороге смерти.

Рана на животе зажила, но...

Сохва решила не расспрашивать больше. Что ещё она могла спросить у бедного юноши, который даже не знал кто он?

— Я красная лисица. Это — гора Ихван. Если сравнивать с великими горами, как Куньлунь или Тяньмэньшань, это лишь маленький холм.

Юноша внимательно смотрел на неё своими светло-карими глазами.

— Пока ты не поправишься, хочешь пожить со мной?

Он застенчиво кивнул.

— Мы относимся к разным видам, так что желания спариваться не возникнет. А ты добрый и послушный, думаю, мы сможем ужиться. Что скажешь?

Сохва была довольна таким положением дел. Кошки, в конце концов, были отличными охотниками. Она слышала, что они даже рыбу ловят.

Теперь я смогу есть мясо, рыбу...

Сохва не научилась нормально охотиться у матери и потому делала это крайне плохо. Она уже и не помнила, когда в последний раз ела мясо. С таким ловким кошачьим другом можно было чувствовать себя уверенно.

— Что ж, мне всё равно, пока я с вами, хозяйка...

— Сначала избавимся от этого обращения. Что за «хозяйка»? Зови меня Сохва.

— Сохва.

— Вот, гораздо лучше звучит. А тебя как мне звать?.. Хм.

Не зная своего происхождения и возраста, юноша вряд ли знал и своё имя.

— Как же тебя называть?

— Дохви.

Мальчик, который, казалось, ничего о себе не помнил, твёрдо назвал своё имя.

— Зовите меня Дохви.

Сохва почувствовала что-то странное, но одновременно вспомнила о том, каким увидела его в первый раз — он был весь в крови, лежал на дороге.

Ребёнок слабее её, оставленный родителями. Такого следовало защищать.

— Дохви? Хорошо, поняла.

Происхождение можно будет выяснить позже, когда он снова обратится в истинный облик, а возраст... Он наверняка младше её.

Не имеющая пристанища жалкая судьба.

Я заберу его к себе.

А найдётся куда отправить — тогда и отпущу.

Так прошло двадцать лет с тех пор, как они начали жить вместе.

Люди говорят, что за десять лет даже горы меняются, но для ёкаев, живущих сотни лет, десятилетия были лишь мгновением.

В течение двадцати лет Сохва не знала ни возраста, ни происхождения Дохви.

— Ох, дурень, как это — ёкай и забыл, как возвращаться в своё истинное тело?

Так и было. За все эти годы Дохви ни разу не вернулся в свою первоначальную форму.

Сохва, превратившись в свободную лисицу и резвящаяся в ручье, с сочувствием смотрела на Дохви, который сидел вдали на камне, подперев голову рукой, словно от скуки.

— Иди сюда, смой с себя хоть грязь. Не жарко тебе там, конец лета ведь.

— Всё в порядке, Сохва.

Дохви с улыбкой наблюдал за тем, как она плещется в воде.

— Не беспокойся обо мне и играй сколько хочешь. Только не заходи слишком глубоко.

«...»

Сохва часто замечала, что Дохви смотрел на неё как взрослый на ребёнка, но она не могла выразить это словами и сдерживалась.

Фу, да что этот парень знает обо мне?

Чувствуя раздражение, она с вызовом направилась к самой глубокой части ручья. Дохви сразу же вскочил, пробираясь длинными ногами через воду, и вытащил Сохву.

— Я же сказал не заходить глубоко.

Вода едва доходила ему до бёдер.

Теперь Дохви был настолько силён, что мог одной рукой легко поднять мокрую лису.

Его рост был настолько велик, что он едва не касался головой потолка их дома, а плечи, если немного преувеличить, казались шире стола, бедра же были толще ствола вековой змеи.

Когда они вместе спускались в деревню, все принимали их за брата и сестру. Единственное, что оставалось неизменным, — его прекрасное лицо. Сохве такие перемены совсем не нравились.

— Уже темнеет. Хватит плескаться в воде, простудишься.

С какого-то момента Дохви перестал уважать её как свою спасительницу и покровительницу, а напротив, стал настойчиво вмешиваться и контролировать её.

— Я ещё немного поплаваю. Если устал, иди домой, Дохви. А я заодно и охоте на рыбок потренируюсь...

— Нет. Пора домой.

Дохви был придирчив и не упускал случая отчитывать её, а когда Сохва отказывалась подчиняться, он подавлял её силой.

Так же, как сейчас: приподняв её мягкий зад одной рукой, прижимал к себе, и, как бы Сохва ни дёргала лапами, убежать из его объятий было невозможно.

Она уже пыталась несколько раз, но даже когда царапала и кусала его, Дохви и ухом не вёл. Будто совсем не чувствовал боли.

Вскоре она сдалась и, опустив мордочку на его сильное предплечье, сонно моргала.

— В этом мире слишком опасно, чтобы оставаться одной.

— Что опасного в этих горных склонах?

— Попадёшь в ловушку да и утащат. Здесь полно злых людей.

В последнее время жители нижней деревни стали чаще заходить в горы.

Однажды Дохви принёс страшную петлю и показал её Сохве. Напуганная, она после этого стала избегать прогулок в лесу в облике лисицы, хотя никогда не сталкивалась с охотниками.

Сейчас она слушала его слова вполуха, считая это очередной болтовнёй, пока мокрая шерсть не начала пробирать дрожью.

— Вот, видишь. Я же говорил, что замёрзнешь.

— Совсем не холодно.

Из упрямства она ответила так, а Дохви, гладя влажную спину, сразу же согрел её.

— Такая красивая лисица с мягкой шерстью, одна бродит по горам, да кто ж тебя не утащит? Поняла?

«…»

Глаза её слипались. Сохва, как обычно, заснула, уютно устроившись в его широких и тёплых объятиях.

Ей снился сон. Большой тигр преследовал её. Он вцепился ей в ноги, а потом и в тело, не отпуская. Ворочаясь на своей шёлковой подушке, Сохва резко открыла глаза, крича от ужаса.

— А-а-а!

Пахло куриным супом. Дохви, с серьёзным лицом принёсший горячий суп, сел рядом с ней.

— Что случилось? Всё в порядке?

Её лицо было бледнее обычного. Дохви заботливо вытер холодный пот со лба и носа Сохвы своим рукавом.

— Опять кошмар приснился?

«...»

Она лишь тяжело дышала, не в силах ответить. Глаза, казалось, не могли различить, был ли это сон или явь.

— Тигр... Тигр гнался за мной.

Дохви обеспокоенно смотрел на неё, заправляя мокрые пряди за ухо, и терпеливо ждал, пока она успокоится.

— Он кусал меня, словно хотел съесть. Зубы у него были огромные...

— Почему тебе снова снится этот кошмар?

Дохви мягко гладил Сохву по спине, стараясь её успокоить.

— Забудь, забудь, — говорил он, словно произносил заклинание.

Она часто видела один и тот же сон: тигр входил в их двор и пожирал её. После таких ночей Сохва чувствовала себя опустошённой и целый день думала только о тигре.

— Неужели и вправду в этих горах живёт тигр?

Сохва резко повернулась и встретилась взглядом с тёплыми карими глазами Дохви. Немного помедлив, он усмехнулся и переспросил:

— В таких горах?

И правда, Ихван был скорее холмом, чем горой. Добычи для тигра там почти не было. Разве что...

Я?

Нет, это невозможно. Сохва энергично покачала головой.

Когда лисица вздрогнула, Дохви подхватил её на руки, как ребёнка, усадил на колени и нежно потерся щекой об её щёку.

— Здесь нет тигров.

Его уверенный голос немного успокоил её, и она попыталась не тревожиться.

— Верно, это правда. Этот страшный зверь, который разгуливает по глубоким горным хребтам, не может водиться в таких мелких горах.

— Конечно.

— Но ведь люди из деревни говорили, что видели тигра.

Лицо Сохвы, едва оттаявшее, вновь помрачнело.

— И не один человек об этом толковал.

Дохви, который слегка покусывал ей пальцы, вдруг приблизился и прошептал:

— Люди всегда склонны преувеличивать.

— Это правда.

Но что, если они правы?

Хоён ушёл, Мёджин тоже ушла. Когда-то хозяева этих гор, косули, давным-давно исчезли.

Говорили, что их выгнали охотники, но, кажется, в этих горах больше не осталось добычи для тигра, кроме неё.

— Нет, так не пойдёт. Надо сходить к монаху.

— К этому оборванцу?

Дохви сразу же перестал быть ласковым и показал своё недовольство. Но решительная Сохва встала и, обувая цветочные туфельки, направилась прочь. Он не мог остановить её.