Сохва долго не приходила в себя. Целых десять дней она лежала в горячке, и даже во сне бормотала бессвязные слова, что заставляло Дохви нервничать.

— Н-нет… Я не смогу… Нет… Если умру… Я не смогу…

Кого она имела в виду? Кто был ей так дорог, что её мысли были поглощены этим даже во сне?

Мерзкий енот? Или тот лис, которого я убил? Может, этот проклятый имуги?

Он и так кипел от злости, но её постоянные стоны лишь усиливали тревогу. Жемчужина должна была помочь, но вдруг это обман? Или, возможно, камень от такого молодого дракона, которому всего 300 лет, не обладал достаточной силой.

Ожидание, пока она откроет глаза, длилось целую вечность. Эти десять дней Дохви чувствовал себя, как будто его окунали то в ледяную воду, то в кипяток.

Днём он сидел у кровати, сжимая её руку, и молил о том, чтобы Сохва выжила. А ночью его переполнял гнев при воспоминании о том, что с ней сделали, и он уничтожал целые деревни людей. В конце концов, напуганные люди покинули свои дома, оставив после себя только зловещие слухи.

— Дохви... Дохви...

Иногда лисица звала его по имени, и этот голос был таким полным боли и тоски, что Дохви хотел пробраться в её сон и сказать ей: «Я здесь, рядом». Даже если она больше не проснётся, он готов был остаться с ней навсегда.

— Дохви...

Когда она, наконец, открыла глаза, он пал ниц перед небесами. Злобный тигр, считавший себя единственным достойным на свете, впервые испытал смирение.

— Раз уж ты рядом... ответь мне...

Хотя глаза ещё не сфокусировались, Сохва знала, кому принадлежит горячая рука, что крепко держала её.

— Я здесь, Сохва. Всё это время был рядом.

Дохви осторожно промокнул лоб холодным полотенцем, отодвинул с лица влажные пряди волос. Её потрескавшиеся губы задрожали и медленно раскрылись.

— Я... люблю тебя...

Его рука застыла. Он склонился ближе, подумав, что ослышался.

— Повтори?

В этот момент Сохва, с трудом открыв глаза, подняла дрожащую руку и коснулась его волос. Мягкие пряди были такими приятными на ощупь.

Некоторое время она молча гладила его голову, а затем тихо произнесла:

— Ты мой драгоценный тигр. Ты всегда был им. С самого начала и до сих пор.

Тёплое признание заставило Дохви подавиться собственными чувствами. Так вот что это значило — получить её любовь спустя двадцать лет.

Он чувствовал стыд за то, что когда-то был таким глупцом, хотевшим съесть эту милую, нежную лисицу.

Сожалея, Дохви продолжал гладить её руку, с трудом сдерживая переполнявшие его эмоции.

— Почему ты бросилась на охотников, Сохва? С твоей-то силой, что ты собиралась сделать?

— Я храбро сражалась с ними, — ответила она, тяжело дыша. — Ты просто не видел.

Дохви вспомнил, что охотников было всего шесть. Её бравада и уверенность показались ему такими типичными для неё, что он тихо рассмеялся.

— Ты ведь видела, что у них были ружья?

— Видела… Я чуть не обмочилась от страха.

— Ты могла убежать. Ты ведь мастерица в этом.

— Но они так хвастались, что пришли за тигром… Вот мне и стало интересно, какие они на самом деле охотники.

Дохви замер. Эта крохотная лисица сразилась с охотниками ради него?

— Я подумала, что пока жива, они даже не увидят твою морду. И бросилась на них.

— Ты это сделала ради меня?

Дохви склонился к ней ещё ниже, заглядывая ей в глаза. Сохва помедлила, но затем слабо кивнула.

— Да.

Это была битва не на жизнь, а на смерть, и она была готова к ней.

— Ради тебя.

Откуда во мне взялась эта храбрость? — удивлялась Сохва, моргая большими глазами, мысленно возвращаясь к недавним событиям.

Когда она прыгнула к обрыву, из пещеры, как будто поджидавший её, выскочил чёрный питон, раскрыв пасть так широко, что, казалось, проглотит её целиком. Но она вырвалась, побежала в горы и сумела справиться с толпой вооружённых охотников.

Как… как я вообще это пережила?

Даже если бы она захотела кому-то рассказать об этом, никто бы ей не поверил. Разве могла трусливая лисичка Сохва вдруг проявить такую отвагу? Немыслимо! Сама едва верила, что всё это было не сном.

— Если ты сделала это ради меня, значит, ты действительно меня любишь.

— Я?

Та, кто просто оставила тебе записку и ушла?

Она вернулась и встретилась с охотниками, потому что просто не могла иначе. Ведь они прожили вместе двадцать лет, и это вызвало у неё тёплую привязанность. Даже к такому гадкому мальчишке со временем начинаешь испытывать тёплые чувства.

Капля соевого соуса.

Вот настолько, она считала, он ей важен.

И что, выходит, я действительно люблю Дохви настолько, что готова была броситься на смерть?  Ни капли не испугавшись?

Да, чем больше Сохва размышляла, тем больше понимала, что это правда. Ради енота я бы так не поступила.

Ну и ладно. Раз уж моя жизнь чуть было не оборвалась от рук охотника, почему бы не пожить с тигром, которого я ценю больше собственной жизни? Даже если однажды он меня съест.

Всё возвращалось на круги своя. Сохва снова вспомнила, как встретила Дохви двадцать лет назад. Ведь её жизнь могла оборваться в любой момент, и ей было неважно, кто окажется рядом. Лишь бы кто-то согревал. Тогда зима не была бы так жестока и холодна.

Так Сохва подобрала оставленного на обочине дороги тигра.

— Это правда? Неужели я в самом деле тебя люблю?

Сохва, слегка склонив голову, хитро улыбнулась. Дохви, видя её нерешительность, поставил точку.

— Теперь без меня ты не сможешь жить. Ты не сможешь нормально есть, спать, а дышать будет всё равно что не жить.

— Ох, какая беда…

Сохва сделала серьёзное лицо. Дохви знал, что эта маленькая лиса любила дразниться и хитрить, и ему это казалось очень милым.

— Ну и что мне теперь делать?

Сохва надула губы и нахмурилась, как делала каждый раз, когда хотела услышать желаемое.

— А что делать? Нам придётся прожить вместе всю жизнь.

— Ну что ж, так тому и быть, — ответила Сохва, быстро кивнув.

Дохви расхохотался, его лицо озарилось радостью. Даже её притворство казалось ему милым, и он понял, что окончательно очарован.

Конец седьмой главы. В следующей главе героев ждет жаркая ночка, хо-хо-хо.