Это были груды старых деревянных ящиков, сгнивших и почерневших. Некоторые оказались открыты, внутри лежала солома, прикрывавшая минометные снаряды, проложенные рваной масляной бумагой и, местами, покрытые ржавчиной.

Чуть подальше я заметил аккуратно расставленные минометы и дробовики.

Кажется, это он стрелял по нам.

Странный человек скользнул по мне взглядом и сказал: "Большинство боеприпасов и оружия уже повреждены и использовать их нельзя." Голос его звучал глухо и не позволял определить, мужчина это или женщина.

Я обернулся, чтобы взглянуть на него, он протягивал мне керамическую чашку, какие использовали военные, наполненную кипятком. Поразительно! В таком состоянии он еще способен говорить! Я не удивился бы, услышав невнятные звуки, но его речь была членораздельной. Позже я узнал, что этот человек привык бороться до последнего, поэтому, став инвалидом, сумел сохранить человеческие черты и способности.

"Ты..." — я не знал, что сказать.

"У Саньсин, ты тоже постарел, — глядя на меня, он, казалось, улыбался, но лицо его при этом выглядело еще более странным. — Однако, сколько бы тебе не исполнилось лет, ты всегда будешь выглядеть, как человек, в отличие от меня."

Я на мгновение опешил, потом вспомнил, что на мне маска. Но это все равно странно: он знает имя, и разговаривает так, словно хорошо знает третьего дядю.

"Ты меня знаешь?"

"Да. А ты тридцать лет спустя, наверно, даже не предполагал, что я могу быть жив."

"Кто ты?" Задавая этот вопрос, я уже понял, зачем он привел меня сюда. Если он знал третьего дядю, то естественно удивился, встретив его в такой глуши.

Я смотрел ему в лицо, пытаясь выиграть время. Надо узнать, кто он такой. Но я У Се, и не знаю того, что мог помнить третий дядя. Ежу понятно, что угадывать бесполезно.

"Не думал встретить тебя в таком месте." Он говорил с сильным акцентом, явно диалект, но не местный, значит, он не из Гуанси. Однако распознать этот диалект мне никак не удавалось. "Ты меня не узнаешь?" Его изуродованная рука начала перебирать груду хлама, лежащего рядом, и я обратил внимание на ногти, очень толстые и пожелтевшие.

Он тот, кто пытался отобрать у меня ящик в "бывшем доме" Молчуна.

Надо же, как звезды сошлись!

Он отвернулся ненадолго, выудил что-то из кучи хлама и бросил мне. Я поймал на лету: это была маленькая вещица размером с монету, на которой, кажется, были изображены пятиконечные звезды.

Раньше выпускали алюминиевые монеты, которые можно было положить на рельсы, чтобы, после прохождения поезда они превратились в тонкую фольгу. Из нее потом можно было сложить какую-нибудь оригинальную миниатюрную игрушку. Мой отец иногда водил меня на железнодорожные пути, посмотреть на проезжающие поезда, и давал мне несколько монет. Но в то время к металлическим деньгам относились очень бережно, и подобное развлечение для своих детей позволить себе могли только богатые и влиятельные люди(1).

Этот человек бросил монету мне. Может быть, третьему дяде эта вещь сразу подсказала бы, кто он. Кажется, между ними были довольно близкие отношения.

Я перебирал в голове все истории, когда-либо услышанные от третьего дяди. Кто же этот человек?

Он был знаком с третьим дядей, участвовал в археологической экспедиции. Может быть, он тоже потомок старых девяти семей, ровесник моему дяде? Я попытался представить: молодой человек принимал участие в экспедиции и, попав в гору, оказался в ловушке, которая изуродовала его до неузнаваемости. Остальные могли подумать, что он погиб. Но он выжил, а затем его спасли охотники из деревни, которые лечили его народными средствами. Ему спасли жизнь, но он остался инвалидом, поэтому предпочел жить в горах, чтобы не пугать людей своим видом. Может быть, он даже специально притворялся злым духом и распугивал любопытных.

Однако, истории о сокровищах привлекали сюда многих авантюристов, в конце концов сюда добрались даже дети тех, кто тогда участвовал в экспедиции. Возможно, он исподволь наблюдал за нами, желая раскрыть свою личность, но сомневался из-за своей внешности. В результате решил запугать нас так же, как и других, но вдруг узнал своего старого хорошего друга, с которым вместе рос. Теперь нам положено узнать другу друга и предаться воспоминаниям...

И что дальше? Он будет убеждать меня, что в горах опасно и я должен бросить все и вернуться. Если я соглашусь, то он меня отпустит? А если не соглашусь? Он попытается убить меня? Или просто будет наблюдать, как я пойду дальше, навстречу своей смерти? Позволит мне умереть? Или финал будет более драматическим: он станет моим проводником, отведет меня в древний терем семьи Чжан и пожертвует жизнью, чтобы спасти, если что-то случится? А умирая, скажет, что предупреждал, но я должен выбраться отсюда живым!

Я тряхнул головой: что за дурацкие фантазии, достойные примитивных телесериалов! Конечно, в реальной жизни так не бывает. Полагаю, он ничего подобного даже в мыслях не держал. Сейчас, поди, так же растерян, как и я. Может быть, он просто хотел встретиться со старым другом, чтобы поговорить, вспомнить прошлое.

Но этот человек стрелял в нас. Знал ли он, что под обстрелом был и я? Судя по продуманной стратегии, он ни черта, ни бога не боится, а убийство для него — простое дело.

Тогда расслабляться не следует. Я совсем ничего о нем не знаю. Вдруг его отношения с третьим дядей не так уж хороши. Если я сейчас ни слова не скажу, он может и убить меня. Теперь я заметил, как оттопыриваются его штаны между ног: определенно это мужчина.

Я сделал вид, что задумался, а потом изобразил искреннее удивление: "Это ты?" И, наконец, задал вопрос, давно меня мучивший: ""Как ты стал таким?"

"А ты не догадываешься?" Он сделал глоток воды и вдруг спросил: "На чьей ты стороне?"

Чего? Что это значит?

Я чуть не выпалил это вслух, едва успев сдержаться. Слишком уж быстро развиваются события, и наша беседа становится непредсказуемой. Чтобы поддержать ее, я должен владеть информацией, которой у меня нет. Я даже не представляю, что он имеет в виду. Если так будет продолжаться, парой-тройкой неверных ответов я себя выдам.

"Я на твоей стороне." Мне подумалось, что это самый безопасный ответ.

Неожиданно он рассмеялся: "У Саньсин, ты встанешь на мою сторону? Что случилось во внешнем мире, если ты так изменился?"

К этому моменту я уже чувствовал себя выжатым, как лимон в соковыжималке. Сделав глоток воды, чтобы привести себя в чувство, я ответил: "Так и времена изменились."

"Значит, теперь ты согласен, что все это не должно стать достоянием людей?"

"Не должно," — поддакнул я.

Он не ответил, и в пещере воцарилась глубокая тишина.

"Так что с тобой случилось тогда?" — осторожно спросил я.

Не уверен, что надо задавать этот вопрос. Но, насколько мне известно, третий дядя не принимал участие в экспедиции в Банае. А уродство этого человека связано, скорее всего, именно с ловушками терема семьи Чжан. Тогда третий дядя мог не знать всех подробностей произошедшего здесь. Кажется, я себя не выдам, спросив об этом.

"Они бросили меня, — ответил он. — Отказались от меня и бросили. Но уж точно не ожидали, что я выживу."

"И все это время ты жил в горах?"

"А куда мне еще податься?" — ответил он вопросом на вопрос.

Я взглянул на запасы, которые он собрал в пещере. Здесь было много вещей, выпущенных гораздо позже событий в Банае. "Я очень хорошо знаю эту местность. Неподалеку есть деревня, так что с голоду не умру. И у меня есть все это, — он указал на груды ящиков. —Когда они уходили отсюда, могли забрать только раненых и тела погибших. Оборудование и снаряжение бросили. Я использовал оружие для охоты, распугивал тех неудачников, что совались сюда и забирал их снаряжение."

"Ты никогда не хотел найти остальных?"

"Я в безопасности только здесь. Дальше этой деревни мне не уйти живым, — ответил он, а затем встал. — Пойдем со мной."

Он вынул из костра горящую ветку и пошел вглубь пещеры. Ее размер не превышал десяти метров. У дальней стены я увидел большую яму диаметром три-четыре метра, откуда шел странный запах.

Он бросил ветку в яму, огонь осветил дно, где лежало бесчисленное множество белых костей, смешанных с грязью.

"Это люди, которые десятилетиями пытались найти скрытое здесь. Они не догадывались, что их ждет смерть от моих рук."

Я был ошеломлен: "Ты убил их всех?"

"В любом случае они бы умерли, попав в древний терем. Лучше смерть от моих рук, чем страдания в этом доме демонов. Они умирали, не страдая."

Я посмотрел на яму и перевел взгляд на костер у входа. Всего несколько метров между ними. Он бросал трупы в эту яму и не брезговал запахом гниющей плоти? Хоть бы закапывал. Или этот человек сумасшедший, которому нравится наблюдать, как разлагаются мертвые тела?

Он стоял на некотором расстоянии от меня и загораживал костер, поэтому снова казался мне неким призраком. При этом он продолжал бормотать, как одержимый: "Не страдая, они умирали, не страдая."

Я не понимал, что он имеет в виду. Вдруг со дна ямы раздался странный звук, словно там кто-то копошился.

Что за...? Там есть звери? Эти тела не сгнили до костей, их объели?

Огонь на палке, брошенной вниз, догорал, из темноты на свет выкатилось несколько белых черепов.

"Что там внизу?" — не удержался я от вопроса.

Словно в ответ мне внизу что-то зашевелилось. Взглянув туда, я просто охренел.

Это был Толстяк, раздетый, связанный по рукам и ногам, с кляпом во рту. В таком виде он напоминал свинью, предназначенную для жертвоприношения.

"Что он здесь делает?"

"Я видел его в деревне. Он — твой человек, поэтому я его не убил, — ответил мужчина. — Он весь день искал тебя поблизости."

"Быстро отпусти его," — сказал я.

Призрак(2) вынул из-за пояса небольшой нож и бросил его в яму. Толстяк извернулся, ухватил его связанными за спиной руками, разрезал веревки, вынул кляп и, отряхнув грязь со складок на теле, выбрался из ямы с криком: "Убью!"

Но когда он оказался рядом с Призраком, тот вытащил из-за спины пистолет "Сяо Дин-Дон", который был украден у Цю Декао, и наставил его на Толстяка. Я тут же поспешил разнять их, обращаясь к Толстяку: "Свои. Это свой человек."

"Свой? — он удивленно уставился на меня. — Третий господин, вы слишком общительный. Даже с инопланетянами находите общий язык?"

"Это длинная история, очень длинная," — сказав это, я подмигнул Толстяку.

Но он не сразу успокоился, гнев душил его. Я понимал: любой, если его раздеть и вывалять в грязи с трупами, будет в бешенстве. Выматерившись так, что у меня уши свернулись в трубочку, он немного отвел душу и заорал: "Сукин сын, куда дел одежду господина Толстяка?"

Призрак отошел, покопался в своей свалке, выудил оттуда какую-то одежду и бросил ее Толстяку, который в это время схватил меня за руку, спрашивая: "Что тут происходит, мать вашу?"

Я, шевеля одними губами, ответил: "Не знаю, не спрашивай."

Толстяк снова окрысился на Призрака: "Уродец, сын старой клячи, думаешь, невъебенно крут? Я просто шел по своим делам, а ты, мудак ебучий, со спины напал. Западло так делать. Только попадись мне в темном переулке — уебу, выдрессирую, как сучку ебучую."

Призрак проигнорировал эти вопли и спросил меня: "Раз ты на моей стороне, что здесь делаешь?"

Я сел, пытаясь собрать мысли в кучу. Затем рассказал ему в общих чертах, без всяких подробностей, что друг моего племянника оказался в ловушке терема семьи Чжан, и я должен его спасти.

"Эти люди... они имеют какое-то отношение к тебе?" Сказав это, он опустил голову.

"Ты их видел?"

«Один из них, молодой человек, нес с собой меч," — сказал он. Я сразу кивнул: "Да."

"Они мертвы, — ответил Призрак. — Если они вошли в терем, им больше не место в мире живых."

Я покосился на Толстяка, который вытирал грязь с тела. Он нас не слушал и продолжал вполголоса ругаться.

"Это невозможно, — сказал я. — Он видел их недавно, и они все были живы."

"Не веришь мне? — Призрак сделал глоток воды. — Вы двое, идите за мной. Я покажу вам всю правду об этом месте."

Примечания переводчика

(1) Алюминиевые монеты — разменные китайские деньги, запущенные в оборот в конце сороковых годов Народным Банком Китая. Тогда их еще называли "народные деньги" (жэньминьби). Основной официальной денежной единицей считался юань, разменных номиналов было два — цзяо и фынь. 1 юань равнялся 10 цзяо и 100 фыням. Правительство Китая осуществляло строгий контроль за оборотом монет. Обмен поврежденных денег был ограничен, при нем учитывался уровень жизни и экономика конкретного региона.

(2) Призрак. Дальше У Се постоянно называет изуродованного человека 鬼影 (гуй ин) — призрачная тень, химера или призрак. Похоже, это снова привычка главного героя давать всем прозвища.