Меня привела в чувство холодная вода, бегущая по лицу. Я лежал между двумя покрытыми мхом камнями, за спиной был порог, куда устремился поток сверху, заливавший мое лицо.

Ручей очень холодный, мои руки и ноги онемели. Уже не первый раз я оказываюсь в такой ситуации и знаю, что через несколько минут онемение пройдет. Но сейчас я был бессилен сделать хотя бы малейшее движение. Первые попытки пошевелить руками и ногами были безуспешны, тело реагировало медленно. Но все же мне удалось совладать со своим телом и, наконец, встать.

Светало, все вокруг было в тумане. Где это я?

Пришлось как следует растереть затекшие ноги, чтобы улучшить циркуляцию крови. Потихоньку я согрелся, и мысли прояснились. И сразу понял, что вокруг все изменилось: растительность в этом месте была другой, я видел совсем другое перед тем, как меня вырубили.

Блять! Вчера этот ублюдок хотел меня убить. В голове складывались многоэтажные матерные эпитеты, но здесь не на кого выплеснуть свою обиду.

"К сожалению, ты для него не так важен, как тебе кажется. Пока будешь добираться до подземного мира, может, угадаешь, кто я такой!" Я почти сразу вспомнил его последние слова. Что бы это значило?

Если он со мной никогда не встречался, так не сказал бы. Получается, я все-таки его знаю?

Мысли мои были в беспорядке. Я вдруг понял, что слишком миндальничал с ним, пытаясь аккуратно снять маску. Надо было срезать ее ножом.

И тут мне припомнились слова мастерицы, которая гримировала меня. Использование маски — всего лишь первый этап. Оригинал и фальшивка должны быть внешне хоть немного похожи. Как мой третий дядя и Се Ляньхуань, братья по крови, имевшие наследственные схожие черты. В этом случае маска будет смотреться естественно. В других случаях добиться идеального сходства очень сложно, практически невозможно.

Я не мог даже предположить, кем он может быть, а боль и холод, терзавшие мое тело, не позволяли сосредоточиться. Судя по словам Толстяка, он не отличается силой, но его навыки и подготовка лучше, чем мои.

Я осмотрелся. Должно быть, здесь был большой горный ручей, который давно пересох. Земля вокруг была усеяна крупной галькой, все камни размером с кулак были скрыты густым бурьяном и покрыты мхом. Видимо, здесь все время сыро. Небольшой ручеек, сбегавший со скалы, скрывался под этой галькой. Воды не было видно, лишь слышен ее тихий плеск.

Я взглянул на деревья. Стволы тоже были покрыты толстым слоем мха. Определенно, здесь воздух более сырой, чем там, где меня вырубили.

Как далеко меня унесли, пока я был без сознания?

Приступы головокружения и боли все еще были сильными, но в целом намного лучше, чем раньше. Видимо, я настолько привык к тому, что меня все время бьют, что тело научилось быстро адаптироваться. Найдя относительно удобный большой камень, я сел и с беспокойством коснулся своего лица.

Нет, я прикоснулся не к своему лицу, а к маске на нем. Думаю, что этот парень убил бы меня, но он опасался, что звук нашей борьбы услышит Толстяк, и не бил в полную силу. Это меня спасло. Но даже если я жив, рана на моем лбу может представлять серьезную опасность, смогу ли я оказать себе самостоятельно помощь?

Чувства, охватившие меня, были двойственными. Я не знал, хочу оставить эту маску или сорвать ее. Я осознавал две вещи. Маска оказалась полезной и помогла мне добраться сюда и привести много людей. Но, кажется, она доставит мне в будущем много проблем.

Я не знал, насколько плохи мои дела, пока не коснулся лба. Место удара болело очень сильно. Должно быть, под маской мое настоящее лицо все в синяках, но сама маска совсем не пострадала.

Кажется, такой маскировкой пользовались непростые люди, и материал маски очень прочный.

Другими словами, не сняв маску, я ничего не смогу сделать со своими травмами. Но на ощупь мне казалось, что все не так уж плохо. Даже увидеть в воде свое отражение я не мог, здесь был только ручей. Пришлось сдаться и заняться выяснением, куда я попал.

Я обошел скалу, которая везде казалась слишком крутой, и нашел место, где можно было подняться наверх даже с моими небольшими умениями. Хотя все равно будет сложно, на склоне почти не было деревьев, лишь небольшие кустарники. Похоже, что склон этот образовался в результате давно сошедшего селя.

Должно быть, меня столкнули вниз чуть дальше отсюда. Машинально разминая руки, я задумался: чудо, что мое тело не разлетелось на мелкие кусочки при таком падении. Но после нескольких попыток активно двигаться, я ощутил неприятную боль по всему телу.

Я могу отличить боль от ушиба и более серьезных травм. Сейчас онемение от холода еще не полностью прошло. Но боюсь, спустя недолгое время боль станет сильнее, возможно, я даже не смогу идти.

Прислонившись к дереву, я еще раз осмотрелся, пытаясь понять, что вчера произошло. То место, где меня ударили, должно быть выше по склону. Вырубив меня, этот ублюдок, должно быть, столкнул меня вниз, и я скатился к камням у ручья. Не знаю, на самом деле он собирался убить меня или только пугал. Но совершенно точно он не хотел, чтобы Толстяк нашел меня.

Там, где мы с Толстяком вчера допрашивали этого гада, вроде не было таких обрывов. Наверно, он притащил меня сюда. Значит, даже если я сумею подняться наверх, то вряд ли смогу найти Толстяка.

Собравшись с силами, я полез наверх. Прошло больше часа, приходилось часто останавливаться, но растительность вокруг стала более узнаваемой. Однако, до самого верха было еще далеко. Взглянув вниз, я понял, что не так уж и высоко забрался, а склон оказался действительно очень сложным для восхождения.

На самом верху уклон оказался почти под прямым углом, приходилось цепляться руками и ногами за все, что можно. К счастью, это были всего несколько метров. Преодолев этот участок, я добрался до пологого склона, где были высокие деревья, а лианы сплошь опутали землю, даже ногу поставить негде.

Солнце поднималось все выше. Я прислонился к освещенной стороне дерева и пытался унять дрожь от многократно усилившейся боли. Мне было так плохо, что словами не передать, а сил совсем не осталось.

Я молился, чтобы это не оказались переломы. Даже если сломано всего несколько ребер, в таком месте это может закончиться смертью.

Думая об этом, я вдруг начал смеяться, вспоминая все, что случалось со мной раньше. Не в первый раз я оказываюсь в такой ситуации и, кажется, настолько привык попадать в неприятности, что даже страха не испытываю. Мне казалось, что я — удачливая муха, которую все время бьют мухобойкой и никак убить не могут. Но в этот раз, кажется, я не умер потому, что застрял в мухобойке.

Спасибо, боже, за то, что не дал мне умереть. Но раз ты столько раз спасал меня, помоги и сейчас выбраться из мухобойки.

Немного вздремнув, я стиснул зубы и встал на четвереньки, пытаясь найти следы волочения, которые могут привести меня к тому месту, где мы допрашивали нашего пленника.

Дело было ночью, и я не запомнил никаких ориентиров, а сейчас я даже не знаю, в какой стороне от этого места нахожусь. И, скорее всего, Толстяк не видел, куда меня уволокли.

Но я не сдавался. Если припомнить, где останавливались лаоваи, можно найти это место. Там должны остаться следы — кострища или мусор. Найдя их лагерь, я смогу сориентироваться лучше.

Однако, не знаю, где я ошибся, и с какого места память подвела меня. Как ни пытался, я не мог найти ни следов лаоваев, ни сломанных кустов, по которым тащили меня. Я ничего не нашел.