Я встретил Паньцзы в кафе у реки Сянцзян(1), и он был ошеломлен, увидев меня: вздрогнул и на короткое время потерял дар речи.

Однако он почти сразу кое-что понял и медленно успокоился.

"Молодой третий господин?" — осторожно рассматривая мое лицо, обратился он ко мне.

"Ну конечно же, мне тебя не обмануть," — горько улыбнулся я.

Он еще раз окинул меня взглядом и, глубоко вздохнув, сел: "Что ты делаешь? Откуда взял эту маску?"

Я рассказал ему, что маску мне прислал Цветочек, поведал о том, как планирую ее использовать, и объяснил, что считаю это единственно возможным решением.

Он долго не отвечал. Молча рассматривая меня, он словно оценивал правдоподобность моей новой внешности. Лишь спустя долгое время он, закрыв лицо ладонями, вздохнул и покачал головой: "Ты действительно готов это сделать?"

Я кивнул.

"Молодой третий господин, ты не жил той жизнью, что третий господин. А значит, многого не знаешь и не умеешь. Короче, думаю, с твоим мягким характером тебе не справиться, — он посмотрел мне прямо в глаза. — Знаешь ли ты, с какими людьми нам приходится иметь дело? Те, кого ты видел недавно — не самые худшие из нас, истинное лицо опытных даому за пределами твоего понимания и воображения."

Я вздохнул: знаю, что Паньцзы паниковать не склонен, и эти слова сказаны для моего блага.

"Я хочу спасти их, — уверенно ответил я. — Я очень хочу их спасти. Я не хочу, чтобы все закончилось так, иначе на мою душу ляжет бремя, которое мне не вынести."

Паньцзы задумчиво рассматривал меня: "Как долго продержится маска?"

"Четыре недели."

Он кивнул: "Время немного поджимает, надо поторопиться."

Я с облегчением понял, что он готов согласиться и помочь. А в нашем деле Паньцзы был одним из лучших, и я спросил: "Что по-твоему нам надо делать? Может быть сразу пойти к ублюдку Цю, чтобы рассчитаться с ним?"

Паньцзы покачал головой: "Знаешь, как я тебя узнал?"

Я покачал головой, и он объяснил: "В тебе нет решительности. Увидев меня, ты ничего не сделал, на твоем лице было полно сомнений. Это твое настоящее лицо, а на лице третьего господина никогда не было выражения нерешительности." Он сделал паузу: "Первое, что нам надо сделать — избавить тебя от всех недостатков, иначе эта маска мало чем поможет тебе. Люди в нашем деле очень наблюдательны, свой настоящий характер скрыть от них тебе будет сложно."

Я коснулся своего лица и подумал: неужели я действительно был нерешителен? Паньцзы тут же указал на меня пальцем: "Вот и сейчас, это то самое выражение. Ты должен полностью избавиться от всех сомнений, действовать и говорить, не колеблясь."

Я вздохнул, подумав, что нерешительность — это мой инстинкт самосохранения. Как я могу избавиться от него?

Паньцзы огляделся, и не увидев надписей, запрещающих курение, зажег сигарету: "Когда третий господин сталкивается с проблемой, он сразу принимает решение и не ждет реакции окружающих. Можно сказать, что он смотрит на людей свысока, у тебя нет такого снисходительного выражения."

"И как мне поступить? Для меня это очень сложно. Может быть, я просто покажусь, а все за меня скажешь ты?" — спросил я.

Паньцзы с кривой ухмылкой покачал головой: "Несколько месяцев назад такое прокатило бы. Но сейчас, по прошествии долгого времени, меня никто слушать не станет. Чтобы осуществить свой план, тебе нужно заявиться к ним и в лицо сказать, что ты, третий господин, вернулся и готов убить всех, кто тебе не подчинится."

Я вздрогнул, представив это в своем исполнении, и тут же покачал головой: "Я точно так не смогу. Это слишком сложно. Даже если я каждый день буду репетировать перед зеркалом, это невозможно."

"Разве ты только что не утверждал, что готов на все, лишь бы не брать ответственность за смерть друзей, молодой третий господин? — Паньцзы сверлил меня внимательным взглядом. — А ведь это лишь первый шаг, дальше будет сложнее. Ты говоришь, что не сможешь этого сделать, но ты даже не пробовал. Пойми, это не кино, это реальная жизнь, здесь просто не бывает."

Глядя ему в глаза, я понял: он хочет, чтобы я отступил. Но я-то знаю, что стою на краю и пути назад уже нет. Собравшись с мыслями, я ответил: "Хорошо, я сделаю так."

Паньцзы продолжал пристально смотреть на меня, в упор, прямо в глаза, а я старался удержать на лице то выражение решительности, которая охватила меня при мысли о безвыходном положении. Наконец, он затянулся: "Пойдем. Надо найти укромное место, чтобы продолжить работать над твоим образом. Я придумаю способ, как заставить тебя постоянно помнить, что теперь ты — третий господин. Старые знакомые и подельники твоего дяди здесь повсюду, кругом глаза, которые будут следить за тобой. Тебе не укрыться от их внимательных взглядов."

Я кивнул, он встал и вдруг обратился ко мне иначе: "Пойдемте, третий господин!"

На мгновение я остолбенел, а потом понял. Неприятное чувство заставило мое сердце мучительно сжаться, но я смог сдержать эмоции и встал. Он пошел впереди меня, открыл двери передо мной, и я, с трудом подавив привычное желание поблагодарить, вышел из кафе.

В этот момент я вдруг почувствовал, как безвозвратно теряю что-то такое, чего раньше не замечал. И это чувство сопровождалось острой подавленностью.

Пока я разбирался в своих ощущениях, к кафе подъехали несколько машин, оттуда вышли люди и направились нам навстречу. Я был неприятно удивлен, увидев среди них Ванба Цю.

Я оглянулся на Паньцзы, он тоже был удивлен. Ванба Цю окружали четверо, он посмотрел на меня и улыбнулся: "Третий господин, когда ты вернулся? Почему не сообщил мне, братья думали, что ты отошел от дел или вообще погиб."

Примечания переводчика

(1) Сянцзян — одна из самых крупных рек на юго-востоке Китая, самый крупный приток Янцзы, длина 801 км, площадь бассейна 95 тысяч квадратных километров. Истоки расположены в горах Наньлин провинции Гуанси. Река пересекает много крупных городов, в том числе и Чанша.