Пока я вспоминал эту историю, совсем забыл про сигарету, и она дотлела до самого фильтра. Пришлось другую прикуривать. А Толстяк поинтересовался: "О чем так глубоко задумался?"

"О могуществе знаний, — ответил я. — В нашем мире знать — значит, иметь. Например, у меня есть большое состояние, но владение им заключается в знании пин-кода и номера банковской карты. Не знаешь пин-код — не имеешь денег. Это всего лишь цифры, но в знании этих цифр кроется власть над собственными деньгами".

"Что за хрень ты несешь? — удивился Толстяк. — Политэкономии начитался?"

"Младший брат говорил, что в глубокой древности клан Чжан обнаружил большую тайну. И именно благодаря этому стал таким могущественным".

"Лично я думаю, что ничего особенного в этой тайне нет. Мир — загадочная штука, в нем много разных тайн. Но скажи, какую из них ты можешь использовать, чтобы заставить меня заткнуться? Ты же понимаешь, что Толстяк не отступит и плевать хотел на всякие тайны", — гордо ответил он.

Взглянув на него, я ответил: "Если бы я знал, как вернуть к жизни Юньцай, ты бы стал моим рабом до конца своих дней?"

Толстяк застывшим взглядом уставился на меня, но ничего не ответил.

Я продолжил: "У каждого есть свои скелеты в шкафу, и знание о них позволяет управлять человеком. Но есть такие тайны, с помощью которых можно управлять всем миром".

Толстяк вздохнул: "Ну, не у всех же в мире разбито сердце, как у господина Толстяка".

Я ответил: "Дело не в чувствах, а... "

Закончить фразу не удалось. В голове у меня вертелся ответ, я смутно понимал, что тайна клана Чжан похоронена под древним теремом. И она касается того, о чем грезят все люди. Это что-то странное и трудно достижимое. И в этом мире есть два типа людей: одни жаждут узнать эту тайну, а другие хотят ее скрыть. Если я буду знать, в чем суть этой тайны, то смогу контролировать их всех.

"Судьба? — Толстяк внимательно посмотрел на меня. — Ты ведь это имел в виду?"

Слово "судьба" мне не нравится, его так часто используют, что смысл обесценился. Но верно, я имел в виду нечто подобное.

"Чтобы контролировать этот мир, надо его понимать. Когда у мира не останется для нас секретов, мы сможем с чистой совестью говорить, что владеем им, — ответил я. — В древнем Китае разработали множество практических направлений, позволяющих находить причины и следствия — Цимэнь Дуньцзя, астрология, гексаграммы Чжугэ Ляна. Но все это не давало полного и понятного результата. Об этих искусствах ходит много легенд, но сами они давно утрачены. Например, Ицзин, дошедшая до наших дней, скорее всего на 90% отличается от древнего оригинала, ее содержание искажалось переписчиками, комментаторами. Клан Чжан на протяжении столетий обносил гробницы с целью найти древние оригинальные знания. Заполучив их, они смогли не только понимать причинно-следственные связи в этом мире, но и моделировать их. Так они обрели свое могущество, этот мир стал для них понятной открытой книгой".

"Неужели это и есть сакральная тайна клана Чжан? Огромное хранилище древней информации, похороненное в тереме клана? Сколько же там скрыто знаний? Бесконечная база данных об этом мире?"

Я покосился на него: "В нашем мире не существует конкретизированного понятия бесконечности. Количество информации может быть огромным. Но думаю, в хранилище Чжанов не так уж много секретов. Слишком много они не смогли бы так долго скрывать".

Толстяк в недоумении уставился на меня: "Хочешь сказать, что база данных клана Чжанов имеет предел? И в будущем их тайны могут закончиться?"

"Да, похоже на то". Я вздохнул.

Толстяк хмыкнул: "Так вот что имел в виду младший брат, когда бормотал "нет времени"?

Собственные мысли и заявление Толстяка потрясли меня до глубины души, даже мурашки по коже побежали. Потирая щеки, я задал себе вопрос: "Не слишком ли далеко мы зашли в своих фантазиях? Неужели такое возможно?"

На мои вопросы Толстяк не ответил. Он вдруг уставился на меня и произнес: "У нас нет времени!"

"Завязывай с дурацкими шутками!" — отмахнулся я.

Но Толстяк, заглядывая мне в глаза, настаивал: "Времени у нас действительно нет".

Какая-то дурацкая ситуация. Покачав головой, я сказал: "Не надо меня дурить. Твои слова не имеют смысла. Мы слишком много болтали, воображение разыгралось".

Взгляд Толстяка затуманился, он посмотрел наверх и забормотал: "Нет времени, и правда, нет времени".

Я тоже задрал голову и вдруг заметил, что свод пещеры изменился, став похожим на огромное осиное гнездо. В точности так выглядел метеорит в подземельях города Сиванму. И тут я увидел, как из всех дыр выглядывают лица младшего брата. Много младших братьев, они все свешивались вниз и хором говорили мне: "Времени нет".

В волнении я вскочил, меня трясло. И в то же мгновение все вокруг заволокло туманом.

Затаив дыхание, я увидел далекий свет фонаря и услышал голос Толстяка. Пытаясь пошевелиться, я обнаружил, что голова моя лежит на рюкзаке, я даже затылком чувствовал застежки, но не мог пошевелиться. А Толстяк и Чжан Хайсин перевязывали мою рану и болтали друг с другом.

"Нет времени, — сказал Толстяк, обращаясь к ней. — Так сказал ваш патриарх".

Твою ж мать, это был всего лишь сон. Я ошеломленно вздохнул. Рядом все это время разговаривали Толстяк и Хайсин, я слышал их голоса, и они трансформировались в моем сне в искаженные моим сознанием образы?

И тут я сообразил, что, помимо их беседы в моем сне было воспоминание и разговоре с дедушкой. Почему это приснилось мне?

Этот разговор произошел в реальной жизни, но я совсем позабыл о нем. И вспомнил лишь сейчас, когда речь шла о клане Чжан. Неужели дедушка уже тогда знал об их тайнах?

Не найдя ответа на свой вопрос, я снова глубоко уснул.