Через несколько часов повозка остановилась с резким скрипом. Дверь открыли, и внутрь хлынул поток ледяного воздуха. Не давая детям опомниться, стражники грубо вытащили их наружу и силой потащили к огромному гнилому дому.

Здание выглядело устрашающе: кривые стены, покрытые трещинами и мхом, большие щели в досках, через которые задувал ветер. Это был приют — если это вообще можно так назвать.

Кильга и Эрни с трудом шли по снегу. Эрни всё ещё не мог прийти в себя, его тело было вялым, голова кружилась. Кильга, едва переставляя ноги, старалась поддерживать брата.

Дверь приюта распахнулась с громким скрипом, и их втолкнули внутрь. Запах сырости и гнили ударил в нос. Комната, куда их привели, была освещена слабым светом керосиновой лампы. Половина детей, сидящих вдоль стен, были прикованы цепями.

Тут же вошёл мужчина — толстый, с жуткой улыбкой и маленькими злыми глазами. Он вытирал руки грязной тряпкой и хохотал.

" Хо-хо-хо, неплохой товар", — сказал он, осматривая детей. —" Значит, эту девчонку продадим, а вот что с тобой делать?" — Он презрительно посмотрел на Эрни, который всё ещё стоял с трудом, покачиваясь.

Кильга испуганно отступила.

" Не трогайте нас, пожалуйста! Мы вам ничего не сделали!"

Её голос дрожал, слёзы текли по щекам. Мужчина только хмыкнул, а затем резко шагнул к ней.

" Какая ты громкая! "— он вытащил грязную тряпку из кармана и силой заткнул ей рот. "Так-то лучше. Ну, обживайтесь. А я пока пойду, клиентов поищу."

Он издевательски ухмыльнулся и вышел, хлопнув дверью.

Кильга выдернула тряпку изо рта и чуть не вырвала от ужасного запаха. Её губы были порваны, а горло щипало. Пытаясь не заплакать, она осмотрелась. Комната была мрачной, с грязным полом, покрытым тряпками. На грубых деревянных досках сидело несколько детей, такие же худые и измученные. Их глаза были пустыми, лица — измождёнными.

Эрни бессильно опустился на пол. Слёзы текли по его лицу, но он даже этого не замечал.

" Эрни! Проснись! Ты слышишь меня? Эрни!" — Кильга трясла брата за плечи.

Он приоткрыл глаза, едва различая лицо сестры.

" Кильга… Где мы?.. Что это за место?"

"Нас привезли сюда, "— прошептала она. В её голосе было отчаяние.

Решив, что она не может просто сидеть, Кильга подбежала к двери и начала стучать.

" Выпустите нас! Пусть нас выпустят!"

" Даже не пытайся," — усталый голос раздался из угла.

Кильга обернулась. Это был худой мальчишка с растрёпанными волосами. Он сидел, обхватив колени, его взгляд был безразличным.

" Никто тебя не услышит. Лучше готовься, тебя скоро продадут".

" Продадут? Что ты несёшь? — голос Кильги дрогнул."

" В рабство, — бесстрастно ответил мальчик. — Здесь никто не задерживается надолго."

Эрни, услышав это, встал и шагнул к мальчику.

" Это невозможно! Так нельзя! Я этого не позволю!"

Другой ребёнок, подросток лет пятнадцати, фыркнул.

" И что ты сделаешь? Ты сам-то видел, как тебя сюда привели? Еле стоял на ногах, слюни пускал. Какая от тебя защита?"

Слова были холодны, но в них звучала горечь.

Кильга почувствовала, как её руки сжимаются в кулаки. Она шагнула к старшему мальчику.

" А ты? Ты-то сам хоть что-то сделал, чтобы не оказаться здесь?"

Мальчик ничего не ответил, только отвернулся.

Кильга села рядом с братом, пытаясь его успокоить.

" Эрни… Мы выберемся отсюда."