Бог знает, зачем он подготовил экипаж, направляясь в поместье. Он-то думал, что духовные звери находятся в клетках. Кто знал, что... они свободно бродят по поместью.

Как только он вошел в поместье принцессы, его тут же окружили духовные звери. Если бы не Лю Ли, служанка принцессы, духовные звери напугали бы его до смерти... если бы не съели.

Кроме того, он увидел ... как пурпурный соболь подметает двор хвостом?

О, и четырехрукая обезьяна наклалывала другим духовным зверям еду... половником…

Кто-нибудь когда-нибудь видел, как духовный зверь убирает двор... или готовит?

Но в тот день он увидел всё! Он до сих пор не мог оправиться от шока… ему казалось, что он сходит с ума...

“Ваше Высочество, что всё это значит?" Сердито спросил Тан Линь, оправившись от изумления.

Он уже слышал прежде, что Фэн Жуцин привела с собой орду духовных зверей, когда вернулась в горол. Но слова - это пыль, поверить во что-то можно лишь увидев истину. Теперь он поверил в эти слухи, увидел своими глазами.

Фэн Жуцин подмигнула снежному волку.

Снежный волк понял, что означает подмигивание Фэн Жуцин, и попросил четырехрукую обезьяну принести стул, который она приготовила заранее. Четырехрукая обезьяна поставила стул позади Фэн Жуцин.

Фэн Жуцин пригладила свои одежды и осторожно присела. Она откинулась на спинку стула, и в уголках ее губ заиграла улыбка.

“Мне сказали, что вы ищете меня. Что ж, теперь я здесь. Говорите мне в лицо, если вам есть что сказать, не нужно использовать моего отца в своих интересах.”

Она уже не была так сердита, как вначале, но смотрела на Тан Линя высокомерно и холодно.

Тан Линь был бледен. Он был уверен, что Фэн Жуцин не посмеет даже пальцем тронуть его, и поэтому спросил с насмешкой: "Ваше Высочество, что же такого сделала Шуан'Эр, что вы наказали ее подобным образом?”

“О, конечно, я расскажу. Я решила пойти в магазин духовных трав, но она оклеветала меня, сказав, что я пришла туда только ради того, чтобы устроить ей неприятности. Отец, разве ты не считаешь, что за клевету человека следует наказать?”

Фэн Тянью взглянул на Тан Линя и сказал: “Моя дочь - принцесса Королевства. Если кто-то оклеветал ее, это не значит, что, наказав обидчика, она преступила закон. Она была в своём праве! Цин'Эр не сделала ничего предосудительного.”

Тан Линь на мгновение задержал дыхание, стиснул зубы и сказал: “Слова Ее Высочества не несут в себе никаких доказательств. Откуда Вашему Величеству знать, что это не Ее Высочество первой устроила переполох?”

Фэн Жуцин неожиданно рассмеялась.

“Вы можете навестить "Цяньхуай" и спросить, кто первой устроил неприятности - она или я. Кроме того, там присутствовал наставник из южной бамбуковой рощи. Спросите его, если собираетесь судить о произошедшем объективно.”

Тан Линь был ужасно потрясен.

Наставник тоже присутствовал в магазине духовных трав? Почему никто не сказал ему об этом?

"Даже если так, вы не должны были давать ей триста плетей!" Продолжил Тан Линь, стиснув зубы.

Фэн Жуцин расхохоталась.

"Во-первых, она меня оклеветала. Это означает, что пострадала и репутация Королевства Лю Юнь, я считаю, что триста ударов - это разумная мера. Во-вторых, я от природы добра, и не смогла бы наказать её тремя сотнями плетей. Однако, мне грустно говорить вам, что госпожа Лю и Лю Юйчэнь тоже присутствовали там и также грубили мне. Поэтому, каждый из них получил по сотне ударов. Тан Шуаншуан слишком сильно любит Лю Юйчэня, поэтому она настояла на том, чтобы получить наказание за всех твоих, что я могла поделать? ”

Тан Линь снова был потрясен.

Он неосознанно повернулся и посмотрел туда, где стоял канцлер Лю.

Канцлер Лю был спокоен и расслаблен, глядя на то, как народ требует справедливости от Императора. Но теперь он напрягся, поскольку не представлял, каким образом Шуан'Эр получила эти триста плетей…