— Го-гун, вы уже достаточно насладились представлением. Не соизволите ли присоединиться?

Звонкий голос разнесся по ночному лесу. Луна висела низко, почти касаясь верхушек деревьев, и освещала нежное лицо Цзян Ли.

В её ясных и чистых глазах не было ни капли паники, свойственной загнанному в угол человеку. Напротив, она выглядела расслабленной и умиротворённой, словно всё шло строго по её плану.

Люди в чёрном посмотрели на неё. Их главарь усмехнулся:

— Вторая барышня, к чему напускать туману...

Не успел он договорить, как из глубины леса донёсся тихий смешок. Из темноты медленно выступила фигура в алом. В лунном свете, на фоне ночного мрака, его красные одежды казались ещё более роскошными. Лунные лучи падали на вышитых по подолу чёрно-золотых бабочек. Казалось, они вот-вот взмахнут крыльями и взлетят. В это мгновение он выглядел до крайности обольстительно.

Цзи Хэн неспешно вышел из мрака. В руке он держал складной веер с золотыми нитями. С улыбкой на губах он произнёс:

— От тебя ничего не скроешь.

Цзян Ли посмотрела на него и мысленно вздохнула с облегчением.

Цзи Хэн любил посылать людей следить за окружающими. В Тунсяне не было ничего, о чём бы он не знал. Наверняка он был в курсе, что люди Фэн Юйтана и Цзи Шужань собираются её убить. Этот человек обожал смотреть представления, и такую захватывающую сцену он бы ни за что не пропустил.

Следил ли за ней сам Цзи Хэн или его подчинённые, Цзян Ли верила: они не выпустят её из виду. Когда наёмники Цзи Шужань преградили ей путь и отступать было некуда, она вдруг вспомнила о тех, кто бесшумно следовал за ней всю дорогу. Возможно, они смогут спасти ей жизнь.

А если и не спасут, то хотя бы отвлекут внимание врагов.

К счастью, за ней действительно следили. И, что ещё удачнее, это оказался сам Цзи Хэн.

С Цзи Хэном Цзян Ли чувствовала себя куда спокойнее. На самом деле, это была странная мысль. Цзи Хэн не был её другом. До сих пор он оставался для неё загадочным и непредсказуемым мужчиной. Но они пересекались уже несколько раз, и он ни разу не попытался причинить ей вред. Цзян Ли, конечно, не думала, что им движет жалость к прекрасному полу. Скорее всего, она была ему чем-то полезна.

Быть полезной всяко лучше, чем бесполезной. Пока Цзи Хэн здесь, она была абсолютно уверена: сегодня умрёт не она. У него были невероятно искусные телохранители. Да и сам он владел прекрасным веером с золотыми нитями, убийственную мощь которого Цзян Ли уже видела.

Он не из тех, кто покорно ждёт смерти. Напротив, он сам был живым смертельным оружием. И если кто-то, обманувшись его красотой, решит его недооценить, то жестоко поплатится за свою беспечность.

Появление Цзи Хэна мгновенно привлекло внимание наёмников Цзи Шужань. Часть из них тут же направила мечи в его сторону.

Они прекрасно расслышали обращение Цзян Ли: «го-гун». Цзи Хэн был слишком красив, слишком обольстителен. Внезапно появившись один в тёмном лесу, он походил на лесного духа, источающего прекрасную, но смертельную опасность. Возможно, инстинкт убийцы подсказал главарю в чёрном быть осторожнее, поэтому он спросил:

— Кто вы такой?

Цзи Хэн проигнорировал их. С улыбкой посмотрев на Цзян Ли, он произнёс:

— Актёрское мастерство Второй барышни становится всё лучше.

— Если бы игра была плохой, как бы я привлекла ваше внимание? — Цзян Ли бросила взгляд на главаря убийц, и её улыбка стала ещё шире. — Го-гун, они наставили на вас мечи.

Такие люди, как Цзи Хэн, внешне всегда улыбчивы, но внутри невероятно жестоки, безжалостны и высокомерны. То, что кто-то посмел направить на него клинок, было для него оскорблением.

Поймав взгляд Цзи Хэна, главарь в чёрном необъяснимым образом захотел отступить на шаг. Пальцы, сжимавшие рукоять меча, непроизвольно напряглись. Он нутром чуял, что дело дрянь.

Но Цзи Хэн не обратил на него внимания. Он с улыбкой смотрел на Цзян Ли:

— К чему Вторая барышня переводит стрелки на меня? Я же говорил, что не участвую в представлениях.

— Неужели го-гун посмотрел столько моих постановок совершенно бесплатно? Если я сегодня погибну, го-гун больше никогда не увидит моей игры. Разве вам не будет хоть капельку жаль? — подняв голову, спросила она.

Лицо девушки было безупречно чистым и нежным. В её живых, красивых глазах читалась бесконечная мольба. Когда она говорила таким мягким, жалобным тоном, даже небожитель не смог бы удержаться от сочувствия.

Однако Цзи Хэн не был небожителем. Он был демоном, куда более хладнокровным, чем любое божество.

Он лишь с улыбкой смотрел на Цзян Ли и ответил:

— Жаль. Но я не участвую.

Умоляющее выражение мигом исчезло с лица Цзян Ли. Трудно было представить, как она смогла так быстро выйти из столь трогательного образа.

Цзян Ли смотрела на Цзи Хэна с лёгкой досадой. В прошлой жизни, будучи Сюэ Фанфэй, она обладала невероятной красотой. Сама она не придавала этому особого значения. Но благодаря этой внешности её дела шли гладко. Даже во время конфликтов люди смотрели на её лицо и теряли желание ссориться дальше.

Красавице стоило лишь надуть губки, и всё давалось ей без труда. Но она не любила пользоваться такими уловками. Сюэ Чжао часто ворчал, что она зря растрачивает такую внешность и до сих пор не заработала репутацию роковой соблазнительницы, губящей государства.

Теперь же, оказавшись в невыгодном положении, она была вынуждена подыгрывать и изображать жалкую, милую овечку. Но то ли сердце её собеседника было сделано из камня, то ли внешность Второй барышни Цзян недотягивала до титула «первой красавицы», однако это его совершенно не тронуло. В ответ она получила лишь предельно трезвый отказ.

Как же это расстраивает.

Цзи Хэн всё так же с улыбкой смотрел на неё. Он говорил об этом с такой лёгкостью, будто не видел ничего зазорного в том, чтобы бросить человека умирать. Ярко-красная родинка-слёзка под его узким, изящным глазом таила в себе бесконечное очарование. В ночном мраке она словно источала соблазнительный магнетизм.

Тем временем главарь в чёрном, кажется, наконец пришёл в себя. Сначала он обратился к Цзи Хэну:

— Раз у вас нет с нами счётов, то всё упрощается.

Затем он посмотрел на Цзян Ли:

— Вторая барышня, похоже, ваше подкрепление не собирается вам помогать. Не будем терять время, пора заканчивать!

С этими словами он ринулся прямо на Цзян Ли. Видимо, боялся, что из-за присутствия Цзи Хэна ситуация может измениться. Сверкающее в темноте лезвие меча несло в себе жажду убийства, а от порыва ветра с деревьев посыпались листья!

Поняв, что отступать некуда, а человек рядом лишь безмятежно наблюдает, Цзян Ли отбросила все сомнения. Она громко, без колебаний крикнула:

— Го-гун! Я знаю, почему вы связались с Правым советником Ли и князем Чэном! Сейчас при дворе три противоборствующие силы. Хотя власть Императора Хун Сяо ослабла, он не из тех, кто смирится со своей участью, но по натуре он подозрителен. Чтобы заставить Его Величество доверять только вам, вам пришлось возвысить князя Чэна. Когда спереди волк, а позади тигр, Император в отчаянии будет вынужден опираться на вас! Вы смогли стать первым среди сановников! И этот раскол двора на три лагеря — дело исключительно ваших рук, го-гун!

Цзян Ли выпалила эти слова быстро и резко. Убийцы в чёрном замерли в растерянности. Какой ещё князь Чэн? Какой Правый советник Ли? Что она вообще несёт?

А улыбка на губах Цзи Хэна в одно мгновение превратилась в лёд.

Едва Цзян Ли умолкла, прямо перед её глазами сверкнуло острие меча. Кто-то нападал и со спины. Рванёшься вперёд — смерть, отступишь назад — прямиком в преисподнюю. Со всех сторон её ждала верная гибель!

В этот самый миг изящная рука потянулась к ней, схватила за плечо и мягко оттолкнула в сторону. В следующее мгновение в воздухе распустился яркий пион — Цзи Хэн раскрыл свой веер.

Край веера внезапно превратился в острое лезвие. Цзян Ли лишь заметила, как он взмахнул им вперёд и назад. Веер раскрывался и закрывался, а золотые нити на лепестках пиона вспыхнули крошечными искрами. Спустя мгновение раздался глухой стук. Двое убийц, нападавших спереди и сзади, рухнули на землю. На их лицах застыло удивление, словно в последнюю секунду жизни они так и не поняли, от чего умерли.

Остальные убийцы замерли, ошарашенные произошедшим.

Никто даже не успел разглядеть, как Цзи Хэн нанёс удар. Он двигался слишком быстро. Цзян Ли неотрывно смотрела на его веер. Она снова убедилась в его смертоносной силе. А может, пугал вовсе не веер, а сам мужчина, стоявший перед ней.

— Братья, плевать на всё! Нападаем вместе! — стиснув зубы, крикнул главарь и бросился вперёд, увлекая за собой остальных!

Цзян Ли только-только избежала смерти, как со всех сторон снова повеяло жаждой крови. Не раздумывая ни секунды, она вцепилась в край одежды Цзи Хэна. Он был опасен, но враг моего врага — мой друг. Сейчас только Цзи Хэн мог спасти ей жизнь!

Цзи Хэн бросил на неё холодный взгляд. Он не успел ничего сказать, так как убийцы уже бросились на них. На его губах заиграла ледяная усмешка. Раскрыв веер, он свободной рукой схватил Цзян Ли за воротник и стремительно отпрыгнул назад. Он двигался так молниеносно, что глаз едва улавливал очертания. Были видны лишь порхающие чёрные бабочки на подоле его плаща, источавшие густую, зловещую и притягательную ауру.

Под покровом ночи он двигался с невероятной скоростью. Веер в его руках превратился в жуткое оружие. Взлёт, падение, взмах, щелчок — и вот уже в воздухе расцветают алые брызги крови, похожие на майские цветы персика. Холодный блеск веера пробирал до костей.

По лесу разносились душераздирающие крики. В это мгновение поляна превратилась в сущий ад.

Цзян Ли инстинктивно прижалась к Цзи Хэну, но его одежды оказались ледяными. Казалось, он вовсе не человек из плоти и крови: в нём не было ни капли тепла.

Неизвестно, сколько прошло времени, но крики наконец стихли. Цзи Хэн остановился.

Над её головой раздался насмешливый голос Цзи Хэна:

— Вторая барышня Цзян, площадка расчищена.

Цзян Ли медленно разжала пальцы, подняла голову и огляделась.

В лунном свете вповалку лежали тела людей в чёрном. Земля была усыпана кровавыми цветами. Всё это напоминало фрески в храмах, изображающие чистилище.

Цзи Хэн в одиночку убил около десяти человек. И на это ушло от силы четверть часа.

Цзян Ли повернулась к Цзи Хэну.

Луна снова взобралась на ветви деревьев. Словно желая подчеркнуть весь ужас происходящего, её свет стал необычайно ярким. Чистое лунное сияние смешалось с кровавой грязью на земле. Было трудно понять: кошмар ли это или реальность.

А Цзи Хэн стоял посреди этого месива. Его длинный плащ был такого кроваво-красного цвета, что закрадывалась мысль: а не пропитан ли он кровью убитых? Но он лишь небрежно держал веер, словно не замечая окружающего кошмара. Глядя на Цзян Ли, он произнёс:

— Вторая барышня Цзян, разве вы не должны меня поблагодарить?

Цзян Ли промолчала.

В следующее мгновение край веера внезапно уткнулся ей в горло. Цзи Хэн не приближался, он сохранял дистанцию, но выражение его лица было пугающе холодным. С самого их знакомства он всегда улыбался, казался расслабленным и ленивым, хоть она и знала, что это маска. Но когда ядовитый зверь наконец обнажил клыки, любой бы почувствовал леденящий ужас.

И Цзян Ли тоже стало страшно.

— Вторая барышня Цзян, я ведь говорил, что не люблю участвовать в представлениях. Так почему же вы втянули меня в эту игру? — его голос был тихим, похожим на нежный шёпот влюблённых. Но в нём скрывался необъяснимый холод, который мурашками пробегал по спине, заставляя цепенеть от страха.

— У меня не было выбора, — Цзян Ли посмотрела ему прямо в глаза. В её голосе прозвучали мягкие, извиняющиеся нотки. — Я не хочу умирать.

Ещё недавно она чётко ощущала: Цзи Хэн действительно не собирался вмешиваться. Он планировал просто наблюдать. Но она не могла этого допустить. Если бы он не вступился, она бы здесь и погибла. Её отец всё ещё в тюрьме, а правда о смерти Сюэ Чжао так и не раскрыта. Ей нельзя умирать. По крайней мере, не сейчас. Поэтому ей пришлось заставить его действовать.

Пришлось выдать секрет, который она давно разгадала.

Неизвестно когда, но в один из дней, размышляя об отношениях между Цзи Хэном, князем Чэном, Императором Хун Сяо и Главным советником Цзян Юаньбаем, её внезапно озарило. Не произошло ничего особенного, просто кусочки пазла сошлись воедино.

Двор разделился на три лагеря: сторонники князя Чэна, группировка Цзян Юаньбая и люди Императора Хун Сяо. Но до того, как князь Чэн объединился с Правым советником Ли Чжуннанем, его позиции были не столь сильны. Тогда существовало лишь две силы. Между Цзян Юаньбаем и Императором Хун Сяо существовала связь наставника и ученика. И пока Цзян Юаньбай не помышлял о мятеже, Император не испытывал к нему особых опасений.

Но затем князь Чэн внезапно заключил союз с Правым советником, и баланс сил был нарушен. Фракция князя Чэна посеяла раздор между Цзян Юаньбаем и Императором. Уважение учителя и ученика осталось, но доверие исчезло. Цзян Ли была уверена: если однажды всплывут доказательства измены семьи Цзян, Император Хун Сяо без колебаний бросит Цзян Юаньбая в тюрьму.

Император больше не мог объединиться с Цзян Юаньбаем, а его собственная власть слабела. Но Цзян Ли ещё в прошлый раз почувствовала: Император Хун Сяо, рано потерявший свою мать, благородную супругу Ся, вовсе не такая послушная марионетка, какой кажется. Возможно, Цзи Хэн разглядел амбиции Императора и поэтому решил встать на его сторону.

Есть люди, которые, берясь за дело, доводят его до совершенства. Быть просто одним из многих чиновников Императора Цзи Хэну было мало. Он хотел стать его доверенным лицом, самым близким человеком. И хотя Цзян Ли не знала его конечной цели, она была уверена: именно ради этого Цзи Хэн и помог князю Чэну возвыситься.

Иными словами, с самого начала Цзи Хэн тайно поддерживал князя Чэна, подтолкнув его к союзу с Правым советником и превратив в угрозу для семьи Цзян. Интриги князя Чэна рассорили Императора и Цзян Юаньбая. И двор раскололся на три лагеря — именно так, как было нужно Цзи Хэну. Оказавшись в изоляции, Император доверился Цзи Хэну, сделав его своей правой рукой.

От этих мыслей Цзян Ли становилось не по себе. Если кому-то рассказать о замысле Цзи Хэна, никто не поверит. Ведь для такого плана требовались невероятная дальновидность, безупречный расчёт и полная безбашенность. Но он это провернул. И у него всё получилось.

Разгадав этот секрет, Цзян Ли решила навсегда похоронить его в своём сердце. Она понимала замысел Цзи Хэна, но при встречах с ним ни разу не обмолвилась об этом. Она знала: если Цзи Хэн поймёт, что его раскусили, первым делом он устранит свидетеля.

Болезни проникают через рот, а беды слетают с языка. Выбирай еду — не заболеешь, выбирай слова — не навлечёшь беду. Таков был её принцип. Но человек предполагает, а небеса располагают. Она никак не ожидала, что этой ночью окажется в безвыходном положении, а стоящий рядом Цзи Хэн даже пальцем не пошевелит. Пришлось использовать чужой нож, чтобы убить врага.

Она раскрыла его тайну перед убийцами. А Цзи Хэн ни за что бы не позволил жить тем, кто знает его секрет. Наёмники были обречены.

— Вторая барышня Цзян, вы должны понимать, — медленно произнёс он. — Когда зачищают свидетелей, в живых не оставляют никого.

Он убил наёмников и с такой же лёгкостью мог убить её. Во-первых, она знала его тайну. Во-вторых, она посмела использовать её против него самого. Этих двух преступлений было более чем достаточно, чтобы лишить её права на жизнь.

Ледяной веер упирался в её хрупкую шею. Взгляд Цзи Хэна скользил по её коже. На первый взгляд в нём читалась томная страсть, но, присмотревшись, можно было разглядеть лишь равнодушную жестокость. Веер приближался миллиметр за миллиметром. Ощущение неминуемой смерти было пугающе отчётливым. Цзян Ли слышала стук собственного сердца, но её голос оставался спокойным:

— Го-гун, я не хочу умирать. Иначе я бы не произнесла этих слов.

— Назови причину, по которой я должен оставить тебя в живых, — глядя на неё, сказал Цзи Хэн.

— Чтобы заслужить доверие Его Величества, вы должны стравить князя Чэна с семьёй Цзян. Ваша цель — не просто поддержать князя, а использовать его, чтобы решить проблему, — ответила Цзян Ли. — Я могу сделать так, что конфликт между семьёй Цзян и князем Чэном станет неразрешимым. И я смогу ослабить власть князя Чэна.

Цзи Хэн усмехнулся:

— И как же?

— В деле семьи Сюэ Фэн Юйтан — лишь пешка. За всем этим стоит принцесса Юннин. — Цзян Ли опустила глаза. Скорее всего, Цзи Хэн уже знал о причастности принцессы, так что скрывать было нечего. — Взявшись за это дело, я рано или поздно схлестнусь с Юннин, а значит, и с князем Чэном. И это будет битва насмерть. Как бы мой отец ко мне ни относился, моя фамилия — Цзян. Князь Чэн запишет этот долг на счёт моей семьи. Они станут врагами. И я, как часть семьи Цзян, помогу им справиться с князем Чэном.

— Как ты собираешься с ним бороться? — спросил Цзи Хэн. — Тебе всего пятнадцать.

Цзян Ли ответила коротко:

— Любыми средствами.

Цзи Хэн немного помолчал, а затем произнёс:

— Ни семья Цзян, ни князь Чэн в итоге не уцелеют.

Цзян Ли догадывалась об этом. Цзи Хэн поддержал князя Чэна и натравил его на семью Цзян именно для того, чтобы они уничтожили друг друга. Только так власть Императора могла окрепнуть. Она была сосредоточена на борьбе с князем Чэном, но и семья Цзян находилась в смертельной опасности.

Честно говоря, пусть она и не была настоящей Второй барышней Цзян, статус законной дочери Цзян Юаньбая помог ей многого добиться. В семье Цзян, не считая Цзи Шужань с её дочерью и Пятой барышни Цзян Юэ-э, остальные относились к ней без особой теплоты, но и не пытались навредить. Если семья падёт, то «в разрушенном гнезде целых яиц не найти». Она тоже лишится шанса на выживание.

Ей нужно было защитить семью Цзян и лишь затем отомстить принцессе Юннин и Шэнь Южуну.

— Го-гун, я не знаю, какова ваша конечная цель, но если семья Цзян рухнет, рано или поздно появится кто-то другой, — тихо произнесла Цзян Ли. — Почему бы не сохранить нас? Вдруг в будущем семья Цзян станет для вас опорой? Вашим подкреплением?

Её увещевания не тронули Цзи Хэна. Он усмехнулся:

— Мне не нужна опора. И подкрепление тоже не нужно.

Цзян Ли лишилась дара речи: «...»

И всё же такой ответ показался ей вполне естественным. Трудно было представить Цзи Хэна в кругу друзей или наслаждающимся семейным уютом. Ядовитая змея среди стада овец — картина столь же абсурдная, сколь и невозможная.

— Ты всё ещё не убедила меня, — напомнил Цзи Хэн. — Причину, чтобы не убивать тебя.

— Я не могу найти причину, — честно глядя на него, ответила Цзян Ли. — Потому что мои доводы не убедили бы даже меня саму. Но у меня есть незавершённые дела, и я не хочу умирать сейчас. Если го-гун всё же намерен убить меня, прошу, дайте мне немного времени. Моя жизнь принадлежит вам. Когда я закончу всё, что должна, я лично преподнесу её вам. Надеюсь, го-гун соизволит принять этот дар.

Цзи Хэн посмотрел на неё и с улыбкой спросил:

— А если я скажу «нет»?

Цзян Ли снова замолчала.

Спустя мгновение она произнесла:

— Если это невозможно, го-гун может действовать. В каком-то смысле я даже в плюсе. Не появись вы сегодня, я бы погибла от рук этих людей, и, вероятно, моя смерть была бы крайне бесчестной. А умереть от руки го-гуна — большая честь. К тому же столько людей отправится за мной на тот свет — не самая плохая сделка. Спасибо за заботу в эти дни. Если будет следующая жизнь, Цзян Ли отплатит вам, сплетя кольцо из травы.

Сказав это, Цзян Ли закрыла глаза и спокойно приподняла подбородок, ожидая удара Цзи Хэна.

Край веера скользнул по её белоснежной, как нефрит, шее — безжалостное орудие жнеца. Черты её лица были тонкими и чистыми, словно у горной феи. Маленькие алые губы упрямо сжаты, а длинные ресницы, будто покрытые капельками росы, мелко подрагивали, придавая ей жалостливый и беззащитный вид.

Веер Цзи Хэна двигался медленно, слегка вдавливаясь в кожу. В этот момент он казался не изящной безделушкой, а клинком, куда более свирепым, чем любой меч.

Ядовитая змея обвилась вокруг добычи, обнажила клыки, с которых капал яд. Белый кролик съёжился в комочек, жалкий, робкий, всё ещё надеющийся на призрачный шанс выжить.

Она медленно приближалась. Раздвоенный язык обдавал холодом, как и её ледяной взгляд. Стоит лишь раз вонзить зубы, и кролик навсегда замрёт.

Но внезапно змея дёрнула хвостом, отвернулась и уползла прочь.

Цзян Ли почувствовала, как давление на шею исчезло. Она открыла глаза и увидела спокойный профиль Цзи Хэна.

Цзи Хэн произнёс:

— Ты первая, кто благодарит меня за то, что я собирался тебя убить.

Цзян Ли ответила:

— Да? Что ж, это тоже честь для меня.

— У тебя сладкие речи, — уголки губ Цзи Хэна изогнулись. — Ты всегда такая?

— Нет. Только с вами, го-гун. — Цзян Ли опустила голову, мысленно выдохнув с огромным облегчением.

Она всё-таки выиграла это пари. Цзи Хэн был человеком, на которого не действовали ни мольбы, ни угрозы, но он не был и сумасшедшим маньяком. Все считали его капризным и непредсказуемым, но на деле он убивал лишь тех, кто сам навлекал на себя его гнев.

Стоило ей показать свою полную безобидность, покорность и доказать, что она не представляет для него угрозы, как ему просто стало лень её убивать.

— Я знаю, что ты далеко не такая безобидная и покорная, какой кажешься, — вдруг произнёс Цзи Хэн, словно прочитав её мысли. — К тому же ты не раз случайно нарушала мои планы, а я не люблю проявлять милосердие. Но... — Он внезапно перевёл на неё свой ясный, глубокий взгляд. — Ты втянула меня в игру.

— Я хочу досмотреть это представление до конца. На самом интересном месте умирать нельзя, — сказал Цзи Хэн. — Так что я пока сохраню тебе жизнь. Когда закончишь свои дела, я приду за ней.

Цзян Ли спросила:

— А что, если на это уйдёт очень, очень много времени?

— Значит, буду ждать, — ответил он. — Терпения мне не занимать, ты же знаешь.

Цзян Ли промолчала. Цзи Хэн действительно был терпелив. Он начал расставлять фигуры на доске задолго до того, как князь Чэн набрал силу. Тогда никто не обращал внимания на такие мелочи, а он шаг за шагом возвышал князя Чэна, пока тот не стал величиной, с которой нельзя не считаться. И нынешняя осторожность семьи Цзян — тоже заслуга этого человека.

Он обладал неистощимым терпением. Наверное, не было ничего такого, чего бы он не мог достичь, если бы захотел.

Но Цзян Ли была довольна и этим. Жизнь дарована ей лишь на время, и однажды Цзи Хэн заберёт её — пусть так, главное, что сегодня умирать не придётся. Ей нужно выжить. Выжить, чтобы вызволить Сюэ Хуайюаня из тюрьмы, чтобы сорвать маски с принцессы Юннин и Шэнь Южуна, чтобы отомстить за Сюэ Чжао.

Всё это возможно лишь до тех пор, пока она дышит. Цзи Хэн спас её сегодня от наёмников Цзи Шужань, подарил ей шанс на месть. У неё не было ни единой причины злиться на него.

Путь впереди долог, но пока жива, выход найдётся.

— А эти люди... — Цзян Ли обвела взглядом трупы.

— Не обращай внимания, — сказал Цзи Хэн. — Или, может, хочешь, чтобы их упаковали и доставили в Яньцзин, прямо к ногам Цзи Шужань?

Цзян Ли всерьёз задумалась.

— Не нужно. Если отправить их назад, она поймёт, что план провалился, и наверняка придумает что-то ещё. А у меня сейчас совершенно нет времени с ней возиться. Пусть лучше считает, что всё прошло успешно. Когда я вернусь в столицу, её лицо перекосит от шока. Вот это будет по-настоящему приятное зрелище.

Цзи Хэн с улыбкой кивнул:

— Логично.

— Что го-гун собирается делать теперь? — спросила Цзян Ли. — Мне пора возвращаться. Неизвестно, как там Третий дядя Е Минъюй. Люди Фэн Юйтана были полны решимости убить меня, боюсь, как бы дядя не пострадал.

— С Е Минъюем всё в порядке, — ответил Цзи Хэн. — Троих лучших убийц принцессы Юннин, пришедших с людьми Фэн Юйтана, ты сама заманила в болото. — Он многозначительно посмотрел на Цзян Ли и добавил: — Оставшиеся не представляют особой угрозы, он с ними справится.

Услышав это, Цзян Ли немного успокоилась. Если бы из-за неё с Е Минъюем что-то случилось, она бы извела себя чувством вины. Цзи Хэну не было нужды лгать о таких вещах, поэтому она ему поверила.

— Идём, — сказал Цзи Хэн, жестом приглашая её сесть в седло.

Цзян Ли опешила. Убегая, она подвернула ногу. Идти было больно, но она собиралась потерпеть. Кто бы мог подумать, что Цзи Хэн это заметит. Но сейчас было не до церемоний. Не раздумывая, Цзян Ли оперлась о седло и вскочила на лошадь.

Цзи Хэн неспешно шёл рядом, а Цзян Ли ехала верхом, держа поводья. Между ними воцарилась невиданная прежде гармония.

— Го-гун, я хотела кое-что спросить, — тихо сказала Цзян Ли. — Вы одолжили мне мою жизнь. А что, если я умру до того, как успею вернуть её вам?

— Это невозможно, — Цзи Хэн даже не обернулся. Его красные одежды струились в ночи ярким потоком. — То, что принадлежит мне, никто не смеет забрать. В том числе твою жизнь.