У Цзян Ли пока не было времени разбираться с приказами Фэн Юйтана и принцессы Юннин. Но она не была дурочкой. Столкнувшись с принцессой Юннин в прошлой жизни, она прекрасно понимала: та попытается уничтожить её любой ценой. Титул дочери Главного советника мог напугать Тун Чжияна или Фэн Юйтана, но только не Юннин. Рано или поздно они нанесут смертельный удар. Однако сейчас важнее всего было спрятать Пэн Сяо и остальных. Времени оставалось в обрез: из семи дней прошло уже два.

Тайная комната, о которой говорила Цзян Ли, находилась в заброшенной усадьбе Тунсяна, пользовавшейся дурной славой. Местные считали, что там водятся призраки. Под усадьбой пролегал подземный ход, вход в который скрывался в скале у озера. Снаружи он густо зарос дикой травой, так что заметить его было невозможно.

Е Минъюй разместил Пэн Сяо и остальных в тайном убежище. Сначала он велел дать им свежую одежду и накормить. Пэн Сяо и Хэ Цзюнь держались неплохо, лишь сильно ослабли. Состояние Гу Да и Гу Эра было похуже, а хуже всех дела обстояли у Сяо Хэя. Когда Е Минъюй, следуя указаниям Цзян Ли, привёл лекаря Чжуна, тот лишь безостановочно качал головой.

Е Минъюй притащил с собой и единственного сына лекаря. Вручив Чжуну пятьсот лянов серебра, он заявил: если тот вылечит Сяо Хэя и остальных, они тайно вывезут его из Тунсяна и дадут ещё полторы тысячи лянов — этого с лихвой хватит, чтобы обосноваться на новом месте.

Жители крошечного Тунсяна отроду не видели таких деньжищ. А тут ещё этот здоровяк Е Минъюй со шрамом на лице, выглядевший сущим демоном. Перепуганный до смерти лекарь Чжун приложил двести процентов усилий, чтобы залечить раны Сяо Хэя.

Пока Сяо Хэй, Гу Да и Гу Эр отдыхали, Цзян Ли, Пэн Сяо и Хэ Цзюнь вышли в соседнее помещение поговорить.

Е Минъюй отыскал камень у стены, уселся и сказал:

— А-Ли, отличное место ты нашла. Держу пари, Фэн Юйтан хоть на три чи землю пророет, а второго такого тайника не сыщет. Тут даже каменный стол и табуреты есть! И кто только их здесь оставил?

Кто оставил? Разумеется, Сюэ Чжао. В те времена он зачитывался историями о духах и странствиях и часто мечтал: «Однажды и мы, как в этих книгах, подберём какого-нибудь героя, попавшего в беду. За ним будет гнаться стража, а мы спрячем его здесь. Гарантирую, никто его не найдёт! А он в благодарность научит меня боевым искусствам. Эх, пройдёт года три-пять, и я стану великим воином. Никто не посмеет бросить мне вызов! А если кто-то хоть пальцем тронет тебя, сестра, я... одним ударом меча заставлю их на коленях молить о пощаде!»

Казалось, беззаботный смех юноши всё ещё эхом отдавался в мрачном подземелье. Его слова оказались пророческими: спустя годы они действительно спрятали здесь людей, которых преследовали власти. Вот только Сюэ Чжао больше не было, чтобы учиться у них боевым искусствам.

Цзян Ли прогнала воспоминания и, встретив взгляды Пэн Сяо и остальных, ответила:

— Я случайно услышала об этом месте. Пока что здесь безопасно. По крайней мере, в ближайшие семь дней люди Фэн Юйтана сюда не сунутся. А как только эти семь дней истекут, всё изменится.

— Вторая барышня Цзян, спасибо вам, — сказал Пэн Сяо. Теперь он знал, кто такая Цзян Ли, и понимал, что она делает в Тунсяне. Хоть ему и было не до конца ясно, почему она с таким рвением добивается пересмотра дела семьи Сюэ, сейчас все пятеро выживших верили ей.

Точнее будет сказать, они хотели ей верить. Как утопающий, внезапно заметивший соломинку, из последних сил плывёт к ней, не думая о том, пойдёт ли она ко дну. Никто не хотел верить, что это лишь мираж. Сюэ Хуайюань был для них начальником, но ещё больше — наставником. Ради малейшего шанса спасти его они были готовы пойти на всё.

— Что мы можем сделать? — спросил Хэ Цзюнь.

Цзян Ли посмотрела на него. Раньше она считала его слишком тщедушным для стражника, но пережитые испытания словно за одну ночь заставили его повзрослеть. Тот самый юноша, который постоянно просил Сюэ Фанфэй достать ему книги, теперь стиснув зубы держался за свою веру в справедливость. Пусть он не мог ничего предпринять, но само то, что он выжил, было вызовом судьбе.

И к счастью, у них ещё был шанс переломить ход игры.

— Если рассматривать только дело семьи Сюэ, оно неизбежно пройдёт через руки Фэн Юйтана в Тунсяне. А раз так, даже самые выгодные улики обернутся против нас. Вы и сами знаете, что именно он бросил помощника уездного судьи Сюэ за решётку. Поэтому дело не должно остаться в его ведении. Я долго думала и поняла: единственный выход — втянуть самого Фэн Юйтана. Только если дело передадут в столичную Палату по уголовным делам, у нас появится пространство для манёвра.

Пэн Сяо и Хэ Цзюнь переглянулись:

— Вы хотите, чтобы мы дали показания против Фэн Юйтана?

Иметь дело с умными людьми — одно удовольствие. Цзян Ли кивнула:

— Верно. Сначала я думала, что вам будет сложно обвинить его. Даже если вы заявите о тайных пытках, он легко всё скроет, сведя это к вашим голословным утверждениям. Но отправив вас в туннели Восточной горы, он сам подписал себе смертный приговор. Он сам шагнул в пропасть, и никто его не остановит.

— Что это значит? — встрял Е Минъюй. — В чём его обвинять, если не в жестокости?

— В том, что он тайно, в обход двора, добывал золото. Хоть Восточная гора и заброшена, и все знают, что золота там нет, но это было больше десяти лет назад. За это время многие об этом забыли. Стоит лишь пустить слух, что в Восточной горе всё ещё есть золото, и Фэн Юйтан втайне от двора послал людей его добывать... Его преступление станет колоссальным.

— Тайная добыча золота... — пробормотал Хэ Цзюнь. — За это карают смертью с истреблением всего рода...

— Всё, что есть под небесами, принадлежит Императору. Красть у других плохо, а уж красть у самого Сына Неба — за такое и смерти мало, — Цзян Ли слегка улыбнулась. — К тому же, за спиной этого господина Фэна, похоже, стоит весьма влиятельный человек. Воды в Яньцзине мутные. Кто знает, зачем Фэн Юйтану понадобилось золото? Очевидно, ради богатства. А если такие огромные средства пойдут на вербовку армии и покупку лошадей? Разве это не пахнет изменой и сговором с врагом? А государственная измена — дело общенациональной важности. Разве можно решать такие дела в крошечном Тунсяне? Здесь и жалоба самому Императору будет уместна.

Е Минъюй стоял как громом поражённый, а Хэ Цзюнь и Пэн Сяо слушали с открытыми ртами.

За пару минут Цзян Ли раздула вину Фэн Юйтана до масштабов государственной измены. И самое поразительное — её слова звучали абсолютно логично. Теперь они воочию убедились, как слова могут убивать без крови.

— Отлично, — сквозь зубы усмехнулся Хэ Цзюнь, в его голосе звучала мстительная радость. — Их преступлений и так не счесть, так что обвинение в измене — это ещё мягко сказано. Вторая барышня Цзян, ваши слова бьют точно в цель! Фэн Юйтан заставил нас, пятнадцать братьев, добывать золото. В нужный момент мы выступим свидетелями и разоблачим его волчьи амбиции! Он жаждал золота, но боялся, что его замыслы раскроют. Поэтому он заставил нас, подчинённых господина Сюэ, батрачить на него день и ночь. А если кто-то умирал, его тело просто бросали. Это был идеальный способ сохранить всё в тайне!

Цзян Ли улыбнулась. Хэ Цзюнь действительно повзрослел. Столкнувшись с врагами, он понял, что не всегда можно действовать открыто и честно. Но от этого понимания на сердце становилось тяжело.

Пэн Сяо мрачно добавил:

— И мы будем мстить не только за себя, но и за десятерых погибших братьев. Господин в своё время позаботился о нас — все пятнадцать рано потеряли родителей. Но у многих остались жены и дети. Теперь, когда Фэн Юйтан замучил их до смерти, а тела бросил на съедение диким псам в Восточной горе... Страшно подумать, как сейчас выживают их семьи, особенно те, кто недавно женился или у кого родились дети... Клянусь своей жизнью, я, Пэн Сяо, отомщу за павших братьев!

Здоровый мужик не плакал, но каждое его слово сочилось кровью и слезами. Е Минъюй, тронутый до глубины души, воскликнул:

— И меня запишите! Этот ублюдок Фэн Юйтан натворил столько мерзостей, давно пора ему поплатиться! Раз небеса не спешат с карой, её обрушу я, чёрт возьми!

Когда люди объединяются, то, что вначале казалось невозможным, со временем становится вполне осуществимым.

— Но... — Хэ Цзюнь запнулся, пытаясь успокоиться, и посмотрел на Цзян Ли: — Мы накажем Фэн Юйтана, а как же наш господин? — Он всё ещё переживал за Сюэ Хуайюаня.

— Обвинения против помощника судьи Сюэ — чистой воды бред. Говорят, он растратил деньги на помощь пострадавшим, но жители Тунсяна могут подтвердить обратное. Во время стихийного бедствия серебро раздавали прямо в руки людям. Сюэ Хуайюань не присвоил ни гроша, — ответила Цзян Ли.

— Мы все это знаем, — Пэн Сяо опустил голову. — Проблема в том, что никто из жителей Тунсяна не осмелится выступить свидетелем.

— И их нельзя винить, — вмешался Хэ Цзюнь. — Фэн Юйтан угрожает расправой их родителям и детям. Все боятся за свои семьи, вот и молчат. Вторая барышня Цзян, с тех пор как Фэн Юйтан стал помощником судьи, он творит беспредел: насилует женщин, издевается над людьми. Жители злятся, но сказать слово боятся. Более того, он относится к человеческим жизням как к сорнякам. Если бы не это, люди давно бы подняли бунт. Но Фэн Юйтан — бандит с мерзкими методами, и никто не хочет рисковать.

— Я знаю, — тихо сказала Цзян Ли. — Я их не виню.

В сущности, все люди одинаковы. Если бы ей пришлось защищать хорошего человека ценой жизней Сюэ Хуайюаня и Сюэ Чжао, она бы тоже заколебалась. Чужая боль не болит. Такова человеческая природа, никто не исключение.

— И что же нам делать? — почесал затылок Е Минъюй.

— У жителей есть свои причины бояться, но без них нам не обойтись. Я понимаю, что это опасно, но другого пути нет. В таком мире мы живём: за справедливость приходится платить. Только если люди выступят, это станет последней каплей, которая сокрушит наших врагов. В этот раз я заставлю тех, кто подставил семью Сюэ, харкать кровью. Я не дам им спокойно жить! — голос Цзян Ли окреп, в глазах вспыхнуло пламя, но вскоре она снова стала спокойной.

— Я возьму это на себя. В Тунсяне пятьсот шестьдесят восемь семей, и я лично поговорю с каждой. У меня есть пять дней. Нет ни одного дома в Тунсяне, которому бы не помог уездный помощник Сюэ. Капля доброты должна отплачиваться источником благодарности. Добро творят не ради награды, но сейчас пришло время платить по счетам. У всех людей есть сердце. Я буду стучаться в каждую дверь, расспрашивать каждую семью. Я не верю, что из пятисот шестидесяти восьми семей не найдётся ни одной, готовой выступить.

Она обвела всех взглядом:

— Хоть одна да найдётся, верно?

Все замолчали.

В глазах Цзян Ли светилась надежда. Обычно спокойная и сдержанная, она даже в самых срочных делах не теряла самообладания. Её истинные эмоции редко прорывались наружу. Такого выражения ожидания Е Минъюй у неё ещё не видел.

А теперь увидел.

В этот момент она казалась обычной юной девушкой, с трепетом ожидающей чего-то прекрасного. Разрушить её робкую надежду казалось непростительным грехом.

Пэн Сяо произнёс:

— Вы правы. Найдётся не одна семья, а много. Жители Тунсяна не неблагодарные твари. Вторая барышня Цзян, не стоит их недооценивать.

Уголки губ Цзян Ли приподнялись:

— Я и не недооцениваю. Я всегда верила в них.

Так же, как верил в них её отец.

Выйдя из тайной комнаты, Цзян Ли и Е Минъюй направились обратно.

Е Минъюй сказал:

— А-Ли, когда пойдёшь уговаривать жителей, я пойду с тобой. Боюсь, ты одна не справишься. Пятьсот шестьдесят восемь семей — это не шутки.

Цзян Ли задумалась:

— Дядя, ты же не знаешь, чем именно им помог уездный помощник Сюэ, вряд ли сможешь их убедить. Давай я лучше напишу для тебя список, чтобы ты сначала с ним ознакомился.

Е Минъюй опешил:

— Неужели ты знаешь, кому и как он помог?

— Вроде того, — улыбнулась Цзян Ли. Они с Сюэ Чжао часто думали, что Сюэ Хуайюань — редчайший добряк. Если у кого-то в Тунсяне случалась беда, он обязательно помогал. В своё время Тунсян был нищим краем, и никто не хотел сюда ехать. Сюэ Хуайюань приехал и никогда не помышлял об отъезде. Для него каждый житель Тунсяна был как член семьи. Как «отец и мать народа», он считал своим долгом решать их проблемы. Ведь если они не смогут положиться на него, то на кого же им опереться?

Раньше она считала, что достаточно иметь чистую совесть. А теперь вдруг растерялась, не понимая, был ли смысл во всех поступках Сюэ Хуайюаня.

«Ах, если бы Сюэ Чжао был здесь», — подумала Цзян Ли. Он бы точно понял её смятение и в два счёта нашёл бы нужные слова, чтобы успокоить её.

Карета, объехав прежний маршрут Цзян Ли, вернулась на главную дорогу. Цзян Ли уже переоделась в свою обычную одежду. Фэн Юйтан наверняка обнаружил пропажу людей в Восточной горе и сейчас в бешенстве прочёсывал всё вокруг. Её маскировка долго не продержалась бы, так что лучше было появиться открыто. Фэн Юйтан знал, что это её люди забрали Пэн Сяо, но доказать ничего не мог. К тому же, он не посмел бы силой выбивать из неё их местонахождение, так что бояться было нечего.

Сидя в карете, Цзян Ли размышляла над дальнейшим планом действий. Незаметно стемнело.

День пролетел в напряжённой суете, но казалось, что время мчится слишком быстро. Цзян Ли всё больше ощущала его нехватку: два дня из семи уже позади, хватит ли ей оставшихся пяти?

Она приоткрыла занавеску кареты. Зимой темнеет рано. Раньше по вечерам в Тунсяне было не сказать чтобы шумно, но прохожие всё же встречались. А теперь, то ли из-за власти Фэн Юйтана, то ли по другой причине, улицы совсем опустели. Лишь изредка мелькал одинокий силуэт. Все дома стояли с закрытыми дверями и погашенными огнями, отчего Тунсян казался городом-призраком. Звук колёс кареты гулко отдавался в пустоте улиц.

Е Минъюй снаружи проворчал:

— Да куда все подевались-то?

Ветер слегка приподнял краешек занавески, и вдруг сердце Цзян Ли тревожно ёкнуло.

За поворотом начинался переулок Цинши. Хоть улица и была ей до боли знакома, Цзян Ли внезапно охватило дурное предчувствие. Она крикнула:

— Дядя!

— Что такое, а-Л... — имя застряло у него в горле.

В воздухе свистнул холодный клинок. Реакция Е Минъюя была молниеносной: не раздумывая, он выхватил саблю и отбил удар. Раздался громкий металлический лязг — сталь скрестилась со сталью.

С крыш вокруг посыпались тёмные фигуры. Они двигались с невероятной скоростью, почти сливаясь с ночной мглой. Со всех сторон они бросились к карете, и острия их мечей были направлены прямо на Цзян Ли!

— Защищайте барышню! — только и успел рявкнуть Е Минъюй, прежде чем сцепиться с убийцами в чёрном.

У Цзян Ли упало сердце. Она знала, что Юннин прикажет Фэн Юйтану убить её, но не ожидала, что это случится так быстро! Даже если не брать в расчёт время, необходимое на доставку письма из Яньцзина в Тунсян... Получив приказ Юннин, Фэн Юйтан должен был хотя бы немного поколебаться. Всё-таки она дочь Цзян Юаньбая, и один этот статус должен был заставить его задуматься.

Но она просчиталась. Фэн Юйтан, как и его госпожа Юннин, от природы был безрассуден и жесток. Видимо, он решил, что принцесса защитит его, раз осмелился на такую наглость! Цзян Ли выглянула наружу, и её сердце ухнуло вниз. Ничего себе, Юннин расщедрилась! Их было всего семеро, а убийц — около двадцати. Несколько из них обладали превосходными боевыми навыками и сейчас оттесняли Е Минъюя. Остальные, хоть и уступали им в мастерстве, надёжно связали боем её телохранителей. Убийцы безостановочно прорывались к карете — их целью была Цзян Ли! Так дело не пойдёт! В голове Цзян Ли мелькнула догадка: эти люди пришли за ней, а не за Е Минъюем. Но если схватка затянется, дядя может пострадать. Недолго думая, она выскользнула из кареты, чем до смерти напугала Е Минъюя.

— А-Ли, вернись! — свирепо закричал он.

— Со мной всё будет в порядке, дядя! — крикнула Цзян Ли.

Двигаясь с поразительной скоростью, она выхватила из рукава кинжал, перерубила упряжь кареты, вскочила в седло и, дёрнув поводья, умчалась в ночную темноту.

В мгновение ока она исчезла из виду.

Увидев, что Цзян Ли бросила карету и сбежала, убийцы не стали тратить время на Е Минъюя и бросились в погоню. Но Третий дядя Е не собирался так просто их отпускать. С саблей наперевес он преградил им путь. Однако врагов было слишком много, и несколько человек всё же проскользнули мимо, устремившись вслед за Цзян Ли.

Верхом на лошади, в этот самый критический момент, разум Цзян Ли был ясен как никогда.

Иногда, чем опаснее ситуация, тем больше человек паникует и совершает ошибки. Бывает, что поражения можно было бы избежать, но из-за страха люди сдаются слишком рано. Она знала, что нельзя сдаваться до последнего вздоха. Тем более, у неё был козырь, которого не было ни у кого другого.

Её знание Тунсяна.

Цзян Ли уже заметила, что преследователи разделились на две группы. Те, кого было меньше, сражались гораздо лучше; те, кого было больше, особым мастерством не блистали. Лучшие бойцы, очевидно, были людьми Юннин, а сброд похуже Фэн Юйтан набрал где-то на стороне. Скорее всего, те, кто сейчас гнался за ней, были наёмниками принцессы Юннин.

В конце концов, убить её было их задачей.

Цзян Ли слегка улыбнулась. Лошадь ловко петляла между деревьями. В ночном небе густые облака скрыли луну, и стало ничего не видно.

Но она мчалась по лесу так уверенно, словно всё видела.

Она выросла в Тунсяне, это был её дом. Здесь она смотрела, как охотился Сюэ Чжао. Она знала, что на охоте главное — загнать дичь в ловушку, незаметно, шаг за шагом. Каждое дерево, каждый клочок земли были её естественным укрытием, вселяющим привычную уверенность.

Уголки губ Цзян Ли поползли вверх. Звуки погони приближались. Казалось, стоит лишь обернуться — и блестящее лезвие меча окажется у её горла, вмиг оборвав её жизнь.

Но она лишь легко перепрыгнула через кусты и остановилась.

«Плюх!» «Плюх!» «Плюх!» Три звука.

Словно что-то тяжёлое упало в воду. Вслед за этим послышалась ругань и панические крики о помощи.

Цзян Ли стояла по другую сторону кустов и тихонько смеялась.

Тихая поляна превратилась в бездонное озеро, словно какая-то вязкая, текучая масса засасывала людей. В ней барахтались три силуэта.

— Не дергайтесь, — медленно произнесла Цзян Ли. — Это самое страшное болото в этих краях. Чем сильнее бьетесь, тем быстрее увязнете.

Луна выскользнула из-за туч. Подол платья Цзян Ли был перепачкан лесной грязью, но её лицо оставалось безупречно чистым. С улыбкой на губах она говорила очень страшные вещи самым нежным тоном:

— Ой, я только сейчас заметила, вы уже по пояс увязли. Теперь вас не спасти. Даже если кто-то придёт на помощь, вы утянете его за собой. — Она прикрыла рот рукой и притворно вздохнула. — Как жаль.

Убийцы в чёрном злобно и свирепо смотрели на неё. Но они уже наполовину погрузились в трясину. Один из них, видимо, дёргался так сильно, что грязь уже дошла ему до носа и вот-вот зальётся внутрь. В его глазах читался первобытный ужас.

Ждать неминуемой смерти было настоящей пыткой. Цзян Ли сделала бы им одолжение, если бы прикончила их мечом.

Но Цзян Ли явно не была столь милосердна. Она развернула коня и покинула болото.

Когда-то Сюэ Хуайюань строго-настрого запретил ей и Сюэ Чжао играть в этом лесу из-за трясины. Но Сюэ Чжао был озорником и считал это место идеальной природной ловушкой. Они расставили здесь множество капканов и поймали немало дичи. Если бы убийцы Фэн Юйтана не напали так внезапно, она бы попросила Е Минъюя подготовить лес, и перебить их всех не составило бы труда. Как на войне — тактика порой побеждает грубую силу.

Всего трое. Какая жалость.

Цзян Ли направила лошадь обратно. Она собиралась вернуться к Е Минъюю другим маршрутом. Интересно, как он там?

Лошадь сделала несколько шагов и вдруг замерла. Она забила копытом, словно почуяв опасность, и отказалась идти дальше.

В ясном лунном свете, среди деревьев, показались силуэты. Около десятка людей в чёрном взяли её в кольцо.

— Вторая барышня и впрямь невероятна, — холодно усмехнулся их главарь. — Не зря госпожа послала за вами столько людей. Раньше я думал, что это перебор, но теперь вижу: мы вас недооценили.

Госпожа? Цзян Ли нахмурилась:

— Цзи Шужань?

Ответа не последовало, но Цзян Ли мгновенно всё поняла. Действительно, Цзи Шужань.

Она знала, что Цзи Шужань не упустит шанса расправиться с ней во время поездки в Сянъян. В конце концов, Цзян Ли была для мачехи бельмом на глазу. Но она не ожидала, что люди Цзи Шужань окажутся настолько терпеливыми. Они разыграли идеальную партию: «Богомол ловит цикаду, а иволга выжидает позади». Наёмники шли за ней по пятам и дождались момента, когда люди Фэн Юйтана измотают её отряд. И теперь, когда она отвлеклась, они нанесли удар исподтишка.

«Моя ошибка», — хладнокровно констатировала Цзян Ли.

Их было около десятка, она — одна. Без оружия, если не считать короткого кинжала в рукаве. Но против такой толпы кинжал был бесполезен: силы слишком неравны. У неё не было ничего, чем можно было бы их отвлечь. Увидев участь людей Фэн Юйтана, эти убийцы стали лишь бдительнее и не попадутся на ту же уловку.

Небеса любят жестокие шутки: показывают широкую дорогу, а потом захлопывают дверь перед самым носом. Заставляют надежду смениться отчаянием, а отчаявшихся — навсегда погрузиться во тьму.

— Вторая барышня, не трудитесь искать выход. Ничего не выйдет, — в голосе главаря прозвучала странная злоба. — Госпожа велела нам использовать все возможные способы, чтобы измучить вас перед смертью. — Он сально улыбнулся. — Но вы так невинны, очаровательны, умны и смелы... Нам как-то жаль пытать вас страшными методами. Может, выберем способ поприятнее?

Остальные убийцы загоготали так же мерзко, как и их вожак. Цзян Ли даже не нужно было гадать, какие грязные мысли роились в их головах.

На мгновение её отбросило в тот полдень в семье Шэнь. Чувство унижения и гнева, которое отравляло ей жизнь последние полгода перед смертью, снова захлестнуло её. Эти люди вновь разбудили в ней самые омерзительные воспоминания, перевернувшие её жизнь.

Взгляд Цзян Ли потемнел, и она холодно усмехнулась:

— Думаете, победа уже в ваших руках? Думаете, у меня нет других козырей?

Главарь снова расхохотался:

— Я знаю, что Вторая барышня просто тянет время. Но Третий господин Е ранен и связан боем с людьми Фэн Юйтана. К тому же, вы ускакали слишком быстро, а его лошадь не знает дороги. Ему неведом этот лес, он не найдёт вас. Здесь только мы и вы.

Он говорил с нескрываемым торжеством. Цзян Ли знала дорогу, поэтому смогла заманить троих убийц в болото на верную смерть. Но даже если Е Минъюй отобьётся, он не сможет найти её — Тунсян для него был совершенно чужим.

Но Цзян Ли лишь улыбнулась:

— А кто сказал, что я жду Третьего дядю Е?

Убийца опешил.

Её звонкий голос, полный затаённой насмешки, разнёсся по лесу:

— Го-гун, вы уже достаточно насладились представлением. Не соизволите ли присоединиться?

Примечание автора: А-Ли: Сюрприз-сюрприз! Неожиданно? Волнительно?

Убийцы: ...