— Кто здесь?

В пустой пещере свет от факела в руке Е Минъюя падал на каменную стену. Он отбрасывал две длинные, плоские, колеблющиеся тени. Эхо от голоса разносилось вокруг, отчего становилось особенно жутко.

Он заслонил Цзян Ли собой и осторожно сделал два шага вперёд. Подняв факел повыше, Третий дядя вдруг замер, вперив взгляд в одну точку.

У каменной стены сидели двое. С первого взгляда было даже трудно понять, что это люди — настолько жалким был их вид. Их одежда превратилась в лохмотья, а сами они были грязными и смердели. Их тела и руки покрывали пятна крови. Они походили на измученных узников.

Заметив Цзян Ли и Е Минъюя, эти двое даже не пошевелились. Они казались мертвецами. Лишь едва заметное движение глаз выдавало в них живых людей.

Е Минъюй всё ещё стоял в оцепенении, когда Цзян Ли выхватила факел из его рук. Она подошла к этим двоим и присела на корточки. Без тени страха она спокойно смотрела на них. Но её сердце словно налилось свинцом и стремительно падало вниз.

Цзян Ли знала, что Фэн Юйтан будет изо всех сил пытать бывших подчинённых Сюэ Хуайюаня. Но увидев эту картину воочию, она поняла: она недооценила жестокость Фэн Юйтана.

Эти двое явно были при смерти, их дыхание едва угадывалось. Возможно, стража снаружи не знала об этом. А может, и знала, но просто хладнокровно наблюдала, желая, чтобы узники умерли голодной смертью. Если бы Цзян Ли не пришла сегодня, они бы не пережили эту ночь.

Увидев перед собой Цзян Ли, они снова слегка пошевелили глазами. Но вокруг по-прежнему царила мёртвая тишина, они сидели неподвижно.

Цзян Ли внимательно вгляделась в их лица и, наконец, узнала. Это были Гу Да и Гу Эр, которые раньше служили её отцу. Гу Да и Гу Эр были братьями-близнецами. После смерти их родителей Сюэ Хуайюань заметил их выдающиеся навыки боевых искусств и взял на должность стражников. В её памяти братья всегда ходили бодрые и полные сил. А их прекрасное владение мечом вызывало зависть у Сюэ Чжао, который постоянно приставал к ним с просьбами обучить его.

Кто бы мог подумать, что теперь они дойдут до такого жалкого состояния.

Цзян Ли тихо произнесла:

— Гу Да, Гу Эр, это я, Цзян Ли. Я пришла, чтобы забрать вас отсюда.

Гу Да слегка повёл глазами, словно только сейчас понял, где стоит Цзян Ли. Он пошевелил губами, но она не услышала ни звука. Было неясно, что он пытается сказать.

— Он сорвал голос от криков. Два дня не пил воды, поэтому не может говорить, — вдруг раздался хриплый голос из-за спины. Несмотря на хрипоту, слова можно было разобрать.

Цзян Ли обернулась. У каменной стены, неизвестно когда, появились ещё двое. Один выглядел чуть лучше братьев Гу, в нём теплилось больше жизни. Его глаза смотрели живо и настороженно изучали Цзян Ли. Второй был очень щуплым. То ли от пыток Фэн Юйтана, то ли по природе, но он исхудал настолько, что казалось, порыв ветра переломит его пополам.

Говорил тот, что покрепче.

Если бы Е Минъюй не видел всё своими глазами, он бы ни за что не поверил, что это бывшие стражники. Они выглядели хуже сосланных за тяжкие преступления чиновников. Даже беженцы не казались столь жалкими. Держались они лишь на одном упрямом вздохе; отними его — и они тут же рухнут замертво.

Цзян Ли посмотрела на говорившего, и её глаза на мокром месте. Помедлив, она спросила:

— Ты ведь Пэн Сяо?

Мужчина — Пэн Сяо — уставился на неё:

— Кто ты?

— Я пришла, чтобы увести вас отсюда, — ответила Цзян Ли. — Я собираюсь добиться пересмотра дела уездного помощника Сюэ.

Услышав эти слова, Пэн Сяо, его спутник и даже полуживые Гу Да и Гу Эр сверкнули глазами — в них зажёгся огонёк надежды.

Цзян Ли смотрела на Пэн Сяо, и сердце её сжималось от невыносимой горечи.

Четверо людей в этой пещере были её давними знакомыми, почти родными. Гу Да и Гу Эр часто спарринговались на мечах с Сюэ Чжао. Пэн Сяо был главой стражи её отца. Цзян Ли помнила: хоть он и был командиром, в обычной жизни он всегда вёл себя дружелюбно. Когда он улыбался, показывая белые зубы, от него веяло теплом, как от зимнего солнца. Они с Сюэ Чжао считали его старшим братом. Того худенького мужчину, которого чуть не сносило ветром, звали Хэ Цзюнь. Из всех стражников лишь он один был грамотным. Он часто обращался к Сюэ Фанфэй с вопросами, так как очень любил учиться. Сюэ Чжао даже шутил, что Хэ Цзюнь явно метит не в стражники, а в победители императорского экзамена. И советовал ему наладить отношения с Шэнь Южуном: мол, когда тот добьётся высоких постов, сможет пристроить Хэ Цзюня каким-нибудь переписчиком книг.

«Когда один достигает просветления, даже его куры и собаки возносятся на небеса» — но эта пословица не сработала для семьи Сюэ. Шэнь Южун добился успеха, но взбирался он по их костям и крови. А любознательный Хэ Цзюнь оказался заперт в этой шахте и превратился в ходячий скелет.

— Кто ты такая? И зачем тебе пересматривать дело господина? — спросил Хэ Цзюнь.

Удивительно, но даже сейчас он сохранял ясность ума и мог задавать Цзян Ли вопросы.

— Меня зовут Цзян Ли, — её прямота поразила даже Е Минъюя. — Я законная дочь нынешнего Главного советника Цзян Юаньбая. Я прибыла в Тунсян по просьбе дочери уездного помощника Сюэ, Сюэ Фанфэй, чтобы восстановить справедливость для её семьи.

— Цзян Юаньбай? — на мгновение все опешили.

Столица Яньцзин была для них слишком далеко, а Главный советник — кем-то совершенно недосягаемым. Пэн Сяо уставился на неё и произнёс:

— Барышня Сюэ мертва.

Цзян Ли мысленно вздохнула. Раз даже Пэн Сяо знает об этом, значит, Сюэ Хуайюань тем более в курсе. Впрочем, это было ожидаемо. Чтобы пытать Сюэ Хуайюаня, принцесса Юннин наверняка скармливала ему одну страшную весть за другой, доводя до отчаяния и заставляя страдать хуже, чем в аду.

— Барышня Сюэ мертва, но её смерть скрывает много тайн, — сказала Цзян Ли. — Мы с Сюэ Фанфэй были старыми подругами. И я пришла, чтобы смыть позор со всей семьи Сюэ.

Остолбенели не только Пэн Сяо и остальные, но и Е Минъюй. Он понятия не имел, что Цзян Ли знакома с какой-то там Сюэ Фанфэй. Значит, беда постигла не только Сюэ Хуайюаня, но и его детей? Это же настоящее истребление всего рода! Какая глубокая ненависть должна была толкнуть на подобное? Е Минъюй понял, что дело тут крайне запутанное.

— Как ты собираешься пересмотреть дело семьи Сюэ? И почему мы должны тебе верить? — спросил Хэ Цзюнь.

Цзян Ли встала и посмотрела Хэ Цзюню прямо в глаза:

— Вы станете моими свидетелями, а дыры в материалах дела — вещественными доказательствами. Я соберу жителей Тунсяна, накоплю улики против Фэн Юйтана и отправлюсь в столицу. Я объявлю об этом на всю страну. Если Палата по уголовным делам не разберётся, я пойду прямо во дворец, к Императору. Фэн Юйтан — не главный виновник, за ним стоит кое-кто другой. И этот человек настолько значим, что Император обязательно обратит на это внимание. Я не боюсь, что жалоба не дойдёт до трона.

— А что касается доверия ко мне… Сейчас Фэн Юйтан держит весь Тунсян в страхе. Люди боятся даже упоминать семью Сюэ. И вы находитесь в таком же положении. По правде говоря, кроме меня никто не заступится за Сюэ. Мне незачем вам лгать. У вас ничего не осталось, кроме собственных жизней, да и те висят на волоске. Если бы я хотела вашей смерти, мне не пришлось бы так утруждаться. Я могла бы убить вас одним движением.

Пэн Сяо и остальные замолчали.

Цзян Ли была права. Все четверо были истощены, больны и покалечены. Даже тот здоровяк за спиной Цзян Ли в одиночку справился бы с ними. Если бы она действительно желала им зла, ей не нужно было плести такие небылицы.

— Теперь я просто спрашиваю вас: вы готовы пойти со мной и восстановить доброе имя вашего господина Сюэ? — спросила Цзян Ли.

Её твёрдый, бесстрашный взгляд необъяснимым образом вселял решимость и в них.

Пэн Сяо первым поднял голову и, чеканя каждое слово, произнёс:

— Я пойду с тобой.

— Я тоже! — добавил Хэ Цзюнь. — Мы пробыли в этой шахте столько времени. Пятнадцать братьев! Пятнадцать человек замучили насмерть, пока не остались только мы пятеро! Почему мы цеплялись за жизнь из последних сил? Из страха перед смертью? Нет! Мы ждали того дня, когда сможем выйти отсюда и оправдать господина. Обвинить такого прекрасного человека — это просто курам на смех! Раз барышня готова бороться за семью Сюэ, мы, пятеро братьев, пойдём за вами!

В углу Гу Да и Гу Эр, поддерживая друг друга, поднялись на ноги. Они были настолько слабы, что Цзян Ли не расслышала их хриплых голосов. Но по губам она прочитала: «Мы согласны».

— Погодите-ка, — прищёлкнул языком Е Минъюй. — Вас здесь только четверо. Разве вы не говорили о пятерых выживших? Где ещё один?

Пэн Сяо перевёл взгляд с Цзян Ли на Е Минъюя, затем повернулся и пошёл вперёд:

— За мной.

За углом пещеры, прямо на земле у каменной стены, лежал человек. На первый взгляд казалось, что он уже мёртв. Лишь приблизившись и присев рядом, они заметили слабое, почти прерывистое дыхание. Он походил на догорающую свечу: достаточно лёгкого дуновения, чтобы она погасла навсегда.

«Сяо Хэй?» — Цзян Ли разглядела его лицо.

— Сяо Хэй болен уже полмесяца. Боюсь, ему осталось недолго, — с ненавистью в голосе сказал Хэ Цзюнь. — Люди Фэн Юйтана не станут звать для нас лекаря. Именно так замучили до смерти десятерых наших братьев.

С этими словами он дрожащими руками распахнул одежду на спине Сяо Хэя.

Ткань уже срослась с кожей и плотью. Спина представляла собой кровавое месиво, от которого исходило зловоние. Трудно было поверить, что это тело живого человека. Следы от плетей глубоко врезались в плоть; не осталось ни единого живого места.

— Их плети были усеяны шипами, — глядя на Сяо Хэя, добавил Хэ Цзюнь. — Сяо Хэй самый младший, но он держался до последнего. А сейчас он уже на грани.

Цзян Ли знала Сяо Хэя. Он был самым юным из стражников отца, ровесником Сюэ Чжао. Из-за его детского лица он всегда походил на какого-то озорного мальчишку. Глядя на Сяо Хэя, она часто вспоминала Сюэ Чжао. И теперь, видя его неподвижное тело, Цзян Ли почувствовала, как сердце сжалось от невыносимой боли.

Слишком многих близких она уже потеряла.

— Мы немедленно выведем их отсюда и найдём для него лекаря. Он не должен умереть, — решительно заявила Цзян Ли, не желая терять ни минуты. Она обратилась к Е Минъюю: — Третий дядя Е Минъюй, помоги нести Сяо Хэя, а я помогу братьям Гу. Нужно уходить как можно скорее. Как только встретим наших людей снаружи, спрячем их в тайной комнате и позовём лекаря. Сяо Хэю нельзя ждать.

— Но как мы выберемся? — не выдержал Хэ Цзюнь. — Мы просидели в шахте несколько месяцев. Здесь все туннели соединены друг с другом, мы тут ели и спали, и никогда не выходили наружу.

— Не беспокойтесь, — сказала Цзян Ли. — Я знаю дорогу.

Вопрос «Откуда ты знаешь?» так и застрял в горле Хэ Цзюня: Цзян Ли уже бросилась помогать Е Минъюю взвалить Сяо Хэя на спину. Хэ Цзюню оставалось лишь проглотить свои сомнения и последовать за ней.

Вся группа направилась к выходу из шахты.

Цзян Ли поддерживала Гу Да и Гу Эр. Хоть она и была переодета в костюм слуги-мальчишки, её нежное, прекрасное лицо с фарфоровой кожей безошибочно выдавало в ней барышню из благородной семьи. Пэн Сяо не забыл, как она представилась: законная дочь нынешнего Главного советника. Такая знатная госпожа лично помогала им, грязным и дурно пахнущим бедолагам, которых легко могла бы счесть за жалких муравьёв. Однако её взгляд был полон теплоты, в нём не читалось ни капли отвращения.

Пэн Сяо на мгновение впал в оцепенение. Плотно сжатые губы девушки, её мягкость и непоколебимость напомнили ему о дочери господина, барышне Сюэ. Барышня Сюэ была гордостью всего Тунсяна. В их сердцах она сияла, словно лунный свет, и они не позволили бы никому осквернить её имя. Сюэ Фанфэй обладала невероятной красотой и выдающимся умом, но при этом была совершенно лишена высокомерия. Она выросла на их глазах. И когда они узнали, что с ней случилась беда, да ещё и под таким позорным предлогом, никто из них не мог в это поверить.

Их господин тоже не поверил. Но вместо правды они дождались лишь того, как господина бросили в тюрьму, а сами они стали узниками.

К счастью... Пэн Сяо посмотрел на Цзян Ли. Поддерживая братьев Гу и подстраиваясь под их медленный шаг, она уверенно шла вперёд. В тёмной, как смоль, шахте, где не было видно ни зги, она словно точно знала, где находится свет. Казалось, стоит только идти за ней — и выход непременно найдётся.

К счастью... если они продолжат идти, они увидят надежду. С этой мыслью Пэн Сяо ощутил, как по телу разливается невероятная сила. Взбодрившись, он решительно зашагал следом.

До выхода они добрались меньше чем за половину времени горения палочки благовоний. Но и Цзян Ли, и Е Минъюю этот путь показался бесконечно долгим. Снаружи их уже ждали люди Е Минъюя. Увидев хозяина, они поспешили навстречу и помогли нести спасённых. Цзян Ли уступила карету Сяо Хэю, Гу Да и Гу Эру — они были слишком слабы, чтобы идти. Е Минъюй только успел подумать, как же поедет сама Цзян Ли, как она без малейших колебаний вскочила в седло. Её ловкое, изящное движение заставило глаза Е Минъюя восхищённо блеснуть.

— Поехали, Третий дядя Е Минъюй, — сказала Цзян Ли. — Не будем медлить. Нам нужно добраться до следующего места и надёжно их спрятать.

Люди Фэн Юйтана скоро обнаружат пропажу стражников и наверняка бросятся их искать. Если они успеют доставить спасённых в тайную комнату до того, как Фэн Юйтан начнёт обыскивать весь город, это будет гораздо безопаснее.

Е Минъюй был с ней полностью согласен. Он поравнялся с лошадью Цзян Ли, и они поехали вместе с повозкой. На ходу он спросил:

— Как мы приведём лекаря для их осмотра? Люди Фэн Юйтана могут просто проследить за ним и найти нас. А даже если и нет, простые люди до смерти боятся власти Фэн Юйтана. Разве кто-то осмелится нам помочь по доброй воле?

— Найдём лекаря с женой и детьми, — тихо ответила Цзян Ли. — Заберём его вместе с семьёй прямо в тайную комнату, лекарства подготовим заранее. Другого выхода нет, ситуация слишком необычная, придётся прибегнуть к принуждению. Потом мы предложим ему щедрое вознаграждение и пообещаем безопасно вывезти из Тунсяна. Он согласится.

Подумав немного, Цзян Ли добавила:

— Отправляйтесь к лекарю Чжуну из аптеки «Баохэтан». Он идеально подойдёт.

Опять, подумал Е Минъюй. Цзян Ли была слишком хорошо знакома с делами Тунсяна. Казалось, она знает здесь каждый закоулок. Но откуда? Е Минъюй не стал допытываться. Пусть у него в голове роились тысячи вопросов, он уважал право Цзян Ли на её собственные секреты.

Цок, в конце концов, люди цзянху ценят свободу духа и никогда не принуждают других.

Весть о том, что Цзян Ли увела пленников из Восточной горы, пока не достигла ушей Фэн Юйтана.

В кабинете своего роскошного поместья Фэн Юйтан нервно расхаживал взад-вперед. Его прекрасная наложница стояла на коленях и мягко массировала ему ноги. Служба принцессе Юннин принесла ему немало выгод. Он не только отгрохал себе шикарный особняк в Тунсяне, но и завёл целый гарем красавиц. Кабинет служил лишь декорацией: здесь хранилось множество ценных древних фолиантов, но Фэн Юйтан использовал это место только для плотских утех.

Однако сегодня выдался редкий день, когда ему было не до веселья. Даже чары нежной наложницы не вызывали у него интереса.

Неизвестно, сколько прошло времени, когда снаружи послышались торопливые шаги. В комнату вбежал слуга. Фэн Юйтан тут же отослал наложницу и впустил его, плотно притворив дверь. Слуга вытащил из-за пазухи письмо и передал его хозяину. Фэн Юйтан схватил послание, поспешно распечатал его, пробежался по строкам и без сил рухнул в кресло.

— Господин? — осторожно позвал слуга, заметив его бледное лицо.

Фэн Юйтан промолчал, но рука, державшая письмо, мелко дрожала. Одно неловкое движение, и лист бумаги спланировал на пол. Слуга бросил быстрый взгляд на текст. Он не разобрал остальных слов, но один леденящий душу иероглиф врезался ему в память: «Убить». Он выделялся на бумаге особенно ярко.

Сердце Фэн Юйтана колотилось как бешеное.

Голубиная почта работала по особым каналам, поэтому ответ от принцессы Юннин пришёл на удивление быстро. Фэн Юйтан давно знал о её высокомерном и беззаконном нраве. Это было ясно из того, как она расправилась с семьёй Сюэ. Но Сюэ Хуайюань был всего лишь мелким чиновником. Для принцессы Юннин растоптать такую пешку было делом плёвым, не стоящим и упоминания.

Но Фэн Юйтан никак не ожидал, что её высокомерие не знает границ даже тогда, когда дело касается семьи Главного советника империи. В письме она без тени сомнений приказывала: если Цзян Ли посмеет ворошить дело семьи Сюэ и попытается оправдать Сюэ Хуайюаня, Фэн Юйтан обязан немедленно нанести смертельный удар и отправить Цзян Ли на тот свет прямо в Тунсяне! Фэн Юйтан не мог поверить своим глазам.

Он написал принцессе Юннин в надежде, что она подскажет, как действовать дальше. Но Фэн Юйтан и представить не мог, что её «метод» окажется таким. Убить дочь Главного советника империи! От одной этой мысли у Фэн Юйтана душа ушла в пятки. Он не посмеет! Это вам не дочь простолюдина, это дочь наставника Императора, первого академика и Главного советника Цзян Юаньбая! Ученики Цзян Юаньбая рассеяны по всей Поднебесной. Убийство его дочери — дело нешуточное! Столица непременно пришлёт людей для расследования, и если вина укажет на него, он расстанется с жизнью! Знай он об этом заранее, ни за что не стал бы так спешно писать принцессе. Но дело сделано. Принцесса Юннин прямым текстом приказала убить Цзян Ли. Выполнив для неё не одно поручение, Фэн Юйтан хорошо изучил её характер: покорные ей возвышаются, непокорные — умирают. Приказ Юннин нельзя не выполнить. Ослушаешься — смерть! Что же теперь делать? Фэн Юйтан почувствовал, как по лбу градом катится холодный пот. Он больше не смел взглянуть на лежащее на полу письмо; казалось, чёрные иероглифы на нём превратились в кроваво-красные печати смерти.

Шагнёшь вперёд — смерть, отступишь — тоже смерть. Что же ему выбрать? Слуга в почтении распластался по полу, не смея даже громко дышать. Прошло какое-то время, прежде чем над его головой прозвучал тихий, почти невесомый голос Фэн Юйтана:

— Как думаешь, что будет, если ослушаться приказа госпожи?

— Об этом не может быть и речи! — в ужасе воскликнул слуга. — Господин, вы же знаете нрав этой госпожи. Если вы… вы даже собственной жизни не сбережёте!

Даже слуга знал о безжалостном нраве принцессы Юннин, что уж говорить о нём самом. Фэн Юйтан раздражённо зашагал по комнате. Вдруг он с силой хлопнул ладонью по столу:

— Сделаю! Лучше жить в страхе, чем умереть прямо сейчас. Убью её — возможно, погибну. Не убью — умру немедленно. Убить!

Он всё обдумал. Даже если он убьёт Цзян Ли, людям Цзян Юаньбая потребуется время, чтобы добраться до Тунсяна. В крайнем случае, он воспользуется этой задержкой и сбежит куда подальше. Накопленного в Тунсяне серебра ему с лихвой хватит на безбедную старость. К тому же, он будет действовать по указке Юннин, так что она должна его защитить. А если эта высокородная особа не станет утруждать себя заботами о мелкой сошке вроде него, то, по крайней мере, не поскупится на щедрую награду. Но если он откажется, Юннин немедленно пошлёт людей за его головой.

Раз так, лучше обеспечить себе безопасность в настоящем, а о будущем подумать позже.

— Сколько всего человек в отряде Цзян Ли? — спросил Фэн Юйтан.

Слуга ответил:

— Всего восемь. Шестеро телохранителей, один здоровяк и сама Цзян Ли.

— Восемь человек... — Фэн Юйтан задумчиво протянул. — Не так уж и много. Госпожа оставила здесь нескольких наёмников. Иди и немедленно позови их. Настало их время действовать. Наших людей будет недостаточно.

В этот момент в комнату вбежал ещё один слуга с криком:

— Беда, господин! Случилась беда!

Фэн Юйтан только-только принял тяжёлое решение. Его нервы были натянуты как струна, и этот вопль вывел его из себя.

— Чего разорался?! Что ещё стряслось?! — рявкнул он.

— Господин... — слуга побоялся многословить и выпалил: — Тех людей из туннелей в Восточной горе похитили!

— Что?! — Фэн Юйтан побагровел от ярости. — Чем эти идиоты там занимались?! Позволили увести пленников прямо из-под своего носа?! Выпороть их! Вы узнали, кто это сделал?!

Слуга покачал головой.

— Пф, можешь не говорить, я и так знаю, — Фэн Юйтан холодно усмехнулся. — В нынешнем Тунсяне только эти выскочки осмеливаются открыто ворошить дело семьи Сюэ. Те стражники превратились в калек; обычному человеку до них нет никакого дела. Это точно рук Цзян Ли!

— Но ведь туннели очень запутанные. Как им удалось найти выход? — удивился слуга.

— Кто знает! — фыркнул Фэн Юйтан, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

Цзян Ли должна была быть всего лишь наивной, ничего не понимающей барышней. Однако она вела себя так, будто прекрасно знала Тунсян. Именно это знание позволяло ей проворачивать дела с пугающей лёгкостью, из-за чего Фэн Юйтан постоянно оказывался в проигрыше.

— Они забрали стражников, чтобы добиться пересмотра дела Сюэ Хуайюаня, — с мрачным лицом произнёс Фэн Юйтан. — Ищите! Поднимите всех людей уездной управы! Переверните город вверх дном, но найдите их! Я не поверю, что столько людей могли раствориться в воздухе!

Слуга поспешно удалился выполнять приказ. Фэн Юйтан же почувствовал неприятную тяжесть в груди. Он не мог объяснить причину, но нутром чуял: происходит нечто, что совершенно вышло из-под его контроля.

Но как бы там ни было, одно дело он всё же обязан был завершить. А именно — убить Цзян Ли.

В конце концов, Цзян Ли была источником всех его проблем. Как только она умрёт, беглые стражники быстро отыщутся. Лишившись лидера, какую волну они смогут поднять?

— А эта Вторая барышня весьма хитра, — во взгляде Фэн Юйтана мелькнула жестокость. — Но на этом всё и закончится.

В тунсянской таверне было пусто, ни души.

После того как Лу Цзи вручил трактирщику банковский билет на огромную сумму, тот исчез и больше не объявлялся. Так у Цзи Хэна в Тунсяне появилась своя таверна, хотя его это совершенно не волновало.

— Кажется, это люди Фэн Юйтана, — стоя у окна, Лу Цзи провожал взглядом отряд, шагавший внизу. Из ворот уездной управы нескончаемым потоком выходили стражники. Похоже, стряслось нечто важное.

— Они направляются к Восточной горе, — усмехнулся Лу Цзи. — Вторая барышня Цзян действует весьма проворно.

Чем больше он наблюдал за поступками Цзян Ли, тем больше поражался этой девушке. Суметь так быстро отыскать и увести подчинённых Сюэ Хуайюаня из совершенно незнакомого места вроде туннелей Восточной горы! Для любого другого человека даже просто найти выход и не заблудиться в шахтах было бы непосильной задачей.

Выходит, Вторая барышня Цзян и впрямь не промах.

— Идти туда уже поздно, — Цзи Хэн равнодушно бросил взгляд вниз. — Люди уже в тайной комнате, что там теперь искать?

— А как Вторая барышня Цзян узнала об этой комнате? — недоумевал Лу Цзи. — Она ведь никогда не бывала в Тунсяне и ни с кем тут не встречалась. Откуда ей было известно о столь надёжном тайнике?

— Тебе не кажется, что она ведёт себя так, словно выросла в Тунсяне? — с лёгкой полуулыбкой произнёс Цзи Хэн.

— Что вы имеете в виду, гогун? — не понял Лу Цзи.

— Да так, ничего.

Лу Цзи немного помолчал, а затем добавил:

— Письмо принцессы Юннин должно было уже добраться до Фэн Юйтана. Господин, как вы думаете, что принцесса приказала ему сделать?

— У неё злобное сердце, в отличие от меня, умеющего ценить нежную красоту. Разумеется, она прикажет вырвать проблему с корнем, — беспечно ответил Цзи Хэн, поигрывая складным веером.

— И Фэн Юйтан на это пойдёт?

— Пойдёт.

Лу Цзи снова умолк, а затем осторожно спросил:

— Вторая барышня Цзян отличается умом и храбростью. С ней ведь ничего не случится?

Он и сам не знал почему, но, наблюдая за Цзян Ли столько времени, из стороннего зрителя он превратился в кого-то вроде сочувствующего болельщика. Словно он наблюдал за ростом собственного ребёнка, и ему совсем не хотелось, чтобы этот путь так внезапно оборвался. По крайней мере, не сейчас.

— Не факт, — ответил Цзи Хэн.

Лу Цзи:

— Господин вмешается?

Цзи Хэн:

— Нет.

Примечание автора: Лу Цзи так долго следил за этой «дорамой», что у него появились чувства / (ㄒoㄒ) / ~ А вот гогун скоро получит по лицу собственными же словами (смеётся, уперев руки в бока)