— Надеюсь, господин Фэн, вы достаточно благоразумны, чтобы понимать, кто вы в этой истории — бог или простой смертный.

Как только Цзян Ли произнесла эти слова, лицо Фэн Юйтана побледнело. Он прекрасно понял её намёк. Цзян Ли — дочь Главного советника, а его покровительница — принцесса Юннин. Если между ними вспыхнет конфликт, за спиной каждой будет стоять могущественный клан. А он — всего лишь мелкий уездный чиновник, пешка на шахматной доске. И если придётся пожертвовать пешкой, ни одна из сторон не задумываясь сделает это.

Фэн Юйтан оказался в крайне затруднительном положении. Визит Цзян Ли застал его врасплох, не оставив времени на подготовку. И за те несколько минут, что длился их разговор, он уже понял: от неё так просто не отделаться. Эта девчонка обладала слишком сильным характером и невероятной для своих пятнадцати-шестнадцати лет изворотливостью.

Она даже начинала его пугать.

— Вторая барышня Цзян, ваш покорный слуга... — заискивающе улыбнулся Фэн Юйтан, — ваш покорный слуга лишь выполняет приказ. Прошу, не ставьте меня в неловкое положение.

— Приказ? — усмехнулась Цзян Ли. — Вы, господин Фэн, полноправный хозяин Тунсяна. Никто здесь не смеет вам перечить. И приговор по делу чиновника Сюэ выносили лично вы. Вы — царь и бог в этом уезде. Чей же приказ вы тогда выполняете? Назовите имя. Возможно, я знаю этого человека в Яньцзине.

Фэн Юйтан покрылся холодным потом. Конечно, он не мог назвать имя принцессы Юннин. Выдавив из себя кривую улыбку, он ответил:

— Ваш покорный слуга действовал строго по закону. Вторая барышня Цзян, я не понимаю, чего вы добиваетесь. Вы хотели узнать о деле Сюэ — я всё вам честно рассказал. Чего же ещё вам нужно?

Фэн Юйтан, будучи по натуре уличным пройдохой, решил прикинуться дурачком — излюбленный приём, против которого часто нет приёма. Да, вокруг полно его людей, а у Цзян Ли только горстка стражников. Вряд ли она решится брать тюрьму штурмом. Да даже если и решится, это втянет семьи Цзян и Е в грандиозный скандал. Он, Фэн Юйтан, уже показал: я признаю твой статус, я тебя уважаю, но нарушить закон не могу. И что ты мне сделаешь?

Е Минъюй нахмурился. Такого наглого и скользкого чиновника он видел впервые. Неужели он не боится мести Цзян Юаньбая? Лишь Цзян Ли понимала, откуда у Фэн Юйтана такая смелость: за его спиной стояла принцесса Юннин. Ему нужно было лишь чётко выполнять её приказы.

Цзян Ли знала, что встретиться с отцом в тюрьме будет непросто, и предвидела подобное развитие событий ещё до визита в управу. Ничего страшного. Главное, она увидела нового судью, Фэн Юйтана. Имея с ним дело в прошлом, она прекрасно знала, что он за фрукт. «Знай врага и знай себя — и ты будешь непобедим», — гласит древняя мудрость. Так что этот визит не был напрасным.

Фэн Юйтан с вызовом смотрел на Цзян Ли. К нему вернулась уверенность: он был убеждён, что она ничего не сможет ему сделать. Не арестует же она, в самом деле, законного уездного судью! Если дочь Главного советника позволит себе такое самоуправство, столичные цензоры тут же набросятся на Цзян Юаньбая с доносами.

— Чего я хочу? — Цзян Ли мягко улыбнулась и миролюбиво произнесла: — Я же сказала: я пришла лишь для того, чтобы узнать, почему опечатали дом семьи Сюэ. Изучить материалы дела можно по официальному запросу из вышестоящей инстанции. Тунсян подчиняется Сянъяну, и я уже обратилась в местную управу за разрешением на ознакомление с делом Сюэ.

Цзян Ли достала из рукава документ и жестом велела Тун-эр передать его Фэн Юйтану. С лучезарной улыбкой она добавила:

— Господин Фэн, запрос у меня. Теперь я могу взглянуть на дело Сюэ?

Фэн Юйтан остолбенел.

Должность судьи он получил в награду от принцессы Юннин. И пусть это был лишь крошечный уезд Тунсян, для Фэн Юйтана это было неслыханным счастьем. Он понимал, что на этом месте можно сколотить приличное состояние. И уж точно он не собирался, как глупец Сюэ Хуайюань, честно служить народу. Поскольку должность досталась ему по протекции, он никогда не проходил чиновничьих аттестаций и совершенно не разбирался в тонкостях делопроизводства и бюрократии. Что за «запрос»? Он понятия не имел. Машинально взяв бумагу из рук Тун-эр и увидев на ней печать сянъянского префекта, он на секунду замялся, но потом кивнул и велел помощнику принести дело.

Е Минъюй ломал голову: когда это Цзян Ли успела выбить этот документ у Тун Чжияна? Тем более после того скандала с семьёй Е! Неужели Тун Чжиян так просто согласился бы ей помочь?

Цзян Ли лишь загадочно улыбалась. Этот «запрос» был и настоящим, и фальшивым одновременно. Его подписал не сам Тун Чжиян. Она воспользовалась связями Тан Фаня, который, расследуя дело о ткани для Яньцзина, имел доступ к печати префекта. Тан Фань, желая заручиться поддержкой Цзян Юаньбая в столице, с радостью оказал ей эту услугу. Цзян Ли, прекрасно знавшая о пробелах в бюрократической системе Северной Янь, просто воспользовалась этой лазейкой, чтобы получить доступ к делу Сюэ.

Узнав от Цюн Чжи об аресте Сюэ Хуайюаня, Цзян Ли твёрдо решила изучить материалы дела, чтобы найти в них нестыковки. Для этого она и подготовила этот запрос заранее. И только сейчас, увидев Фэн Юйтана, поняла, что могла бы обойтись и без таких сложностей. Этот необразованный хам, думающий только о наживе и развлечениях, поверил бы любой правдоподобной выдумке.

Тун-эр забрала принесённое дело и передала его Цзян Ли.

Цзян Ли пробежала глазами по свитку, убедилась в его подлинности и, мило улыбнувшись Фэн Юйтану, сказала:

— Благодарю вас, господин Фэн. У меня больше нет вопросов.

Фэн Юйтану, у которого от общения с Цзян Ли уже пухла голова, только этого и надо было. Он мечтал, чтобы она поскорее убралась. Ему нужно было срочно отправить почтового голубя принцессе Юннин и узнать, как действовать дальше. Вторая барышня Цзян явно намеревалась заново расследовать дело Сюэ Хуайюаня. И хотя Фэн Юйтан не понимал, какая связь между мелким чиновником и дочерью Главного советника, он панически боялся допустить ошибку на финишной прямой. Если он рассердит принцессу Юннин, ему не сносить головы.

— Вот и славно, вот и славно, — елейно улыбаясь, закивал Фэн Юйтан. — Вторая барышня Цзян, вы уже уезжаете...

— Я никуда не уезжаю, — перебила его Цзян Ли. — Я поживу в Тунсяне какое-то время.

— П-поживете? Какое-то время?

— Да, — Цзян Ли в упор посмотрела на него. — Господин Фэн, похоже, вы этому не очень рады?

— Ч-что вы... вовсе нет... — проблеял Фэн Юйтан. — Как можно? Вы уже нашли, где остановиться, вторая барышня Цзян? Если нет, я с радостью распоряжусь...

— Не стоит утруждаться. Нас много, и мы не хотим мешать вам вершить правосудие, господин Фэн, — с лёгкой иронией ответила Цзян Ли. — Думаю, у вас и так полно важных дел. Провожать нас не нужно, мы уходим.

Фэн Юйтану оставалось лишь выдавливать из себя фальшивые улыбки. Эта девчонка из семьи Цзян будто читала его мысли! Откуда она знает, что он спешит отправить письмо принцессе Юннин?

— Тогда... тогда не смею задерживать, — пробормотал он.

Цзян Ли бросила на него последний взгляд, перекинулась парой слов с Е Минъюем, и они в сопровождении своей охраны гордо удалились, оставив Фэн Юйтана кипеть от злости.

Проводив их взглядом, Фэн Юйтан внезапно ощутил липкий, необъяснимый страх. Просидев в оцепенении несколько секунд, он вдруг вскочил, пнул замешкавшегося слугу и заорал:

— Быстро! Неси бумагу, кисть и тушь, живо!

Цзян Ли и Е Минъюй вышли за ворота уездной управы.

У самого выхода они разминулись со сгорбленной старухой, которая, шаркая ногами, тащила ведро с нечистотами. Старуха подняла на них тусклые глаза, мельком взглянула и тут же опустила голову, медленно поковыляв прочь.

Цзян Ли проводила её задумчивым взглядом, когда Е Минъюй вдруг взорвался:

— Что за чертовщина с этим новым судьёй? Я в жизни таких чиновников не видел! Да какой он судья? Как вообще таких земля носит?

Его всё ещё колотило от того сального взгляда, которым Фэн Юйтан пялился на Цзян Ли.

— Не берите в голову, дядя Минъюй, — попыталась успокоить его Цзян Ли. — Такие, как он, долго на своих местах не задерживаются.

Но на душе у неё самой скребли кошки.

Фэн Юйтан сказал, что казнь назначена через семь дней? Так скоро! Они решили окончательно уничтожить старика, который и так уже лишился рассудка. Цзян Ли до боли сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает жгучая ненависть.

Семь дней. Времени почти не осталось. За эти семь дней она обязана доказать невиновность Сюэ Хуайюаня и отменить приказ о казни на рыночной площади. Но пока у неё на руках лишь сфабрикованное дело и больше ничего. Отец сошёл с ума. Если всё, что ей наговорили — правда, он даже не сможет защитить себя. Вся надежда только на неё саму.

Жители Тунсяна запуганы тиранией Фэн Юйтана и боятся рта раскрыть. Все прежние подчинённые отца бесследно исчезли — убиты они или живы, неизвестно. Вернувшись в родной Тунсян, она оказалась в абсолютно чужом и враждебном мире. Как ни посмотри, всё складывается против неё.

Но отступать некуда. Нужно идти вперёд.

— И что теперь будем делать, а-Ли? — спросил Е Минъюй.

— Давайте сначала вернёмся, — ответила она. — Мне нужно подумать.

Она пока не знала, каким будет её следующий шаг, но время неумолимо таяло, и решение нужно было принимать быстро. Одно она знала точно: она не позволит казнить Сюэ Хуайюаня. Даже если для этого придётся напасть на место казни, она спасёт отца любой ценой.

Пока она была погружена в свои мысли, к ней робко приблизился мальчишка лет пяти-шести и дёрнул за край платья. Цзян Ли опустила глаза: мальчик сунул ей в ладонь скомканную записку и, не говоря ни слова, бросился наутёк.

— Что это? — удивился Е Минъюй.

Цзян Ли развернула бумажку, пробежала глазами по тексту, порвала её на мелкие кусочки и подняла взгляд на второй этаж трактира неподалёку. Там, у открытого окна, в развевающихся на ветру ярко-красных одеждах, стояла знакомая фигура.

— Дядя Минъюй, — повернулась она к Е Минъюю, — идите пока домой. У меня появилось одно дело. Я скоро вернусь.

— Куда это ты собралась? — нахмурился Е Минъюй. — Одной опасно! Я пойду с тобой.

— Никакой опасности нет, — заверила его Цзян Ли. — Правда, дядя. Идите с остальными. Я знаю дорогу и скоро вас догоню.

Но Е Минъюй упёрся:

— Ну уж нет! Я никуда не пойду. Останусь здесь. Ты ведь в тот трактир собралась, да? С кем-то встретиться? Не волнуйся, я внутрь не пойду, подожду тебя на улице.

Понимая, что переубедить его не удастся, Цзян Ли сдалась. К тому же, раз Е Минъюй останется на улице, Цзи Хэна это вряд ли смутит.

— Хорошо, — согласилась она. — Подождите меня здесь, дядя. Я быстро.

Е Минъюй со своими людьми устроился неподалёку, а Цзян Ли в сопровождении Тун-эр и Бай Сюэ направилась к трактиру. Её мучили сомнения.

Какого чёрта Цзи Хэн припёрся сюда? Если он скажет, что это случайность и он не следил за ней, даже ребёнок не поверит.

Что ж, на войне как на войне. Придётся действовать по ситуации.

Она вошла в трактир.

Внутри не было ни души. Если раньше хозяин хотя бы оставлял подавальщика, то теперь заведение было абсолютно пустым. У входа стоял Вэнь Цзи, тот самый телохранитель, и молча провожал Цзян Ли взглядом.

Видимо, господин Го-гун решил «арендовать» трактир целиком. С его-то замашками неудивительно, что он приказал выставить всех посетителей на улицу, чтобы никто не мешал его отдыху. Какая наглость!

Цзян Ли поднялась на второй этаж.

Молодой человек в красном сидел у окна и неспешно заваривал чай. Его движения были плавными, отточенными и завораживающе красивыми — одно удовольствие смотреть.

Он налил две чашки.

Когда Цзян Ли подошла, Цзи Хэн придвинул одну из чашек к ней и приглашающим жестом указал на место напротив:

— Прошу.

Цзян Ли села, но к чаю не притронулась.

— «Серебряные иглы с белым ворсом». Отведайте, вторая барышня Цзян, — с лёгкой улыбкой предложил он, словно они были старыми друзьями.

— Благодарю, господин, но я не хочу пить, — ответила Цзян Ли.

— Уж не боитесь ли вы, вторая барышня, что я подсыпал туда яд? — усмехнулся Цзи Хэн.

— Что вы, — улыбнулась Цзян Ли в ответ. — Если бы Го-гун действительно хотел моей смерти, ему бы не понадобилось столько сложностей. К чему портить хороший чай?

Цзи Хэн рассмеялся:

— Вы неплохо меня изучили.

— Не смею утверждать, — скромно отозвалась Цзян Ли.

Намерения Цзи Хэна были слишком глубоки и непредсказуемы. Кто мог с уверенностью сказать, что понимает его? Слова о его «непредсказуемости» были отнюдь не пустым звуком. К тому же, Цзян Ли собственными глазами видела, как хладнокровно и безжалостно он расправился с наёмными убийцами в лесу. Как она могла недооценивать такого человека?

Но факт оставался фактом: Цзи Хэн обратил на неё внимание, иначе зачем бы он потащился за ней в Тунсян?

Цзян Ли не хотела тратить время на пустые разговоры. Время работало против неё. Каждая минута промедления уменьшала шансы Сюэ Хуайюаня на спасение.

— Вы приехали в Тунсян, чтобы насладиться представлением, Го-гун? — прямо спросила она.

— Нет, — тихо ответил Цзи Хэн, глядя ей в глаза. — Я приехал посмотреть на вас.

Его взгляд искрился, губы манили, а лицо излучало такое неподдельное очарование, что любой мог бы принять его за страстно влюблённого юношу. Но Цзян Ли не верила ни единому его слову.

— Ах, вот как. Значит, посмотреть на представление с моим участием, — усмехнулась она.

— Что поделать, вторая барышня Цзян — слишком яркая личность, чтобы её не заметить. — Цзи Хэн изящно поднял чашку, сдул чаинку и небрежно бросил: — Ваша поездка в Сянъян была лишь предлогом для визита в Тунсян, не так ли? А цель вашего визита в Тунсян — дело семьи Сюэ?

Цзян Ли замерла на мгновение, затем подняла глаза и с улыбкой ответила:

— Раз господин Го-гун всё знает, к чему эти вопросы?

Он выяснил всё так быстро. Но предотвратить это было не в её силах.

— Я спрашиваю, потому что не понимаю, — уголок губ Цзи Хэна дрогнул. — Что связывает вторую барышню Цзян с семьёй Сюэ?

В его янтарных глазах светилось неподдельное любопытство. Он словно действительно ждал её ответа, напоминая злого, но искреннего в своём неведении ребёнка.

— Господин Го-гун обладает поистине безграничными возможностями. Если вы захотите узнать, то выясните это и без моей помощи, — ответила Цзян Ли.

— Ясно. Значит, вы не скажете.

— Разве вы уже сами обо всём не догадались?

Они обменивались любезностями, не повышая голоса, с вежливыми улыбками на лицах, но в воздухе между ними искрило от невидимого напряжения. Бай Сюэ и Тун-эр, застывшие в сторонке, боялись даже дышать.

Цзи Хэн неторопливо отпил чая и произнёс:

— До сих пор вы, вторая барышня, выходили победительницей из любой ситуации. Но на этот раз всё не так просто.

— То, что я делаю, никогда не бывает просто, — парировала Цзян Ли.

— Спасти Сюэ Хуайюаня — это несбыточная мечта, — бросил он.

Пальцы Цзян Ли скользнули по краю чашки, и она как бы невзначай заметила:

— Это не будет несбыточной мечтой, если вы, господин, не станете вмешиваться.

— О? — Цзи Хэн рассмеялся. — Вы просите меня об одолжении?

— Если просьбы могут помочь, — Цзян Ли посмотрела ему в глаза, — то да, я искренне прошу вас об этом, господин.

Цзи Хэн молча разглядывал её несколько долгих мгновений, прежде чем сказать:

— А я думал, что вторая барышня Цзян никогда и ни перед кем не склоняет голову.

Цзян Ли усмехнулась:

— Вы меня переоцениваете, господин. Моя гордость не так уж и велика.

Цзи Хэн поперхнулся.

Цзян Ли же, словно одержимая, продолжала добиваться ответа:

— Так вы согласны выполнить мою просьбу, господин?

Вместо ответа Цзи Хэн спросил:

— Вторая барышня, вы, похоже, не осознаёте, с кем вам придётся столкнуться, вмешавшись в дело семьи Сюэ.

— Я знаю, — мягко перебила его Цзян Ли.

Цзи Хэн на секунду замер и с интересом посмотрел на неё. В глазах окружающих Цзян Ли и семью Сюэ ничто не связывало. Скорее всего, даже Цзян Юаньбай не догадывался, чем его дочь занимается в Тунсяне. А о тайной подоплёке дела Сюэ Хуайюаня во всей Северной Янь знали лишь единицы. Цзян Ли не имела отношения ни к семье Сюэ, ни к той особе, что стояла за всем этим. Откуда ей было знать? И тут Цзи Хэн вспомнил, как на экзамене в академии Мин И Цзян Ли, использовав Мэн Хунцзинь, мастерски нанесла удар по принцессе Юннин. Казалось, между ними была глубокая вражда. Если так, то её слова «Я знаю» не были пустой бравадой.

Во взгляде Цзи Хэна мелькнул азарт.

Он не мог нащупать связи между Цзян Ли и Юннин, не находил точек соприкосновения между Цзян Ли и Сюэ Хуайюанем, не видел вообще никаких нитей, связывающих её с ними. Жизнь Цзян Ли была настолько прозрачной, что узнать её прошлое не составляло труда. И тем не менее, каждый её поступок был точно направлен против Юннин и семьи Сюэ.

Это было невероятно странно.

— И зная всё это, вы всё равно идёте напролом? Зачем? — с лёгкой усмешкой спросил Цзи Хэн. — Рисковать всем ради совершенно чужих людей... Оно того стоит? Или же... — он сделал многозначительную паузу, — они вам не чужие?

— Не пытайтесь меня прощупать, господин, — спокойно ответила Цзян Ли. — Всё, что вам нужно узнать, вы узнаете и без моих откровений. Моё представление может оказаться не самым блестящим, но раз вы изволите его смотреть, я приложу все усилия, чтобы сыграть свою роль безупречно.

— Боюсь, что беда настигнет вас прежде, чем опустится занавес.

Цзян Ли рассмеялась:

— Ваша забота трогательна, господин Го-гун. Уж не волнуетесь ли вы за меня?

Вэнь Цзи, слушавший их разговор, лишь диву давался. В мире едва ли нашлась бы женщина, способная устоять перед обаянием его господина. Даже те, кто не питал к нему нежных чувств, порой теряли голову. А уж такие юные девы и подавно легко попадались в его сети. Но эта вторая барышня Цзян всегда сохраняла поразительную ясность ума. Её сердце словно было заковано в броню, об которую разбивались любые проявления нежности со стороны господина.

— Вовсе нет, — усмехнулся Цзи Хэн. — Но, признаться, после этого разговора я и впрямь начал за вас переживать.

— Не стоит, — ответила Цзян Ли. — Со мной ничего не случится.

— Вы так уверены? Вам нечего терять? — покачал головой Цзи Хэн. — Вы просто не понимаете, с чем столкнулись.

— Я понимаю. Они пошлют убийц, невзирая на то, что я дочь Главного советника.

Юннин не отступит из-за родства Цзян Ли с Цзян Юаньбаем. Эта женщина обезумела от ненависти и жаждала лишь одного: стереть семью Сюэ в порошок. Всякого, кто встанет у неё на пути, она устранит без колебаний. А вину за всё свалит на Фэн Юйтана.

Голос Цзян Ли звучал так буднично и равнодушно, словно она обсуждала не собственную смерть, а меню на ужин. Даже Вэнь Цзи не удержался и бросил на неё удивлённый взгляд.

Цзи Хэн вздохнул:

— Раз вы всё понимаете, зачем такое упрямство?

— Упрямство? — тихо переспросила Цзян Ли, то ли у него, то ли у самой себя. Она грустно улыбнулась: — Возможно. Но иногда, если нет того, ради чего стоит проявлять упрямство, жизнь теряет всякий смысл.

Она стала второй барышней Цзян не ради того, чтобы купаться в роскоши и упиваться властью дочери Главного советника. Она вернулась, чтобы своими руками отправить палачей на эшафот и отомстить за погубленные души своих близких.

Цзи Хэн внимательно наблюдал за её лицом, и в его глазах промелькнуло нечто странное.

Она была в самом расцвете юности — милая, яркая, очаровательная. Её глаза были живыми и чистыми. Но в отличие от других знатных девиц, она всегда оставалась спокойной и невозмутимой. Даже если что-то и могло её удивить, это было похоже на брошенный в глубокий омут камешек: лёгкая рябь, которая тут же исчезала без следа.

Она была белой вороной в Яньцзине, совершенно не похожей на остальных девушек. Она напоминала экзотическое растение, случайно выросшее в саду среди благородных цветов. С виду кроткая и безобидная, она тихо стояла на своём месте, вызывая умиление. Но стоило неосторожной жертве приблизиться, как она выпускала шипы, намертво впивалась в добычу и безжалостно пожирала её.

За её мягкой внешностью скрывалась холодная, расчётливая жестокость. И самое страшное в этом «растении» заключалось в том, что ей было абсолютно всё равно, кто перед ней — ядовитая змея или свирепый хищник. Она уничтожала своих врагов без капли жалости и страха.

Она была самым необычным цветком в этом саду. Заведи такое хищное и смертоносное растение у себя дома — и никакие враги не страшны. Цзи Хэн сам не понял, откуда в его голове взялась эта нелепая мысль.

Но сейчас Цзян Ли, опустив глаза, выглядела такой уязвимой и несчастной. Это хищное растение тоже умело грустить. Это удивляло и озадачивало: была ли это очередная уловка для приманивания жертвы, или же минутная слабость, проявление истинных чувств?

Заметив на себе задумчивый взгляд Цзи Хэна, Цзян Ли быстро спрятала эмоции и с улыбкой произнесла:

— Встретить вас здесь, господин, — большая честь для меня. Каждый раз, когда я выхожу на сцену, вы оказываетесь в зрительном зале. Похоже, сама судьба сводит нас вместе.

Цзи Хэн едва не рассмеялся. Забавно: эта девчонка явно скрипит зубами от злости, но при этом умудряется изображать саму искренность, не моргнув и глазом.

— И вы не боитесь, что я сорву ваше представление? — лениво протянул он.

Цзян Ли посмотрела на него:

— Вы так думаете? Но как я ни пыталась, так и не смогла найти причину, по которой вы, господин Го-гун, стали бы это делать.

— Вы не видите причин? — усмехнулся Цзи Хэн. — Либо вы считаете меня слишком добрым, либо забыли о моих связях с семьёй Ли. Вы же сами видели меня с людьми Ли на банкете во дворце, не так ли? — Он словно специально дразнил её.

Сердце Цзян Ли на мгновение ёкнуло. Тогда она действительно узнала человека Ли Цзина, с которым разговаривал Цзи Хэн, но ничем не выдала себя. Учитывая вражду между семьями Цзян и Ли, никто и подумать не мог, что она, домашняя девушка, выросшая вдали от столицы, может знать людей Ли Цзина.

Она не ожидала, что Цзи Хэн всё понял. Видимо, её мимолётное удивление не укрылось от его проницательного взгляда. Он раскусил её ещё тогда и молча наблюдал за её игрой.

— И что из этого? — невозмутимо спросила Цзян Ли.

— Что из этого? — вопросом на вопрос ответил Цзи Хэн.

— Разве общение с людьми Ли означает, что вы непременно на их стороне? — улыбнулась Цзян Ли. — А мне вот кажется, что мы с вами, господин Го-гун, вполне можем оказаться в одной лодке.

Вэнь Цзи, обычно невозмутимый как скала, едва не поперхнулся. Вторая барышня Цзян осмелилась сказать такое его господину?! Да даже князь Чэн, пытаясь перетянуть Цзи Хэна на свою сторону, не решался на подобные заявления!

Цзи Хэн молча смотрел на Цзян Ли. Её улыбка — мягкая, вежливая, тёплая, как весенний ветерок — ни на секунду не дрогнула.

— Вы действительно так умны, или только притворяетесь? — тихо спросил он.

— Кто знает, — пожала плечами Цзян Ли.

В комнате повисла тишина.

Цзян Ли посмотрела на стоящую перед ней чашку. Горячий чай «Серебряные иглы», быстро остывший в прохладном воздухе, был уже чуть тёплым. Прошло много времени.

— Что ж, думаю, на сегодня любезностей достаточно, — улыбнулась она. — Дядя ждёт меня на улице, мне пора возвращаться. Благодарю за предупреждение, господин Го-гун. Надеюсь, я сыграю свою роль так, чтобы вы остались довольны представлением.

Она говорила так, словно и впрямь была лишь жалкой актриской, развлекающей публику, напрочь забыв о гордости. Но её слова вызывали куда большее уважение, чем жеманство и фальшивая надменность столичных аристократок, мнящих себя пупом земли.

Гордость Цзян Ли была не только не пустяковой, но и непоколебимой. Возможно, она склоняла голову сейчас лишь для того, чтобы потом подняться ещё выше.

Цзи Хэн проводил её долгим, многозначительным взглядом:

— До встречи.

Цзян Ли поклонилась и покинула трактир.

Она шла очень быстро, но не для того, чтобы сбежать от Цзи Хэна. В её спешке чувствовалась отчаянная целеустремлённость, словно у неё было неотложное, жизненно важное дело, и она боялась потерять хоть секунду. Она почти бежала к выходу.

Стоя у окна, Цзи Хэн наблюдал, как она перешла улицу. Е Минъюй поднялся с земли, бросил взгляд в сторону трактира и вместе с Цзян Ли зашагал прочь.

— Похоже, она и впрямь торопится, — усмехнулся Цзи Хэн.

— Это потому, что Сюэ Хуайюаня казнят через семь дней, — заметил Вэнь Цзи. — Жаль только, мы так и не нашли связи между второй барышней Цзян и Сюэ Хуайюанем.

— Дело не в Сюэ Хуайюане, а в семье Сюэ, — поправил его Цзи Хэн.

— Шэнь Жу Юнь — золовка Сюэ Фанфэй, и Цзян Ли подставила её. Сюэ Чжао — брат Сюэ Фанфэй, и Цзян Ли приносила ему жертвы. Сюэ Хуайюань — родной отец Сюэ Фанфэй, и теперь Цзян Ли пытается его спасти, — спокойным тоном перечислил Цзи Хэн. — Не находишь, что совпадений многовато? Все они — из семьи Сюэ.

— Дело Сюэ напрямую связано с Её Высочеством принцессой, — сказал Вэнь Цзи. Другие могли не знать всех тонкостей, но от них это не укрылось.

— Ты до сих пор не понял? — Цзи Хэн хмыкнул. — Она уже давно всё знает. Знает и не боится.

А-Ли: А чего бояться-то? Ни шагу назад, только вперёд!