— Как на этой старинной парче могли оказаться следы цветка толо?

При этих словах присутствующие растерянно переглянулись. Е Цзя-эр спросила:

— Господин Тан, а что такое толо?

— Толо — это растение из Западных земель, — ответила Цзян Ли, не дожидаясь, пока Тан Фань откроет рот. — Оно растет на болотах и источает приятный аромат. Однако лепестки толо ядовиты. В прошлом люди перетирали их в порошок и делали яд. Если подмешать его в еду или одежду, никто ничего не заметит, но со временем человек получит отравление.

Тан Фань с удивлением посмотрел на Цзян Ли и лишь спустя мгновение спросил:

— Откуда вторая барышня так хорошо это знает?

— Я читала «Записи о странностях Западных земель» в кабинете отца, — с улыбкой ответила Цзян Ли. — И как раз наткнулась на упоминание об этом.

Цзян Юаньбай был Главным советником, в его усадьбе хранилось множество книг. Наличие столь редкого экземпляра было вполне объяснимо. Тан Фань кивнул:

— Вот оно что. Вторая барышня воистину обладает обширными знаниями и прекрасной памятью.

Е Жуфэн и Е Цзя-эр переглянулись. Цзян Ли была младше их обоих, но, казалось, знала куда больше.

— Вы хотите сказать, господин Тан, что на всей этой старинной парче есть следы толо? — спросил Е Минъюй.

— Верно, — подтвердил Тан Фань. — Вне всяких сомнений, это толо.

— Лепестки толо ароматны, а старинная парча сама по себе обладает запахом. Если перетереть лепестки в порошок и подмешать в ткань, заметить это будет очень непросто. Выходит, сыпь и даже смерти людей были вызваны именно цветком толо, — произнесла Цзян Ли.

— Вторая барышня абсолютно права, — Тан Фань перевел взгляд на Е Цзя-эр. — Как толо попало в старинную парчу семьи Е?

Е Цзя-эр покачала головой:

— Господин, это совершенно невозможно. Зачем семье Е ни с того ни с сего губить собственную репутацию? Со старинной парчой столько лет не было никаких проблем. Раз беда случилась именно сейчас, на то должна быть причина. Но мы сами этого сделать никак не могли!

Тан Фань пристально посмотрел на неё:

— А может, семья Е случайно подмешала цветок толо в процессе ткачества?

— Это... — Е Цзя-эр на секунду замялась, но затем решительно замотала головой. — Господин, на нашей мануфактуре отец и второй дядя лично проверяют каждый рулон. Ошибок быть не может. Если бы проблема возникла у нас, её бы обнаружили ещё до того, как ткань покинет мануфактуру. Бракованный товар ни за что бы не пустили в продажу.

Тан Фань хотел было что-то возразить, но тут заговорила Цзян Ли:

— Господин Тан.

К словам дочери Главного советника Тан Фань был обязан прислушаться, каким бы смелым он ни был. Поэтому он принял вид внимательного слушателя.

Цзян Ли продолжила:

— Насколько мне известно, цветок толо растет на болотах юга Западных земель. Это слишком далеко от Сянъяна. К тому же Сянъян — не столица, здесь нет такого огромного потока людей. Ткачихи с мануфактуры семьи Е годами не выезжают из города, им попросту неоткуда взять толо. То же самое касается и остальных жителей Сянъяна. Стоит проверить купцов, ежегодно посещающих город: нет ли среди них тех, кто прибыл из Западных земель? Если такие найдутся, то, скорее всего, толо привезли именно они. Будь то целенаправленный заговор против семьи Е или случайность — такие опасные иноземные цветы на дороге не валяются.

Услышав это, Е Минъюй добавил:

— И то верно. Этот чертов цветок толо — наверняка редкая штуковина. Я много лет странствую по свету, но слышу о нём впервые. а-Ли, эта дрянь, поди, недешево стоит?

— Толо качеством похуже стоит сотню таэлей серебра, а то, что получше, может обойтись и в тысячу. Чем ярче цвет и сильнее аромат, тем ядовитее и дороже цветок. Тот, что оказался в нашей старинной парче и способен убить человека, несомненно, стоит не меньше тысячи таэлей. — Цзян Ли посмотрела на Тан Фаня. — Господин Тан, простите мне мою дерзость, но один рулон лучшей старинной парчи стоит около пятисот таэлей. Обычный человек вряд ли бы смог «случайно» подмешать цветок за тысячу таэлей в ткань за пятьсот. Думаю, не будет преувеличением заподозрить, что кто-то намеренно подстроил эту ловушку, чтобы очернить семью Е.

Она говорила с легкой улыбкой, но слова её имели огромный вес. Слушая её, Тан Фань хмурился, а на сердце у него становилось всё тяжелее. Предположение Цзян Ли звучало правдоподобно. Но если это действительно заговор, то дело принимает серьезный оборот. Купцы часто борются за прибыль и могут вставлять друг другу палки в колеса. Но ведь семья Е — родственники Главного советника Северной Янь, а их лавки разбросаны по всей стране. У того, кто осмелился напасть на них, хватило наглости, а значит, в деле могут быть замешаны весьма влиятельные люди. С другой стороны, семью Е поддерживает семья Цзян. Не расследовать это дело нельзя. Тем более что вторая барышня Цзян, несмотря на свой приветливый вид, обладала невероятно ясным умом. Одурачить её не выйдет. Она явно раскусила всю ситуацию с самого начала и просто ждала подходящего исполнителя, чтобы чужими руками чисто решить проблему.

Поняв, что ввязался в огромные неприятности, Тан Фань почувствовал досаду. Поразмыслив, он осознал, что остаться в стороне не выйдет. Раз уж в любом случае придется кого-то разозлить, лучше оказать услугу второй барышне Цзян. В конце концов, позиции семьи Цзян при дворе годами оставались незыблемыми, а Главный советник Цзян Юаньбай слыл человеком, помнящим добро. Если Тан Фань сейчас поможет семье Е, Цзян Юаньбай будет у него в долгу и в будущем наверняка замолвит за него словечко.

Приняв решение, Тан Фань тут же ответил:

— Вторая барышня рассуждает здраво, дело воистину нешуточное. И хотя расследования не входят в юрисдикцию Ведомства ткачества, глава ведомства послал нас в Сянъян именно для того, чтобы докопаться до истины. Тем более что семья Е — первые ткачи в Северной Янь. Мы обсудим всё с правителем Туном и с завтрашнего дня начнем проверку всех, кто прибывает в Сянъян из Западных земель.

— А правитель Тун согласится? — Цзян Ли слегка нахмурилась, изображая беспокойство.

— Не волнуйтесь, вторая барышня, — сказал Тан Фань. — Это касается безопасности жителей Сянъяна, ведь распространение цветка толо — дело опасное. Правитель Тун обязательно согласится.

Тун Чжиян был всего лишь местным чиновником, тогда как Тан Фань прибыл из столицы. Тун Чжиян привык править в своей вотчине и не знал, на что способна вторая барышня Цзян. Зато Тан Фань отлично помнил: во времена расцвета семьи Цзян добрая половина двора состояла из учеников Цзян Юаньбая. И пусть сейчас они вели себя осторожнее, это не означало их упадка. Переходить им дорогу было нельзя.

— В таком случае, полагаюсь на вас, господин Тан, — улыбнулась Цзян Ли. — Я тотчас же напишу отцу об этом. Сообщу ему, что всё идёт гладко.

Услышав это, Тан Фань воспрял духом. Все его прежние страхи перед неприятностями улетучились. Слова Цзян Ли были практически гарантией того, что она замолвит за него словечко перед Цзян Юаньбаем. А значит, в скором времени его может ждать повышение. Дело того стоило.

Заметив промелькнувшую в глазах Тан Фаня радость, Цзян Ли мысленно усмехнулась. Столичные чиновники привыкли продвигаться по службе благодаря связям. И мелкий чиновник из Ведомства ткачества не был исключением. Власть действительно сильно облегчала жизнь. Хорошо всё-таки, что её нынешний статус позволял ей так искусно пользоваться этим.

Тан Фань и его люди удалились, забрав с собой бракованную старинную парчу. Часть её отправят в столицу в качестве улик. Теперь им предстояло выяснить, откуда в Сянъяне взялось толо. Цзян Ли не особо сомневалась, что виновника найдут. У семьи Е не было мотивов рыть себе могилу, так что их оправдание было лишь вопросом времени. К тому же Тан Фань уже принял её сторону, а содержанка Тун Чжияна была у них в руках. Волноваться было не о чем. Однако репутация семьи Е уже была почти уничтожена. Даже если они очистят своё имя, вернуть былую славу будет крайне сложно. Обжегшись на молоке, будешь дуть и на воду — простые люди ещё долго будут сторониться старинной парчи.

Когда они вместе с остальными вернулись в усадьбу Е, Гуань-ши и Чжо-ши выслушали весь рассказ с величайшим изумлением. Никто и подумать не мог, что в деле замешан какой-то цветок толо.

— Да кто же хочет нас погубить? — недоумевала Чжо-ши. — Семья Е всегда была добра к людям. В голодные годы мы раздавали кашу. Мы ни с кем не враждовали. Кто стал бы использовать столь гнусный метод, чтобы очернить нас?

— Может быть, другие торговцы тканями, — предположила Гуань-ши. — Мы стали монополистами по продаже старинной парчи. Это не могло не вызвать зависть.

— Если дело в зависти, то время выбрано весьма странно, — возразила Цзян Ли. — Ещё пару лет назад торговля семьи Е шла куда бойчее. Сейчас же мы отложили другие дела и сосредоточились только на ткачестве. Если бы кто-то хотел нас уничтожить, он бы начал действовать раньше. Но они выбрали именно тот момент, когда старший брат Е только поступил на государственную службу...

При этих словах все вздрогнули. Е Минъюй посмотрел на Цзян Ли:

— а-Ли, ты хочешь сказать, что кто-то пытается навредить Шицзе?

Е Шицзе был единственным мужчиной в семье Е, ставшим чиновником. Он был их будущей опорой. Раз дело касалось его, лица всех присутствующих помрачнели.

— Не то чтобы навредить старшему брату, — терпеливо объяснила Цзян Ли. — Он только поступил на службу, но уже привлек внимание Императора. Занимаемая им должность весьма важна. Кто-то, возможно, хочет перетянуть его на свою сторону, а кто-то — задавить. Будь он совершенно один, повлиять на его решения было бы сложно. Но у него есть семья Е. Если кто-то хочет использовать старшего брата, то ударить по семье Е — это самый надёжный и выгодный способ.

Поразмыслив, она решила всё же рассказать об этом семье Е. Находиться в неведении, когда враг бьет из тени, слишком опасно. Лучше выложить всё начистоту, чтобы они были начеку и не пошли по ложному следу.

Е Минъюй стукнул по столу и вскочил:

— Ах они ж твари! Значит, это всё подстроено нарочно? Только ради того, чтобы через нас управлять Шицзе?

— Третий дядя, это лишь мои догадки, — покачала головой Цзян Ли. — Я не знаю всех подробностей. В конце концов, сейчас мы в Сянъяне. Но не стоит горячиться. Раз таинственный кукловод пытался подставить семью Е, а мы избежали ловушки, значит, его план провалился. Рано или поздно он совершит ошибку. Следуя по оставленным следам, мы сможем докопаться до истины.

— Младшая сестра, а старший брат знает об этом? — спросила Е Цзя-эр.

— Знает, — ответила Цзян Ли. — В письме я не только попросила его обратиться в Ведомство ткачества, но и поделилась своими подозрениями. К счастью, даже если кто-то и захочет провернуть свои темные дела, из-за влияния моего отца они не посмеют действовать в открытую. Старший брат Шицзе очень умён, он сможет всё правильно взвесить.

— Спасибо тебе, — сухо поблагодарил Е Жуфэн и добавил: — Но ты использовала имя Главного советника Цзян. Если он узнает, проблем не будет?

Он отказывался называть Цзян Юаньбая «дядей», отстраненно используя его титул. В душе Жуфэна бушевали противоречивые чувства: он ненавидел Цзян Юаньбая, но объективно понимал, что без прикрытия его именем всё было бы куда сложнее. Тун Чжиян не стал бы осторожничать, а Тан Фань не проявил бы такого усердия.

— Не волнуйтесь, — улыбнулась Цзян Ли. — В конце концов, он мой отец. Он достиг таких высот на службе, было бы глупо не пользоваться его именем, верно?

К тому же это была лишь небольшая разминка. Рано или поздно семья Цзян и князь Чэн всё равно схлестнутся. Она лишь немного приблизила этот момент.

Прибытие чиновников из Ведомства ткачества немного успокоило семью Е. Обнаружение толо задало расследованию чёткий вектор.

Три дня спустя Е Минсюань и Е Минъюй были освобождены.

Люди Тан Фаня тщательно обыскали всю мануфактуру семьи Е, но не нашли никаких следов цветка толо. Всех ткачих тоже допросили, однако ничего подозрительного не обнаружили. Неизвестно, как именно Тан Фань договорился с Тун Чжияном, но Е Минсюань и Е Минъюй временно вернулись в усадьбу Е.

Столпы семьи вернулись домой, и все были счастливы. Узнав, что всё это — результат стараний Цзян Ли, даже вечно осторожный Е Минхуэй окончательно открыл ей свое сердце.

Е Минхуэй со вздохом произнес:

— а-Ли, только благодаря тебе мы пережили эту беду. Поначалу я относился к тебе с подозрением, но теперь вижу, что мерил по себе, как ничтожный человек судит о благородном. Прости меня.

Он отвесил Цзян Ли глубокий поклон в знак извинения.

Цзян Ли поспешно отступила в сторону, не решаясь принять поклон, и с улыбкой ответила:

— Старший дядя пугает меня такими словами. Мы ведь одна семья. Если бы моя матушка была жива и узнала, что семья Е в беде, она бы не осталась в стороне. В детстве я была глупа, поверила чужим наветам и разбила сердца бабушке и дядюшкам. Сейчас мне за это бесконечно стыдно. Я уже безмерно благодарна вам за то, что вы дали мне шанс всё исправить.

Она не стала приписывать себе заслуги, ненавязчиво упомянула Е Чжэньчжэнь и тактично объяснила события прошлых лет. После таких слов от былого отчуждения в семье Е не осталось и следа.

Е Минсюань сказал:

— Тебя нельзя винить за прошлое. Ты была мала и ничего не понимала. А вот мы, твои дяди, были уже взрослыми. Зря мы прожили столько лет, раз позволили подлецам обвести нас вокруг пальца. Мы бросили тебя совсем маленькую выживать в семье Цзян, позволили этой женщине... — он резко осекся, боясь задеть больную рану Цзян Ли.

Семья Е мыслила просто: проведя с Цзян Ли столько времени, они видели перед собой нежную и милую девушку. Такая ни за что бы не убила мать и не покалечила брата. Очевидно же, что её подставила Цзи Шужань.

— Кхм-кхм! — Е Минъюй замахал руками, чтобы сменить тему и не расстраивать племянницу: — Как бы там ни было, старший брат и второй брат благополучно вернулись, и это главное. Нам нужно это отпраздновать. Кстати, раз уж вы вернулись, когда мы устроим встречу а-Ли с матушкой? Столько времени прошло, пора бы уже и делом заняться!

— Точно! — вспомнила Е Цзя-эр. — Младшей сестре пора повидаться с бабушкой.

Цзян Ли должна была встретиться со старой госпожой Е еще до того, как Е Минхуэя и Е Минсюаня забрали стражники. Но из-за действий Тун Чжияна они побоялись волновать старушку и отложили встречу. Так и тянулось время. Цзян Ли находилась в Сянъяне уже почти месяц, а бабушку так и не видела. Сначала семья Е намеренно ей мешала, а потом вмешались обстоятельства. Но теперь, вспоминая об этом, они испытывали перед Цзян Ли жгучее чувство вины.

Цзян Ли с сомнением спросила:

— А сейчас... выдержит ли здоровье бабушки?

Не успела она договорить, как из глубины зала раздался ласковый голос:

— Кто сказал, что я не выдержу? Моя хорошая, дай-ка бабушке взглянуть на тебя.

Все в изумлении обернулись. Цзян Ли посмотрела назад и увидела, как кто-то откинул занавеску, и в зал, поддерживаемая двумя служанками, неуверенной походкой вошла седовласая старушка.

— Бабушка! — воскликнул Е Жуфэн. — Зачем вы вышли?

Цзян Ли замерла. Вот она — старая госпожа Е. По сравнению со строгой и бодрой старой госпожой Цзян, она выглядела гораздо более доброй, но и заметно более старой. Её голова была абсолютно седой, а на лбу красовалась повязка с зеленым камнем цвета сосновой смолы. Не дойдя до Цзян Ли нескольких шагов, она остановилась, с улыбкой посмотрела на неё и позвала:

— Моя хорошая.

Цзян Ли заметила слёзы в её глазах и дрожащие от волнения руки. Поддавшись порыву, Цзян Ли отозвалась, назвала её «бабушкой» и подошла ближе.

При виде Цзян Ли взгляд старой госпожи на мгновение затуманился. Она протянула свои испещренные морщинами руки, сжала ладони Цзян Ли и принялась пристально её разглядывать, словно желая запомнить каждую черточку.

— Я дожила до дня, когда моя а-Ли снова приехала ко мне... Я так счастлива... — произнесла она.

В отличие от настороженного Е Минхуэя и осторожного Е Минсюаня, старая госпожа Е, как и Е Минъюй, не испытывала к ней ни малейшего отчуждения. Её эмоции были даже более пылкими, чем у третьего дяди. Цзян Ли поверила, что в этот миг старая госпожа действительно искренне радуется встрече с давно потерянной внучкой.

— Бабушка, вы не вините меня за те ошибки, что я совершила в прошлом? — тихо спросила Цзян Ли.

Старая госпожа Е рассмеялась сквозь слёзы и ответила:

— Да как же можно? Ты ведь внучка семьи Е.

«Ты ведь внучка семьи Е».

В это мгновение грудь Цзян Ли наполнилась щемящим, кисло-сладким чувством. Она едва сдерживала слёзы, но вместе с тем ощущала глубочайшее удовлетворение. Она не знала, были ли эти чувства отголоском кровных уз настоящей второй барышни Цзян со своей бабушкой. Но сейчас в глазах этой старушки она видела лишь чистую, неподдельную любовь.

Вторая барышня Цзян не была никому не нужной. Помимо покойной матери Е Чжэньчжэнь, в этом мире у неё был ещё один родной человек, который помнил о ней. Она не была одинока.

— Матушка, зачем вы встали? — Е Минсюань поспешил к ней. Он посмотрел на Цзян Ли, затем на старую госпожу Е и с сомнением спросил: — Откуда вы узнали, что а-Ли пришла...

Хотя старая госпожа Е и обрадовалась внучке, в её взгляде не было удивления от неожиданной встречи. К тому же она сразу пришла в главный зал, словно заранее знала, что Цзян Ли там.

Старая госпожа Е окинула его взглядом и произнесла:

— Я давно всё знаю. С первого же дня, как а-Ли приехала к нам.

Все опешили.

Служанка, стоявшая рядом с ней, тихо пояснила:

— Старая госпожа узнала о приезде барышни, как только та вернулась в Сянъян. Чтобы не пугать её, старая госпожа приказала нам держать всё в тайне. Она планировала встретиться с барышней через пару дней, но тут случилась беда со старинной парчой.

Такого поворота никто не ожидал. Но если вдуматься, всё было логично. В молодости старая госпожа Е управляла семейным делом наравне со своим мужем. Возраст не лишил её хватки. Обо всем, что происходило в доме, она узнавала первой. Чтобы не смущать Цзян Ли, она терпеливо ждала, когда та сама будет готова к встрече. Кто же знал, что Е Минхуэя и Е Минсюаня внезапно арестуют.

— Я уже хотела просить старых друзей вызволить старшего и второго сыновей, но тут вмешалась а-Ли, — старая госпожа Е похлопала Цзян Ли по руке. — Я и подумать не могла, что наша девочка стала такой способной. Ты даже умнее и проворнее своей матери. Если её душа видит с небес, какой смышленой ты стала, она наверняка безмерно счастлива.

Цзян Ли кивнула. Она и не подозревала, что каждый её шаг с момента приезда был известен бабушке.

Е Минъюй почесал в затылке:

— Матушка, мы тут голову ломали, как бы помягче устроить вашу встречу с а-Ли. А вы, оказывается, всё знали, но молчали. Извели нас всех своими секретами!

— Если бы я не притворялась глухой и немой, то как бы увидела, какие вы никчемные? — вздохнула старая госпожа Е. — Я ведь предупреждала вас: высокое дерево привлекает ветер. Наше богатство рано или поздно навлечет беду, нужно быть начеку. А вы всё равно позволили врагам нанести удар.

Цзян Ли успокаивающе произнесла:

— Бабушка, в этот раз третий дядя и второй дядя ни в чем не виноваты. Они сделали всё, что могли. От открытого копья увернуться легко, а вот от стрелы в спину — трудно. Это дело не из простых. Будем считать это суровым уроком. Теперь мы станем мудрее и будем знать, как действовать в будущем.

Старая госпожа Е смотрела на Цзян Ли с гордостью и болью:

— Моя хорошая, раз ты в таком юном возрасте так рассуждаешь, значит, жизнь в семье Цзян была совсем несладкой. Это мы, семья Е, виноваты перед тобой. Если бы я тогда проявила жесткость и забрала тебя в Сянъян, ты бы не вынесла столько обид.

Остроумие Цзян Ли было очевидным для всех. Но все также помнили, какой избалованной и капризной она была в детстве. Превращение из капризной девчонки в хитрую и расчетливую девушку явно было продиктовано суровой жизнью. Имея мачеху, сводную сестру, а теперь еще и брата Цзян Бинцзи, легкой жизни у неё быть не могло. За этот ум ей пришлось заплатить сполна.

Цзян Ли с улыбкой сжала руку старой госпожи:

— Никто меня не обижал. Жизнь в семье Цзян не так уж плоха.

Старая госпожа Е не выпускала её руку. Она хотела что-то сказать, но в итоге лишь произнесла:

— Как бы там ни было, главное, что ты вернулась.

Она всем сердцем радовалась возвращению внучки. Видимо, для неё Цзян Ли всегда оставалась лишь запутавшимся ребенком. Старая госпожа никогда по-настоящему на неё не злилась. Когда бы Цзян Ли ни вернулась, она всегда встретила бы её с такой же теплой улыбкой.

Вот что значит семья.

Глаза Цзян Ли тоже увлажнились. Неизвестно, растрогала ли её доброта старой госпожи или же она вспомнила о себе. Если бы Сюэ Хуайюань был жив, он наверняка тоже простил бы Сюэ Фанфэй за её слепоту в людях. К сожалению, семьи Сюэ Фанфэй, единственных людей в мире, способных её простить, больше нет. А сама себя она простить не могла. Ей оставалось лишь в одиночестве идти по этому пути, наказывая врагов и саму себя.

— Да, — Цзян Ли сморгнула слёзы и вновь озарила лицо светлой улыбкой. — Я вернулась.

Примирение семьи Е спустя столько лет и их радостное воссоединение, разумеется, не укрылись от соседей.

В недавно обустроенном черно-белом особняке по соседству с усадьбой Е стражники сидели на крыше и наблюдали, как слуги усердно копают землю в клумбах, высаживая цветочные саженцы один за другим.

Сю гогун Цзи Хэн обожал диковинные цветы. Даже в Сянъяне, в этом временном пристанище, слуги не смели пренебрегать его вкусами. В Сянъяне не было такого богатства товаров, как в столице, поэтому посыльным приходилось с утра до ночи рыскать по округе в поисках необычных и красивых цветов для двора.

И надо сказать, стражники, привыкшие к буйству красок в резиденции гогуна, чувствовали себя в этом пустом доме как-то неуютно. Теперь же, когда появились цветы, двор сразу преобразился. Казалось, сброшен тяжкий груз с души, и дышать стало куда легче.

— Старая госпожа Е и вторая барышня Цзян уже встретились, — доложил Вэнь Цзи. — Ничего необычного не произошло.

Раз ничего необычного не произошло, значит, всё прошло гладко.

Стоявший рядом с Цзи Хэном Лу Цзи спросил:

— Они поладили?

— Ещё как поладили, — ответил Вэнь Цзи. — Как настоящая семья.

Лу Цзи со вздохом произнес:

— Вторая барышня Цзян воистину не проста. За такое короткое время она заставила семью Е забыть обо всех обидах.

Былые разногласия между Цзян Ли и семьей Е казались пустяком, но переступить через них было очень непросто. Спустя десять лет недопонимания не исчезают сами по себе. Неразрешенные конфликты имеют свойство нарастать, как снежный ком, превращаясь в итоге в нерушимую скалу. Такую не то что разбить — сдвинуть с места тяжело. Но Цзян Ли это удалось.

— Когда люди вместе преодолевают опасности, они легко поддаются сантиментам, — равнодушно усмехнулся Цзи Хэн, стоя у окна. Это звучало как похвала, но из его уст казалось едкой насмешкой.

— Да, в этом и кроется ум второй барышни Цзян, — кивнул Лу Цзи. — Изначально распутать этот узел было почти невозможно. Но так совпало, что семья Е оказалась в беде, и именно она их спасла. Выступив вперед в столь критический момент, она разделила с ними трудности, и теперь семья Е просто не может отвернуться от неё. К тому же вторая барышня Цзян умеет находить подход к людям и выглядит такой искренней. Боюсь, она уже прочно завоевала их сердца. — Он вздохнул: — Как же удачно ей подвернулся такой шанс. Ей воистину везет.

— Какое ещё везение? — Цзи Хэн взмахнул веером. — Она заранее знала, что всё так обернётся, и просто ждала начала спектакля. В наше время полно людей, которые верят в собственные иллюзии.

Лу Цзи немного помолчал, а затем спросил:

— Господин, люди из Ведомства ткачества уже прибыли. Стоит ли нам вмешиваться в дела Сянъяна? Тун Чжиян явно не из тех, кто способен брать на себя ответственность, а его содержанка сейчас в руках Е Минъюя. Семья Е в безопасности, но ситуация может измениться.

— В этом нет нужды, — ответил Цзи Хэн.

День был пасмурным. Пион на складном веере, казалось, тоже потускнел под влиянием хмурой погоды. Лишь алые одежды Цзи Хэна оставались ярким пятном между небом и землей, сияя неизменной красотой.

— Второй молодой господин Ли ни на что не годен, — медленно произнес Цзи Хэн. — Уступает в способностях даже девчонке. В дела семьи Е Ли Лянь теперь вряд ли сунется, а что до того, оступится он или нет — пусть полагается на собственную удачу. — В его глазах мелькнул странный огонек. — А вот эта барышня из семьи Цзян... было бы куда лучше, если бы она не носила фамилию Цзян.