Стражники утащили пленников прочь. Некогда блиставшие на сцене актёры были лишены своих роскошных нарядов. Обездвиженных, их волокли по земле, и зрелище это было жалким. Прославившаяся труппа «Золотой зал» в одно мгновение превратилась в кучку узников.

Их ждал конец куда более трагичный, чем в опере «Звон колоколов у заставы Цзяньгэ».

Цзян Ли смотрела вслед Сяо Таохун.

Такая очаровательная и хрупкая девушка вызывала сочувствие даже у неё, но на лице Цзи Хэна не дрогнул ни единый мускул.

Цзян Ли снова перевела взгляд на го-гуна.

Его красные одежды казались ещё ярче на фоне сурового чёрно-белого двора. На разрушенной сцене больше не звучали протяжные мелодии. Лишь лужи крови и брошенное оружие напоминали о только что разыгравшейся резне. Но прекрасный юноша лишь легко обмахивался веером, излучая беззаботность и элегантность, словно и не было той ледяной жестокости.

Сердце из стали под маской безграничной нежности. Цзян Ли никогда прежде не встречала таких людей. Убивает с улыбкой на губах, не моргнув и глазом.

— Отчего вторая барышня Цзян так на меня смотрит? — с лёгкой улыбкой спросил он.

— Спектакль был просто великолепным, — ответила Цзян Ли. — Я восхищаюсь вами, го-гун.

Цзи Хэн сложил веер и произнёс:

— Я не играю в спектаклях.

— Совершенно верно, — кивнула Цзян Ли. — Го-гун не погружается в роль, поэтому го-гун и победил.

Цзи Хэн был слишком расчётлив. Цзян Ли давно это поняла: его разум с холодной ясностью анализировал всё вокруг. Хоть он и носил яркие одежды, его душа была подобна этому чёрно-белому двору — он видел суть вещей без прикрас. Поэтому, когда Сяо Таохун строила ему глазки со сцены, а её пение трогало сердца зрителей, Цзи Хэн лишь улыбался, скрывая в душе ядовитую насмешку.

Он прекрасно знал, что «Золотой зал» прибыл в Сянъян вслед за ним не ради того, чтобы выслужиться, а чтобы убить. Он разгадал их замысел с самого начала. И мог бы расправиться с ними раньше, но предпочёл дождаться этого момента и позволить им доиграть пьесу до конца.

Ему просто хотелось посмотреть представление.

Цзян Ли подумала, что, возможно, и она сама, и семья Цзян, и семья Е в глазах Цзи Хэна были лишь очередной постановкой. Его интерес объяснялся лишь любопытством. Станет ли он действительно во что-то вмешиваться? Зачем тратить силы на обычный спектакль? Всё это не всерьёз.

— Похоже, вторая барышня чем-то растрогана? — спросил Цзи Хэн.

Цзян Ли улыбнулась:

— Просто задумалась о превратности судьбы.

— Вторая барышня довольна представлением?

— Не смею быть недовольной, — с улыбкой отозвалась она.

— Не говори так, будто я какое-то чудовище, — Цзи Хэн изогнул губы в усмешке и понизил голос, придав ему интимные нотки. — Когда тебе грозила опасность, разве ты не бросилась ко мне в объятия, дрожа от страха?

Цзян Ли едва не поперхнулась.

В тот момент, когда на волоске висела её жизнь, не найди она себе живой щит, её могли бы зарубить по ошибке. Это было бы донельзя обидно. Естественно, она спряталась за Цзи Хэном. Но сейчас, когда он озвучил это с таким двусмысленным выражением лица, её действия приобрели совершенно иной подтекст.

— Чрезвычайные обстоятельства требуют крайних мер, — ответила Цзян Ли с натянутой улыбкой. — Прошу прощения, если моя бесцеремонность оскорбила го-гуна.

Она — девушка, а вынуждена извиняться перед мужчиной за свою «бесцеремонность». Если бы об этом узнали в столице, люди бы со смеху попадали.

— Ничего страшного, — отозвался Цзи Хэн. Его взгляд упал на землю. Он вдруг наклонился и что-то поднял.

Цзян Ли посмотрела и увидела выкупленный ею нефритовый кулон — тот самый, на котором Сюэ Хуайюань собственноручно вырезал узор в день её рождения.

У неё оборвалось сердце. Она поспешно схватилась за шею — шнурок был порван. Должно быть, он зацепился за что-то и порвался в суматохе.

— Это мой кулон, — сказала Цзян Ли.

Цзи Хэн потёр кулон пальцами, изучая его взглядом, и заметил искусную резьбу в виде полосатого кота. Цзян Ли так испугалась, что, отбросив приличия, потянулась, чтобы забрать его. Но Цзи Хэн, словно специально издеваясь, отклонился назад и поднял руку высоко вверх.

Цзян Ли никак не могла до него дотянуться.

— Го-гун, это мой кулон. Прошу, верните его мне.

— Я слышал, что имя второй барышни Цзян состоит из одного иероглифа «Ли», — с улыбкой произнёс он.

Цзян Ли задохнулась от возмущения. Весь столичный город знал, что её зовут Цзян Ли. Он явно издевался.

— Родные из семьи Е называют тебя а-Ли. Вот только какой именно иероглиф «Ли»? «Ли» как в «цветок груши» или «ли» как в «дикая кошка»? — Он опустил голову, улыбка на его губах стала шире, а во взгляде читался равнодушный холод, смешанный с какой-то обманчивой нежностью.

На мгновение Цзян Ли показалось, что кровь застыла в её жилах.

Она выдавила из себя улыбку:

— Конечно же, «цветок груши».

— Вот как? — Цзи Хэн не сводил с неё глаз. Его голос прозвучал удивительно мягко: — А мне кажется, что как в «дикая кошка».

Цзян Ли подняла на него взгляд.

Мужчина был неприлично красив. Алая родинка под глазом сияла ещё ярче, придавая его лицу непередаваемое очарование.

— Почему вы так решили? — спросила она.

Цзи Хэн помолчал с минуту, а затем с улыбкой ответил:

— Потому что ты не милая, как цветок груши. Ты хитрая, как дикая кошка. Не так ли, а-Ли?

Слово «а-Ли» слетело с его губ с таким изяществом, но Цзян Ли почувствовала, как по спине пробежал мороз.

Цзи Хэн никак не мог знать о её происхождении, но явно почуял неладное. Это была проверка. Тот, кто дрогнет первым, проиграет.

Цзян Ли подняла голову и улыбнулась без единой запинки:

— Го-гун волен называть меня как ему заблагорассудится. В конце концов, это всего лишь имя. Но если это услышат посторонние, они могут неправильно истолковать наши отношения.

Цзи Хэн рассмеялся:

— Слова второй барышни всегда так ранят сердце и поражают своей неожиданностью.

Цзян Ли смотрела на него, а он продолжал:

— Впрочем, это не единственная неожиданность. Например, меня крайне удивило то, что вторая барышня Цзян смогла отыскать тайную семью Тун Чжияна.

Цзян Ли мысленно вздохнула.

Тун Чжиян не смог найти следов своей содержанки и сына после того, как их похитили люди Е Минъюя, но Цзян Ли понимала, что от Цзи Хэна это скрыть не удастся. Человек, осмелившийся держать шпионов и убивать людей во дворце, уж точно имел своих агентов в Сянъяне.

С его возможностями приставить к ней соглядатаев было проще простого.

— Мне очень хочется узнать, как же вторая барышня Цзян выведала местонахождение семьи Тун Чжияна? — Его тон был нежным и заботливым, но слова давили как камни.

— В мире нет стен, не пропускающих ветер, — Цзян Ли спокойно посмотрела ему в глаза. — Раз Тун Чжиян это сделал, он не мог не оставить следов. А пойти по следу и докопаться до правды — дело нехитрое. Меня тоже весьма удивляет, что го-гуна так интересуют чужие семейные тайны, такие пустяки.

— Всё, что касается тебя, — не пустяк, — с улыбкой возразил Цзи Хэн. — Вторая барышня Цзян вершит великие дела. — Помедлив, он добавил: — Ты права, стен без щелей не бывает. Раз сделано, обязательно останутся следы. А по ним рано или поздно можно докопаться до правды, — он с улыбкой посмотрел на неё. — Верно?

— Верно, — кивнула Цзян Ли.

Она прекрасно поняла его намёк. В её поведении было слишком много подозрительного, и как бы она ни притворялась, где-то она обязательно проколется. Уцепившись за эти ошибки, он когда-нибудь раскроет её тайну.

Возможно, Цзи Хэну это действительно удастся, но она не боялась. Её главной целью было отомстить за семью Сюэ. А что будет потом — ей было плевать.

Цзи Хэн, казалось, уловил её безразличие и небрежно бросил:

— Вторая барышня Цзян ничего не боится, потому что чувствует себя в безопасности. Ты просчитываешь всё до мелочей. Теперь, когда за тобой присматривает Тун Чжиян, никто не посмеет тебя тронуть.

Цзян Ли резко вскинула на него взгляд.

И это Цзи Хэн тоже разгадал.

Действительно, ещё до приезда в Сянъян Цзян Ли понимала, что Цзи Шужань с дочерью, потерпев сокрушительное поражение на дворцовом банкете, рано или поздно начнут подозревать её. Даже если бы инцидента на банкете не было, эта парочка всё равно не оставила бы её в покое. Поездка в Сянъян давала им идеальный шанс избавиться от неё.

Цзи Шужань наверняка подослала шпионов, и при малейшей возможности они бы нанесли смертельный удар. Раскрыв свою личность перед залом «Личжэн», Цзян Ли не только приструнила Тун Чжияна и заставила его быть вежливым с семьёй Е, но и повесила на себя охранный талисман.

Учитывая её статус, Тун Чжиян несомненно приставил бы к ней слежку. К тому же весь Сянъян знал об их конфликте. Если бы с Цзян Ли что-то случилось в городе, неважно, кто был бы виноват, отвечать пришлось бы Тун Чжияну. Цзян Юаньбай не спустил бы ему этого с рук. Поэтому, чтобы не стать козлом отпущения, Тун Чжиян был вынужден охранять её.

Таким образом, она использовала людей Тун Чжияна для защиты от наёмников Цзи Шужань. По крайней мере, здесь, в Сянъяне, на территории Тун Чжияна, она была в безопасности.

Это был её тайный план, и она никак не ожидала, что Цзи Хэн раскусит его с такой лёгкостью.

Цзян Ли улыбнулась:

— Есть ли в этом мире хоть что-то, чего го-гун не знает?

— Есть, — Цзи Хэн посмотрел на неё пронзительным взглядом. — Это ты.

— Я?

— Из всех, кого я встречал в своей жизни, — сказал Цзи Хэн, — во всей Северной Янь, ни один юноша или девушка в твоём возрасте не обладал таким умом и даром предвидения. Ты — первая.

— Благодарю го-гуна за похвалу, — отозвалась Цзян Ли. — Но я её не заслуживаю.

— Ещё как заслуживаешь. Я лишь не могу понять одного: если ты так умна, как вышло, что восемь лет назад мачеха сумела сослать тебя на гору Цинчэн? — с улыбкой спросил он.

— Человек предполагает, а Небо располагает. Мне просто не повезло, — улыбнулась Цзян Ли. — К тому же, восемь лет назад мне было всего семь. Сравнивать семилетнюю девочку с нынешней мной немного жестоко с вашей стороны, го-гун. Небеса не могут вечно благоволить одному человеку. Восемь лет назад мне не повезло, но говорят: «Колесо фортуны крутится, и сегодня удача на моей стороне». Она слабо улыбнулась.

— Что ж, буду ждать с нетерпением.

Цзян Ли с улыбкой кивнула. Цзи Хэн наконец отдал ей кулон. Она почтительно поклонилась:

— Сегодняшнее представление было превосходным, но мне пора возвращаться. Ещё раз благодарю го-гуна за спасение. Цзян Ли вам безмерно признательна.

— Не стоит благодарности, — усмехнулся Цзи Хэн. — Ведь даже без меня вторая барышня Цзян смогла бы выйти сухой из воды, не так ли?

Во взгляде Цзян Ли мелькнула настороженность, но она тут же рассмеялась:

— И всё же, спасибо.

Ещё раз попрощавшись, она неспешно развернулась и ушла. Как только её силуэт скрылся за воротами, Вэнь Цзи подошёл к Цзи Хэну и спросил:

— Господин, что делать с людьми из «Золотого зала»...

— Проследите, чтобы они не подохли, — Цзи Хэн взмахнул веером. — Допросите и отправьте их хозяину.

Вэнь Цзи кивнул и спросил снова:

— А вторая барышня Цзян...

— Продолжайте за ней следить, — ответил Цзи Хэн. — Люди из Ведомства ткачества скоро прибудут. Хочу посмотреть, как она доиграет этот акт.

Вэнь Цзи промолчал, погрузившись в глубокие раздумья. Он видел всё с самого начала и до конца. Пятнадцатилетняя девочка, столкнувшись с наёмными убийцами из «Золотого зала», испугалась лишь на мгновение, а затем успокоилась, словно у неё и в мыслях не было паниковать. Вэнь Цзи и другие стражники заметили, как она несколько раз тянулась к рукаву. Даже на пороге смерти она не собиралась сидеть сложа руки. Она всегда прятала козыри и была готова ко всему. И, как верно подметил Цзи Хэн, даже без его вмешательства Цзян Ли вряд ли бы пропала.

Вэнь Цзи посмотрел на Цзи Хэна. Улыбка сошла с его лица. А когда он не улыбался, исчезали и нежность, и сострадание. Оставалась лишь пугающая холодность и бессердечие.

И всё же вторая барышня Цзян его не боялась и смело вела с ним игру. Эта девочка была далеко не так проста...

Когда Цзян Ли вернулась в усадьбу Е, Тун-эр и Бай Сюэ перепугались не на шутку. На её подоле виднелись мелкие брызги крови, видимо, попавшие с убитых.

— Барышня, что случилось? Вы не ранены? — Тун-эр засуетилась вокруг неё, пытаясь осмотреть.

— Это не моя кровь, — успокоила её Цзян Ли. — Я пойду переоденусь. Никому не рассказывайте об этом.

Служанки волновались, но, видя её серьёзное лицо, послушно кивнули.

Цзян Ли вздохнула с облегчением, сменила платье и села в кресло. Бай Сюэ принесла ей чашку горячего чая. Девушки терялись в догадках: разве барышня не стояла у ворот с третьим дядей Е? Прошёл всего какой-то час, как могло случиться нечто столь ужасное?

Сделав пару глотков горячего чая, Цзян Ли постепенно пришла в себя.

Она-то хотела прощупать Цзи Хэна, а в итоге угодила в самый центр покушения! Похоже, в Сянъяне тоже было неспокойно. Эти убийцы пришли по душу Цзи Хэна, и между ней и ним не было ничего общего. Но если кто-то со стороны решит, что они близки, и направит свой гнев на неё, это будет сущая катастрофа. Проблемы семьи Е ещё не решены, на её плечах висит кровавый долг семьи Сюэ, и новые неприятности ей были ни к чему.

Лучше держаться от него подальше.

Как только дела в Сянъяне закончатся, она вернётся в столицу и больше не будет общаться с Цзи Хэном. Он слишком глубоко прячет свои мысли и хранит слишком опасные секреты. Не хватало ещё самой вляпаться в его игры.

— Сегодня уже седьмой день... — пробормотала она.

С момента её выступления перед залом «Личжэн» прошло семь дней. А если учесть, что письмо Е Шицзе она написала ещё раньше, посланники Ведомства ткачества должны были прибыть с минуты на минуту.

Как только они приедут, Тун Чжиян, чья содержанка была у них в заложниках, не посмеет строить козни. Ситуация семьи Е больше не будет ухудшаться. И даже если за всем этим стоит Правый советник, из-за вмешательства семьи Цзян семья Е пока что вне опасности.

Но, помимо дел семьи Е, главной целью её приезда в Сянъян был Сюэ Хуайюань. Интересно, что удалось разузнать Цюн Чжи из борделя? Времени в обрез, нужно найти повод и самой съездить в родной город.

Два дня спустя представители столичного Ведомства ткачества прибыли в Сянъян.

Они сразу же направились к Тун Чжияну. Когда Е Шицзе от имени семьи Цзян доложил ведомству о проблеме с парчой в Сянъяне, там сразу поняли, что дело нешуточное. Семья Е — родственники нового служащего министерства финансов, а в прошлом — родственники Главного советника Цзян Юаньбая. Игнорировать такое было нельзя. В Сянъян срочно, днём и ночью, гнали гонцов, чтобы во всём разобраться.

Тун Чжиян не ожидал, что столичные чиновники приедут так быстро. Все эти дни он сходил с ума от тревоги за жену и сына. Он перевернул весь город вверх дном, но так их и не нашёл. Из-за этого он немного расслабился в деле семьи Е. Он лишь отправил письмо зятю в столицу с отчётом о сложившейся ситуации и ждал указаний.

Но ответа от зятя ещё не было, а чиновники уже стояли на пороге. Тун Чжиян не знал, что делать. Ему оставалось лишь вежливо их принять и попытаться потянуть время до прибытия инструкций из столицы.

— Господин Тан, — с сияющей улыбкой произнёс Тун Чжиян. — Из-за старинной парчи семьи Е погибли люди. Виновники сейчас находятся в нашей тюрьме. Ваше ведомство занимается ткачеством, но расследованием убийств занимаемся мы. Поэтому мы не можем отпустить братьев Е.

Посланника, которому поручили расследование, звали Тан Фань. Возразить Тун Чжияну он не мог. Тот был прав: их ведомство следило за тканями, а не за трупами. Раз из-за ткани кто-то умер, делом обязаны заниматься местные власти.

— Ничего страшного, — с улыбкой ответила Цзян Ли, пришедшая вместе с Е Минъюем. — Мы и не просим немедленно освободить старшего дядю Минхуэя и второго дядю Минсюаня.

Тан Фань мысленно вздохнул с облегчением. Перед отъездом начальство чётко дало ему понять: это дело затрагивает не только семью Е, но и, что куда важнее, семью Главного советника Цзян. Семья Цзян — предводители всех столичных учёных, переходить им дорогу ни в коем случае нельзя. А в последние месяцы имя Цзян Ли гремело на всю столицу. Все знали, что со второй барышней Цзян шутки плохи. Раз она взялась защищать семью Е, им оставалось только подыгрывать. Если бы она упёрлась и потребовала немедленно освободить братьев, у ведомства не было бы иного выбора, кроме как вступить в открытый конфликт с местными властями.

А вот Тун Чжиян оторопел.

То, как вторая барышня Цзян вела себя у зала «Личжэн», не оставляло сомнений — девица она властная и несговорчивая. Раз уж она взялась за дело семьи Е, то непременно должна была потребовать освобождения Е Минхуэя и Е Минсюаня. Тогда он мог бы отказать, сославшись на закон, начать препирательства с Ведомством ткачества и тем самым выиграть время до прихода письма.

Кто же знал, что она окажется такой покладистой и так легко согласится!

Решив, что это какая-то хитрая уловка, Тун Чжиян с подозрением посмотрел на Цзян Ли. Но лицо девушки было таким милым и нежным, а улыбка — такой искренней, что она казалась абсолютно наивным и невинным созданием.

Может, она просто блефовала, а на самом деле ничего не смыслит в делах? Тун Чжиян нахмурился, но тут же передумал. Даже если она покладиста — тем лучше! Это не даст ему отсрочки, зато, пока братья Е сидят в тюрьме, в семье Е некому заправлять делами. Е Минъюй в торговле ни бум-бум, а Е Цзя-эр и Е Жуфэн — всего лишь желторотые юнцы. Семья Е сейчас как рассыпанный песок. Что могут найти эти чиновники? Повозятся пару дней без результата, а там и новые указания из столицы подоспеют.

При этой мысли на душе у Тун Чжияна полегчало, и он с улыбкой произнёс:

— Раз так, наше ведомство больше не будет вмешиваться в вопрос о старинной парче. Прошу вас, господин Тан, тщательно всё расследовать и дать жителям Сянъяна вразумительный ответ.

— Это мой долг, — ответил Тан Фань.

— Вся надежда на вас, господин Тан, — добавил Е Минъюй.

Тун Чжиян злорадно подумал, что даже с чиновниками из ведомства семья Е сейчас бессильна. И тут голос подала Цзян Ли:

— Господин Тан, мы собрали всю одежду из старинной парчи, от которой у людей началась сыпь. Слуги уже упаковали её в сундуки и отвезли на ткацкую мануфактуру под горой.

Тун Чжиян замер. Тан Фань с удивлением посмотрел на неё и улыбнулся:

— Вторая барышня всё предусмотрела.

— Господин Тан, наверняка, захочет проверить эти ткани и выяснить, в чём проблема. Кроме того, на мануфактуре семьи Е ничего не трогали, так что вашим людям будет удобно провести осмотр, — с улыбкой сказала Цзян Ли. — Семья Е окажет вам любую необходимую помощь. Если господин Тан что-то обнаружит, он сможет отправить доклад в столицу. Если причина в нас, ведомство закроет наш промысел. Если же выяснится, что семья Е ни при чём, дело примет куда более серьёзный оборот. Значит, кроется какой-то заговор, и расследовать его придётся господину правителю.

Она говорила неспешно и размеренно. Е Минъюй, не сведущий в бюрократических тонкостях, ничего не понял. Тун Чжиян нахмурился: в этой речи сквозила совсем не та наивность, которую он приписывал изнеженной барышне. Но больше всех удивился Тан Фань. Цзян Ли в точности описала официальный регламент ведомственных проверок. Неужели Цзян Юаньбай лично учил дочь всем тонкостям чиновничьей работы? Иначе откуда она так хорошо знает все эти правила, словно заучила их наизусть?

Им, конечно, было невдомёк, что стоящая перед ними девушка ещё в бытность женой Шэнь Юйжуна от корки до корки изучила все эти трактаты. В то время Сюэ Фанфэй, не зная, как ещё помочь мужу, благодаря своей феноменальной памяти просто выучила наизусть все своды законов и правил столицы. Она знала и про Ведомство ткачества, и про то, как они должны действовать. Сказав всё это Тан Фаню, она ясно дала понять: провести её не удастся, и он обязан подойти к делу со всей серьёзностью.

Если раньше Тан Фань относился к семье Е с уважением лишь из-за Цзян Юаньбая, то теперь слова Цзян Ли вызвали в нём искреннее восхищение. Когда эта барышня, обвинённая в убийстве матери и брата, вернулась в столицу, все её презирали. Но она умудрилась не только прославиться на экзаменах в зале «Минъи», но и получить награду из рук самого Императора! Воистину, способный человек нигде не пропадёт. Даже оказавшись в отчаянном положении, она сумела проложить себе дорогу.

Тан Фань почтительно произнёс:

— В таком случае, не будем терять ни минуты. Отправимся на мануфактуру прямо сейчас.

Цзян Ли со своей компанией и Тан Фань ушли. Глядя им вслед, Тун Чжиян почувствовал смутную тревогу. Помявшись, он раздражённо спросил у слуги:

— Из столицы всё ещё нет ответа?

— Никак нет, господин.

— Сборище идиотов! — выругался Тун Чжиян. — Отправь ещё гонцов! И вот ещё что, — он понизил голос, — если вы так и не найдёте госпожу с молодым господином, пеняйте на себя!

Жена и сын всё ещё не были найдены. Тун Чжиян подозревал, что их вывезли из города, но времени прошло много, и искать их сейчас было крайне трудно.

Как же всё идёт наперекосяк! Он в ярости грохнул чашкой об стол.

Ткацкая мануфактура семьи Е располагалась на пустыре у подножия горы.

Людей внутри не было. После скандала производство остановили. Старинная парча уже успела разойтись по всей Северной Янь, и, хотя в Сянъяне слухи о бедах семьи Е кипели вовсю, неизвестно было, как обстоят дела в других краях.

Ткацкие станки покрылись тонким слоем пыли. Огромная мануфактура казалась пугающе пустой и холодной. Е Цзя-эр и Е Жуфэн уже ждали их внутри. Увидев Цзян Ли и остальных, они поспешили им навстречу.

— Сестрёнка, наконец-то вы пришли! — воскликнула Е Цзя-эр.

Они ждали этих чиновников как манны небесной. Последние дни никто в семье Е не сомкнул глаз. Старшие дяди в тюрьме, зал «Личжэн» закрыт, по всему городу ходят слухи, что их ткани убивают людей. Кто угодно в такой ситуации потерял бы покой и сон.

Теперь, когда прибыло Ведомство ткачества, они смогут выяснить, в чём кроется корень зла. И если проблема действительно в парче, они хотя бы будут знать, что исправлять. Это лучше, чем метаться как слепые котята, беспомощно наблюдая, как всё катится в пропасть.

— Старшая сестра, где парча? — спросила Цзян Ли.

— Вот здесь, — Е Цзя-эр отступила в сторону, открывая вид на аккуратный ряд деревянных сундуков на помосте.

Слуги открыли сундуки, и Тан Фань со своими подчинёнными подошёл ближе.

Узоры на старинной парче были строгими и тёмными, но её главным достоинством был едва уловимый, естественный аромат. Создавать такую ткань умела только семья Е. Первые годы после её появления достать даже один рулон было почти невозможно — знатные господа буквально дрались за неё.

А теперь она стала подобна крысе, перебегающей улицу, которую каждый норовит ударить. В глазах Е Цзя-эр и Е Жуфэна мелькнула печаль.

— После того как покупатели сняли с себя эту одежду, мы к ней не прикасались, — улыбнулась Цзян Ли. — Если в ткани действительно есть что-то, вызывающее болезнь, оно должно было на ней остаться.

Тан Фань взял кусок ткани, помял его в пальцах, пытаясь что-то определить, а затем поднёс к лицу и осторожно понюхал.

Е Цзя-эр нервно сжала руку Цзян Ли. Та ободряюще улыбнулась ей, и напряжение девушки немного спало.

Тан Фань несколько минут изучал ткань, затем подозвал своих людей и велел им повторить те же действия, словно пытаясь что-то подтвердить.

Заметив это, Цзян Ли спросила:

— Господин Тан что-то обнаружил?

Тан Фань не смел с ней лукавить и ответил прямо:

— Обнаружил — громко сказано. Но тут есть нечто странное.

— Что именно? — с тревогой спросила Е Цзя-эр.

— Почему на этой старинной парче следы цветка толо?