– Ах, те раны? Они зажили, –сказал он, просто натягивая халат на плечи.

– Это невозможно, они не могут зажить так быстро, и даже если бы они могли, остались бы шрамы, – сказала я, все еще пытаясь понять смысл всего.

– Ну, они зажили и не оставили никаких шрамов. – Это все, что он сказал. – Сейчас ваш отец ждет, мне нужно идти.

Я все еще пребывала в замешательстве, когда он направился в ванную. «Невозможно», – это единственное о чем я могла думать.

Приняв ванну, переодевшись и сделав прическу, вызвав на помощь несколько служанок, я направилась в столовую. Люциан уже ушел, чтобы не заставлять отца ждать. Я открыла дверь в столовую и вошла внутрь. Отец сидел на короткой стороне стола, а мать и Люциан - напротив друг друга, на длинной стороне. Подойдя ближе, я заметила, что никто не ест, и атмосфера была напряженной. Руки Люциана были сжаты под столом, и выражение его лица говорило мне, что он недоволен. Они даже не заметили, как я вошла в комнату.

Мама первая заметила меня, поэтому она встала со своего места и подошла ко мне.

– Дорогая, я так скучала по тебе, – сказала она, обнимая меня, но отец прервал ее.

– Тереза! Держи себя в руках, – сказал он, и мать, напрягшись, вернулась на свое место. Я ненавидела это, они никогда не могли вести себя как нормальные родители. Отец любил хвастаться своей силой, а мать слишком боялась его, чтобы делать все, что ей заблагорассудится.

– Хейзел! Нам с королевой нужно поговорить с тобой наедине, – сказал он, после чего они с матерью встали и направились к двери, ведущей в соседнюю комнату.

Я посмотрела на Люциана, который все еще сидел неподвижно, как статуя. Он поднял глаза, и выражение его лица заставило мое сердце сжаться.

– Скорее! – сказал отец, который уже вошел в комнату. Я поспешила внутрь, и дверь закрылась, оставив Люциана одного в столовой. Что же происходит? Что он сделал с Люцианом?

Отец вышел на середину комнаты и обернулся, скрестив руки на груди: «Твой муж просит моей помощи, – начал он, нахмурившись. – Но я не могу вкладываться в войну, которую проиграю».

Я не могла поверить своим ушам. Я знала, что королевство всегда было его приоритетом, но я думала, что, если его ребенок окажется в опасности, он, по крайней мере, немного поможет.

– Почему ты так уверен, что мы проиграем? – спросила я.

– Судя по слухам, у твоего мужа нет союзников, так что его братья сейчас сильнее, – объяснил он.

– Значит, ты не поможешь мне, даже если это будет означать мою смерть? – спросила я, постепенно теряя терпение.

– Поэтому ты можешь остаться здесь с нами, если пожелаешь, – сказала мама.

– Ты хочешь, чтобы я бросила мужа?

– Он не может защитить тебя, тебе не нужен тот, кто не может за тебя постоять. – Настаивал отец.

Я не могла в это поверить! Он был тем, кто заставил меня выйти замуж за Люциана, даже зная о его репутации и не принимая во внимание мои чувства, только ради власти, и теперь он говорил мне, чтобы я вернулась.

– А ты не можешь бросать меня и забирать обратно, когда захочешь, – выплюнула я.

– Хейзел! – предостерегающе сказала мама.

– Будь осторожнее! Ты не можешь так разговаривать со своим королем! – Закричал отец.

– Ты больше не мой король. Если ты не забыл, ты продал меня другому королевству из-за власти. – Отрезала я. – Теперь, я ухожу с моим мужем. Если я умру, то умру вместе с ним. В любом случае, здесь со мной никогда не обращались как с живым человеком, – Сказала я. Я никогда не бросала вызов своим родителям. Не знаю, откуда у меня взялось столько смелости на этот раз. Повернувшись спиной, я вышла из комнаты.

Люциана в столовой не было. Куда же он делся?

– Похоже, твой муж тоже считает, что это хорошая идея - оставить тебя здесь. – Раздался сзади голос отца.

Я сжала кулаки, чтобы сдержать гнев, который нарастал во мне. Как мог Люциан оставить меня здесь, не спросив, хочу ли я остаться? Не обращая внимания на отца, я выбежала из столовой через холл в главный сад. Все смотрели на меня в шоке, потому что бежать было не по-женски, но мне было все равно. Я просто надеялась, что Люциан еще не ушел, и вздохнула с облегчением, когда увидела его снаружи со своими людьми.

Все собрались со своими лошадьми, что означало, что они уезжают. Люциан уезжал без меня. Разозлившись, я подошла к нему. Увидев меня, он удивился, но, поняв, что я злюсь, нахмурился.

Я подошла ближе и ударила его по лицу. Я услышала, как несколько стражников ахнули, и некоторые из них в недоумении уставились на меня. Люциан провел пальцами по волосам и снова посмотрел на меня. На его лице появилась улыбка, А я была шокирована его реакцией. Он должен был рассердиться за то, что я дала ему пощечину, особенно на глазах у всех, так почему же он улыбается?

– За что ты дала мне пощечину, жена? – спросил он, потирая щеку, как будто ему было больно, хотя я была уверена, что это не так, во всяком случае, физически.

– Не называйте меня женой. Если бы я была вашей женой, вы бы не бросили меня. Он растерянно посмотрел на меня.

– Я думал, что ты хотела остаться, – сказал он.

– И с чего вы это взяли? – спросила я. Его взгляд переместился на что-то позади меня, и он сжал челюсти. Я оглянулась, отец стоял у входа и выглядел удивленным. Это был отец. Он сказал Люциану, что я хочу остаться.