За огромным окном среди ночного неба раскинулась яркая панорама города. Сильная рука обхватила её талию, и грудь, кажущаяся даже чересчур широкой и твёрдой, приблизилась к её телу. Она не могла оттолкнуть этого мужчину — и не хотела этого делать. Всё её лицо выражало сомнение и напряжение, пока она пыталась найти решение возникшей ситуации. Но как бы она ни пыталась, она не могла придумать ни один способ выбраться из крепких объятий мужчины.

— Я… — как только она попыталась увеличить расстояние между собой и ним, она почувствовала, как холод стекла пустил мурашки по её спине. Рука мужчины упёрлась в окно, отрезая все пути к отступлению, оставляя её в ловушке между ним и стеклом. Он грозно нахмурился...

— Ты оскорбила королевскую семью, — сказал он.

— Нет, я не... — Ю Ён отчаянно покачала головой, будто то, о чём ей говорили, было чем-то немыслимым.

Мужчина усмехнулся, вглядываясь в её карие глаза, подобные орешнику. Он продолжал стоять на своём:

— Да. Кстати, твоя ложь — это преступление по отношению к Короне.

— Но я не лгу! Вы… Вы мне угрожаете?

Мужчине явно не понравилось последнее слово, и он гневно прищурился.

— Угрожаю? Достаточно смешно слышать подобное от мошенницы.

Трясущимися руками Ю Ён оттолкнула мужчину. Её глаза наполнились смесью стыда и отчаяния. Она пыталась скрыть правду всеми возможными способами и была уверена в том, что сможет сделать это. Но, кажется, Ю Ён была слишком самоуверенна… Она чувствовала, как к глазам подкатывают слёзы — её давно не посещало это чувство. Эта встревоженность не укрылась от острого взора мужчины, но он лишь стиснул зубы.

— Ю Ён… Хотя бы твоё имя — не фальшивка?

— Н-нет… — она вновь отчаянно покачала головой, но он не верил ни единому её слову.

— Ты даже не притронулась к напитку… — прошептал мужчина, но даже в его шёпоте скрывался бархатный бас. Он провёл большим пальцем по губам девушки, размазывая помаду, и её кожа расцвела соблазнительным красным цветом.

— Ты пьяна, не так ли?

Ю Ён вздрогнула от этой издёвки, и тут же отдёрнула его руку от своего лица.

— Я не пьяна… Ни капельки.

— Я так не думаю.

Её возражения тут же утонули в поцелуе. Мягкость прикосновений сочеталась с обжигающим дыханием. Ресницы Ю Ён подрагивали от такого внезапного, резкого, но сладкого поцелуя — будто во рту таял леденец. Нежность мужчины совсем не сочеталась с его суровым тоном. Ю Ён зажмурилась. Кажется, от алкоголя в теле начало разливаться тепло, и волнения со страхами наконец отступили. Руки, что отталкивали мужчину, ослабели, и вся решимость покинула девушку.

Бам!

Что-то внезапно врезалось в стену, на которую они опирались — будто в здание на полной скорости врезался грузовик. Ю Ён испуганно вскрикнула. Светильники начали раскачиваться изо всех сил, а посуда, стоявшая на полках, с громким дребезгом разбилась, упав на пол. Мужчина прикрыл рот Ю Ён рукой, заставив замолчать, и, оглянувшись на дверь, из-за которой доносился грохот, прошептал:

— Это крик Имэ. Ты слышишь его?

Ю Ён не могла ответить. Она должна была скрыть это, во что бы то ни стало, но всё её тело дрожало от этого душераздирающего вопля, который она так отчётливо слышала. Как бы то ни было, до самого конца девушка упорно качала головой, отрицая этот факт. Мужчина усмехнулся, и на его лице появилась небольшая улыбка. Он взял её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза, и дотронулся до размазанного контура помады.

— А ты хороша во лжи. Теперь мне даже любопытно…

— Ваше Высочество…

— Что же ты видела и слышала всё это время? Что ты скрывала?

Его леденящий тон заставил сердце Ю Ён биться чаще. Нечто внутри её груди полыхало так, будто она чем-то больна. К этому моменту грохот стал ещё громче. Кажется, теперь их жизни действительно могут быть в опасности. Глаза мужчины сменили свой цвет и засияли золотом.

— Брачное мошенничество… Такого в истории королевской семьи ещё не было. Обсудим это позже.

Он поцеловал её в лоб, а затем повернулся к источнику грохота. Ю Ён соскользнула и упала на пол, спрятав лицо в колени, закрывая руками уши и зажмуривая глаза… Всё будет хорошо. Если так сделать, всё закончится, ведь это именно то, что она делала всегда. Тем не менее она продолжала дрожать от страха и ужаса.

«Меня разоблачили… Так ведь?» — подумала Ю Ён. Если бы только она могла повернуть время вспять… Всего на один день. Нет, даже всего на час…

Всё это началось полгода назад, когда Ю Ён обманула самого известного человека в Корее; человека, который должен стать тридцатым монархом страны… Наследный принц Ли Гон.

***

Семь месяцев назад.

— Говорит протокольный отдел. Все уже в павильоне Кёнхэру. Где, чёрт возьми, наследный принц?!Ли У Хёк выслушал раздражённого генерального директора Кима и посмотрел наверх, на крышу здания.— Начинайте банкет без него. Принц разбирается с ситуацией под кодом Т2.— Господин Ли, сюда уже прибыл президент! Министры, члены Национальной ассамблеи — все здесь! — вскрикнул господин Ким. — Этот банкет проводится лишь раз в пять лет! Ему нельзя на него опаздывать!— Послушайте, господин Ким, на карту поставлено душевное спокойствие всех граждан Кореи.— А как насчёт моего душевного спокойствия?!— Мы находимся в фармацевтическом исследовательском центре Сохва в Пхаджу. Работа займёт ещё как минимум час. Не ждите нас.— Пхаджу? Почему так… — пробормотал директор Ким.— Вертолёт только что прибыл. До свидания, — прервал его У Хёк.

Чёрный вертолёт, сливающийся с тёмным ночным небом, приземлился на крышу здания. На его хвосте, наполовину скрытым тьмой, выделялась аббревиатура «ОКД» — Королевский департамент по особым делам. Агенты, ждавшие снаружи, тут же получили приказ по рациям и ворвались в здание. У Хёк глянул на свои часы и нажал кнопку микрофона:

— Это агент Ли. Ваше Высочество, у вас осталось две минуты и семь секунд.

Через мгновение он услышал сдавленный мужской голос, приглушённый сильным ветром:

— Спускаюсь через минуту. На какой он стадии?

— На стадии пробуждения, Ваше Высочество, — сообщил У Хёк. — На участке В4 повреждены две машины. Два руководителя группы ОКД ожидают приказа.

— Пробуждения? Так он ничего не сможет сделать. Ты тоже спускайся.

У Хёк представил своего босса, наследного принца Кореи, казавшегося спокойным. Должно быть, он уже выбрался из вертолёта и вошёл в здание, сразу направившись к лифту. Путь с крыши до B4 занимает ровно пятьдесят две секунды. Как только звонок закончился, У Хёк рванул внутрь, но лифт уже уехал. Он просчитался на несколько секунд. Выругавшись, он ослабил галстук и побежал настолько быстро, насколько мог по аварийной лестнице. Задыхаясь, он распахнул дверь, как вдруг…

Ба-а-ам!

Раздался оглушительный взрыв, после которого последовал рёв десятка сработавших автомобильных сигнализаций. Облако пыли рассеялось, открыв его взору мужчину, окружённого кучей разбитых в пух и прах машин. Это был тот, кто ждал его всё это время. Принц Ли Гон, второй в очереди на престол. Его рост был выше, чем у обычного человека, широкие плечи идеально дополняли костюм его любимого бренда. Чистые черты делали его достойным своего звания «королевский шедевр». Он стоял, убрав руки в карманы. У Хёк почувствовал, как по его телу пробежали мурашки — он заметил глаза, сменившие свой цвет на золото, подобное тому, коим сверкают в темноте глаза хищного зверя. И пусть У Хёк ничего не видел, он точно знал, что Ли Гону сейчас видно всё.

— Он уже перевоплотился? Чёрт… — выругался У Хёк.

— Да, но с каких пор ты начал ругаться? Такое чувство, будто бы ты повзрослел, — поддразнил его Ли Гон.

— Будьте осторожны, Ваше Высочество. Страшен тот, кто не виден человеческому глазу.

Его звали Имэ. Это название присуще всем чудовищам и токкэби с четырьмя ногами. Люди королевских кровей рождаются с особенными способностями, с помощью которых они тысячелетиями защищали Корею от Имэ. Такова была их судьба, такая же неизбежная, как и смерть. Все короли и генералы, оставившие след в истории, были экзорцистами. По сей день судьба королевских семей остаётся одной и той же.

— Похоже, ты Таотэ, — произнёс Ли Гон, осматривая голубоватого Имэ, стоявшего на крыше машины. У Таотэ было человечье лицо, баранье тело и тигриные клыки. Это было чудовище, созданное жадностью.

— Гр-р-р… — прорычал Таотэ, будто бы опасаясь Гона. Успокоившись, существо сгорбилось и зашипело. — Ты… выглядишь вкусно… Но… мне страшно… Ты можешь уничтожить меня.

— Что ты хочешь? — спросил Ли Гон.

— Я… Хочу съесть тебя.

— Это звучит отвратительно, поэтому… Не стоит. Спасибо.

Таотэ ощетинился, и из его пасти потекла слюна. Меньше чем через секунду он вспыхнул как молния, широко распахнув пасть, и чуть не врезался в потолок, стремясь вонзить свои острые клыки в плечо Ли Гона. Наконец, Ли Гон, которому всё это было безразлично, вынул руки из карманов и направил их в сторону движущегося на него монстра. Потом, откуда ни возьмись, появились толстые ярко-красные канаты, обвившиеся вокруг ног Таотэ. Он замер, злобно сверкая глазами. Мощный алый взрыв вырвался из ладоней Ли Гона и направился прямо в раскрытую пасть Таотэ.

— Гра-а-а! — энергия, словно пылающий кинжал вонзилась в его череп.

Бам!

На некоторое время весь пол залил свет, смешанный с алым взрывом от рук Ли Гона и бирюзовым блеском монстра. Как только свет погас, россыпь серебристого пепла, словно цветки лепестков, мягко упали на пол, прежде чем раствориться в воздухе. Ха! От одного взгляда принца у У Хёка пошли мурашки по коже. Ли Гон стоял прямо посреди кучи пепла. Его глаза сузились, словно он увидел что-то удивительное.

— У Хёк.

— Да, Ваше Высочество?

Ли Гон подманил мужчину жестом, и когда У Хёк подбежал к нему, он обнаружил лежащую на полу женщину, которая была покрыта сажей. Она прижимала к груди картину, нарисованную тушью. Она была одета в скромный деловой костюм, у неё были волосы до плеч, достаточно высокий рост и мягкие черты лица. Она медленно распахнула глаза, но снова потеряла сознание.

— Нам надо отвезти её в больницу, — сказал У Хёк.

Вместо того, чтобы ответить, Ли Гон подвинул картину ногой, дабы рассмотреть её. На ней был изображён сансу — восточно-азиатский пейзаж. Картина выглядела как аутентичная сансу позднего эпохи Чосон, но, несомненно, это была подделка.

— Я знал, что это была подделка, — сказал Гон.

— Значит, имэ пришёл отсюда? — спросил У Хёк.

Ли Гон махнул Сан Чолю, записывавшему все детали. Он мигом прибежал, забрал картину и покинул этаж. Оставшиеся агенты ОКД спокойно работали, будто бы ничего и не произошло всего несколько минут назад.

— Она из исследовательского центра? — Ли Гон кивнул на женщину, лежавшую на полу.

— Большая часть работников ушли домой, — сказал У Хёк. — Единственные, кто остались — это работники с ночной смены и охранники. Мы не можем быть уверены.

Молча понаблюдав за женщиной, Ли Гон присел, чтобы проверить её пульс.

«Ну, она хотя бы жива», — подумал он и поднялся, отряхивая руки от пыли.

Принц мельком взглянул на стоявшего рядом мужчину. Ли Гон что-то нечленораздельно прошипел, бросая взгляд то на него, то на неё. У Хёк пытался расшифровать значение его взгляда...

— Ты что, хочешь, чтобы я понёс её?

— Н-ну… Эм…

— Картина принадлежит ей. Мы должны убедиться, что право собственности останется за ней.

Ли Гон кивнул, глядя, как У Хёк озирался по сторонам, будто бы прося о помощи. Помощник обречённо зажмурил глаза, и, скрежеща зубами, перекинул пыльную женщину на спину. Её рука свесилась, и рукав поднялся, обнажив часы на запястье. Когда мимо прошёл ворчащий У Хёк, Ли Гон остановил его, чтобы посмотреть на её часы.

— В двадцать пятую годовщину фармацевтики Сохва… — прочитал он выгравированную на часах надпись.

«Корпоративный подарок?», — подумал он.

Женщина была изысканно одета, и этого было достаточно, чтобы подумать, что она из богатой семьи. Но тем не менее она носила часы, подаренные корпорацией.

— Ч-что это? Угх, вы не видите, как мне тяжело? — проскулил У Хёк.

— Она совсем не выглядит тяжёлой. Мистер Ли, хватит жаловаться, — сказал Ли Гон.

— Просто я обычный человек, Ваше Высочество, понимаете?

Ли Гон от всей души рассмеялся, покидая этаж вместе с У Хёком. Когда принц сел в вертолет, он покружил несколько раз в воздухе, прежде чем скрыться в облаках. После этого три чёрных седана последовали за принцем. На их дверцах были изображены жёлтые драконы — символы королевского дворца. Из них вышли несколько агентов. Они поклонились в унисон. Их рокочущие голоса слились вместе в низкий хор:

— Поздравляем, Ваше Высочество!