Семь дней адского OJT завершились без особых происшествий. Благодаря этому мои навыки, которые долгое время стояли на месте, претерпели значительные изменения.

Оценка эффективности (100):

— Вокальное мастерство: 10(▲)/20

— Танцевальное мастерство: 9(▲)/20

— Селф-пиар (Self-PR): 12(▼)/20

— Управление посещаемостью: 18/20

— Организационная адаптивность: 11/20

— Общая усталость: 38%

Вокал подрос, танцы тоже. С тех пор как я узнал, что превышение 40% усталости превращает мой нос в кровавый фонтан, я управлял этим показателем с аптекарской точностью... и всё же.

Почему мой селф-пиар упал?

Прошло всего несколько дней, а я потерял один балл. Я и не знал, что оценки могут идти в минус. Понятно, что субъективные категории могут колебаться, но это уже слишком.

Разве они не должны объяснять причины вычетов?

В нормальных компаниях при оценке персонала всегда дают фидбек.

Пока я ворчал про себя, всплыло системное окно.

[СИСТЕМА] Пришли рабочие инструкции от «Начальника».

▶ О, помощник менеджера Ким! Я видел твою презентацию. Но по сравнению с другими сотрудниками, твое выступление... не выделялось. Поскольку это относительная оценка, я ничего не могу поделать. Прости, ладно?

...С «добрым» объяснением, ага.

Это бесило. А то, что я понимал их логику, бесило еще больше. Как я вообще мог выделиться на фоне этих монстров таланта? Бороться за этот несчастный балл не стоило. Как неуклюжему новичку, мне было выгоднее тихо сидеть в сторонке, чтобы никому не мешать. Не хотелось даже представлять, сколько лишнего внимания я привлеку, если начну лезть не в свое дело.

Впрочем, плевать, главное — навыки растут.

В этот раз бонус к танцам ощущался по-особенному. Я не стал внезапно богом сцены, но затраты энергии на те же движения заметно снизились. Похоже, я перестал тратить силы на лишнюю суету.

Мемберы Spark тоже заметили перемены. Это было видно по тому, с каким энтузиазмом все кинулись тренироваться. Попутный ветер начал дуть во всех направлениях.

«Хён! Я сегодня ходил к команде A&R!»

«Зачем?»

«У меня появилась блестящая идея! Хотел узнать, можно ли внести правки в последнюю минуту!»

Ли Чонхён, поймав творческую волну, дорабатывал заглавный трек прямо до конца записи.

«В этот раз как насчет того, чтобы добавить максимум гармоний в высокие части? Думаю, звук станет намного богаче.»

«Звучит круто. Но, Сонбин, не слишком ли это нагрузит тебя и Джуву?»

«Если не вытянем гармонии на высоких нотах, тогда я и Кан Киён подключимся. Или Ким Иволь, ты можешь увеличить свою партию.»

Чон Сонбин активно предлагал идеи и дополнял мелодию.

«Окей, теперь давайте пять минут на мозговой штурм по ключевым словам для смены имиджа. Поехали!

«Краска для волос, цветные линзы, наклейки на лицо...2

«Подождите, я не успеваю печатать!»

«Запоминай. Так ты быстрее, Чонхён.»

При всех моих претензиях к ребятам, должен признать: их способность выражать свое мнение выросла в разы. Мозговые штурмы стали в радость. Вчера мы просидели на совещании четыре часа без перерыва.

Когда я отправил отчет в отдел планирования, уже наступило время обеда. В этот момент появился менеджер с наборами салатов. Я закрыл ноутбук и спросил:

— Менеджер! Что там с тем собственным контентом, который мы отложили?

Из-за личных дел и внезапного OJT планы на съемки шоу пришлось отодвинуть. Задачи, требующие больших усилий, было трудно впихнуть в график прямо перед камбэком.

Менеджер достал салат и лучезарно улыбнулся:

— О, это? Я слышал, вы едете на ферму!

— Что?

Ферма... Какая еще ферма?

«Городская ферма выходного дня? Это полезно для эмоционального развития детей. Так что, помощник менеджера Ким, разузнай об этом и доложи».

Так начались мои отношения с сельским хозяйством в прошлой жизни. Поскольку я занимался заявкой, на меня же свалилось всё остальное: от покупки рассады до прополки грядок менеджера Нама в летний зной. Однажды дождливым летом мне позвонили среди ночи:

«Вы хотите, чтобы я сделал водоотвод на поле?»

— «Да. Если борозды прокопаны заранее, всё будет ок. Ты их прокопал, Ким?»

«Да, перед посевом...»

— «Но дождь что-то аномальный. Ким, просто съезди глянь. Жена и ребенок рвутся на поле, переживают».

Менеджер Нам, который не позволял жене и детям даже руки намочить, выгнал меня под проливной дождь.

«Менеджер... я прочистил каналы, возвращаюсь».

— «О, отличная работа! Дорогая, не надо проверять, я связался с работниками фермы, они всё осмотрели. В такой ливень? Да, работа на ферме — это тяжко...»

Мне так хотелось крикнуть его жене, что ее муж отправил под шторм коллегу, а не «работника фермы». Я думал, что это был последний раз, когда я пачкал руки в земле.

— Вот твой наряд, хён.

Смирившись, я взял штаны, которые протянул Киён. Узор был вырвиглазным.

— Кто это выбирал?

— Джуву-хён.

Наш Джуву, у тебя прямо дар подбирать униформу. Нашел штаны, идеально подходящие для деревенской прополки. Пак Джуву взглянул на меня, видимо, почувствовав мою смесь боли и смеха.

— Хён... если не нравится, можем поменяться.

— Нет, мне нравится.

Не хватало еще, чтобы на камеру я выглядел как 21-летний парень, который отобрал у макнэ яркие штаны в маках, потому что ему не понравились его собственные в космос-стиле.

В этот момент из соседней комнаты вышел Чхве Джехо, закончивший переодеваться.

— Эй, это нормальная длина?

Его щиколотки были голыми. Края черных штанов с пионами болтались где-то высоко над лодыжками.

— Тяжело найти капри на твой рост, да? — подколол я.

У людей должно быть чувство приличия. Я достал высокие носки, которые прихватил на всякий случай, и протянул Джехо.

— Надень. Если не хочешь заработать сыпь от травы.

— Сыпь?

— Да, типа того.

Я как раз давал ему добрый совет заправлять штаны в носки, чтобы жуки не заползли, когда снаружи раздался голос стаффа:

— Spark, начинаем съемку через 10 минут!

— О, да!

Черт, я же еще не переоделся. Камеры были накрыты, пока мы переодевались, так что я с облегчением стянул футболку. И когда я наклонился, чтобы поднять командную майку...

— Хён! — Сонбин позвал меня как-то слишком встревоженно.

Я хотел обернуться, но Сонбин оказался быстрее. Он развернул меня спиной к стене и спросил шепотом, который я едва расслышал:

— Что у тебя со спиной, хён?

— Со спиной? А что с ней?

Я потянулся назад, думая, не сел ли на меня какой-то жук, но ничего не почувствовал. Сонбин выглядел ошарашенным.

— Нет, это...

Что происходит? У меня там внезапно татуировка с драконом прорезалась? Потом Система скажет: «Помощник менеджера Ким, уместно ли офисному сотруднику иметь такие наколки? Минус балл за дисциплину!». От одной мысли голова разболелась.

Пока я пребывал в прострации, Сонбин отвел меня в соседнюю комнату. Все были заняты переодеванием, так что на нас не обратили внимания. Сонбин закрыл дверь и осторожно произнес:

— Там... эм... огромный шрам у тебя на спине, хён...

— Шрам? А, это.

Стоило мне услышать это слово, как рой мыслей в голове утих. Точно, есть такой. В детстве я убегал, чтобы не получить нагоняй, споткнулся и налетел спиной на угол стола. Кожу тогда распороло знатно.

Но всё же, «огромный» — это он преувеличивает, разве нет?

В начале он действительно был пугающим. Но сестра вовремя вернулась домой и отвезла меня в травмпункт, так что зашили сразу. Сестра настояла, что взрослому мужику такой шрам ни к чему — мол, людей пугать буду, — и заставила меня сделать операцию по удалению, когда я был студентом.

Наверное, человек, не привыкший к шрамам, может удивиться. Тем более мы впервые переодевались вместе. Я ответил Сонбину как можно будничнее:

— Это я в детстве неудачно упал. С тех пор он сильно уменьшился.

— Уменьшился? Этот?

Ну, он явно преувеличивает. Сейчас это, максимум, чуть утолщенная полоска.

— Ага. Я не говорил, потому что под одеждой не видно. Мне что, нужно заклеить его для эфира? Как тату?

— Я в этом не особо разбираюсь, но, хён... мне кажется, его будет видно даже сквозь белую футболку.

— Да не так уж всё и плохо. Если ткань плотная, то даже белая...

...Но пока я отвечал, я почувствовал неладное. Сонбин, конечно, заботливый лидер, но не слишком ли он остро реагирует? Это же просто шрам, не тату якудза.

Я подошел к зеркалу в комнате и повернулся к нему спиной. Затем слегка повернул голову, чтобы рассмотреть отражение.

— А?

Подождите-ка. Что не так с моей спиной?