— Значит, вчера ты крупно поцапался с Чон Сонбином? — спросил Чхве Джехо, залпом поглощая холодное молоко. Он и слушать не желал моих советов о том, что молоко перед питьем стоит подогреть.

— Я спокойно объяснил ситуацию, просто Сонбин немного погорячился.

— У тебя талант разговаривать с людьми так, что они начинают беситься.

— Джехо, это ты сейчас автопортрет набросал? — я лучезарно улыбнулся, но тот лишь хмыкнул.

Невероятно. Столько сил вбухано в то, чтобы он научился фильтровать свой базар, и вот она — благодарность.

— Слышал, даже Пак Джуву не встал на твою сторону.

Это замечание втянуло в разговор Джуву, который тихо жевал хлеб в углу. Впрочем, если бы Джуву сам не проболтался, Джехо бы и не заметил, что Сонбин не в духе. Я бросил на Джуву умоляющий взгляд: «Неужели ты и правда так считаешь?». Но тот просто отвернулся.

И ты меня предаешь? После всех тех блинчиков, которыми я кормил тебя на Чусок? Мир полон предателями.

— Нет, ну серьезно, неужели это моя вина? — спросил я с искренним возмущением.

Ответ был беспощадно прямым:

— Само собой.

— Боже мой.

Я просто немного порепетировал, при чем тут «вина»? И это говорит мне человек, который больше всех ныл из-за моих танцев.

— Хён, как твой нос?.. — тем временем Джуву осторожно заглянул мне в лицо. Он мастерски владел искусством «сначала нанести рану, а потом приложить пластырь» [1].

— В полном порядке. Мой нос никогда не чувствовал себя лучше.

— Ага, конечно.

— Чхве Джехо, ты напроситься хочешь? — огрызнулся я, но тот лишь пожал плечами. Я проигнорировал его и снова повернулся к Джуву: — Джуву, ты его лучший друг, как думаешь? Сонбин сильно злится?

— Как бы это сказать...

— Вырази в процентах.

— Наверное... 97%.

Значит, уровень критический. Всё серьезно. Глядя на то, как я обхватил голову руками, Джехо спросил:

— Ты что, боишься Чон Сонбина?

— Индекс счастья подчиненных колеблется в зависимости от настроения начальства. Если лидер команды не в духе из-за меня, как я могу не переживать?

— Да забей. Остынет, когда мысли в кучу соберет.

— Прости, это ты сейчас из личного опыта вещаешь?

— Ага.

Ты находишь здесь что то для гордости, ты, сучка?

Я опустился до уровня Джехо. Мне даже стало немного жаль Сонбина. Подавив вздох, я сказал:

— Делать нечего. Придется извиняться.

— Извиняться? Ты же только масла в огонь подзольешь.

— Нет, я предложу меры по предотвращению подобных случаев в будущем.

— То есть собираешься плеснуть бензинчика.

Мне очень хотелось наложить на Джехо обет молчания — он обрубал на корню любую мою идею, но я сдержался. В нашей стране свобода слова.

— И что мне делать? Хочешь весь день наблюдать кислую мину Сонбина на репетиции?

— Мне плевать. Это же не из-за меня.

Джехо вскинул бровь. Ему было всё равно, пока проблемы не касались его лично. Глядя на эту беззаботную рожу, я почувствовал, как из глубин души поднимается глухая ярость.

— ...Я тоже не хочу на это смотреть, но не думаю, что твои «меры профилактики»... успокоят Сонбина, — осторожно вставил Джуву. Грустно. В этом мире никто не на моей стороне. Заметив мою кислую мину, Джуву добавил: — Но если ты правда этого хочешь — валяй!..

Забудь, парень...

Как я и ожидал, Сонбин вернулся домой, не растеряв ни грамма гнева. Кан Киён, шедший следом, лишь обреченно покачал головой. Поэтому, стоило Сонбину переступить порог, я практически пал ниц с чистосердечными извинениями.

Я признал свою халатность в отношении здоровья, извинился за то, что напугал коллегу, и пообещал, что такое больше не повторится.

«…Этого ты не можешь гарантировать, хён.»

«Я помолюсь своим предкам о духе-хранителе, который будет следить за здоровьем.»

Заодно извинился и перед самими предками, которых до этого только эксплуатировал. Пожалуйста, не прощайте этого непочтительного потомка.

Впрочем, я не врал, когда говорил, что больше так не сделаю. Пусть у меня нет духа-хранителя, зато есть индекс усталости в процентах. Видимо, почувствовав мою уверенность, Сонбин слегка смягчился. Я не упустил момент, взывая к его заботе о «раненом» товарище, к его сочувствию и, конечно, к чувству вины за то, что он сорвался на старшего. Короче говоря, я просто продолжал умолять на коленях.

Он побледнел и принял извинения. Должно быть, его тронула моя «искренность». Кульминацией стал вздох Сонбина: «Хён, ну ты даешь...» — в голосе было процентов 80 чистого изнурения.

Так или иначе, благодаря великодушию лидера, дневная практика прошла как по маслу. Ровно до того момента, пока не позвонил Ю Хансу. Когда я перезвонил по пропущенному на телефон, выданный менеджером, этот тип начал орать сразу же, как снял трубку.

— Ты, кусок XX XX, мои звонки игноришь?!

Типичный лексикон. Полное отсутствие телефонного этикета. И ярость, не знающая границ пространства. Он реально мне кое-кого напоминал.

— Простите, продюсер-ним, — вежливо ответил я. Мемберы Spark, разбредшиеся по залу, аж подпрыгнули от неожиданности. Я жестом велел им сесть и молчать. Чонхён одними губами прошептал:

«Включи громкую связь!»

Черта с два.

Каким бы изношенным ни был мой моральный компас, я знал: детям не стоит слушать такие «взрослые» разговоры. А Ю Хансу тем временем продолжал выдавать солянку из проклятий.

— Я не нарочно не отвечал, просто нам всем приходится сдавать телефоны.

— И че, блять? Мне теперь твой график проверять, прежде чем звонить?! А?!

— Нет, конечно. Виноват, продюсер-ним.

— Виноват? Какого XX ты извиняешься после того, как так меня подставил?!

Ю Хансу был уже за гранью разумного. Даже в прошлой жизни я не встречал таких «бумеров» до знакомства с менеджером Намом. Эта жизнь явно неслась на повышенных скоростях. Когда я уже был готов выдавить фальшивую слезу, чтобы разжалобить самого себя, я встретился взглядом с Сонбином. Его взгляд ясно спрашивал: «Ты же не забыл, что обещал?».

Ладно-ладно, понял. Я тихо поднялся с колен. Отрапортовал Ю Хансу с минимальной долей искренности, а затем одними губами показал ребятам: «Я запишу это». Они поняли и без лишних слов дали мне уйти.

Я нажал кнопку записи на лестничной площадке и слушал, как Ю Хансу захлебывается желчью. Я дождался, пока он проорется, спрашивая, слушаю ли я вообще, и ответил самым упавшим голосом, на который был способен, заверяя, что внимаю каждому слову. Привалившись спиной к стене, я предчувствовал: это надолго. Предчувствие не обмануло. Только через 20 минут он перешел к сути.

— Ты, урод XX, еще и Ан Юри в это втянул.

Ан Юри — настоящее имя Ньюри. Я ожидал, что именно это его подорвет. И не ошибся — он буквально закипал.

— Продюсер, я...

— Че? Оправдываться вздумал?! Ты, XXX, уже кашу заварил, а теперь вякаешь?!

— ...

— Ты вообще кто такой, чтобы черту переступать? Думаешь, пара комплиментов от руководства сделала тебя особенным? Слышал поговорку про лягушку в колодце?

Это было несправедливо. Они сами в отделе планирования умоляли меня высказаться. И если он не собирался слушать, зачем вообще звонил? Этот парень безнадежен. Ему бы сейчас о своем выживании думать.

— Ты вообще берегов не видишь, да? А знаешь что? У тебя в индустрии уже репутация — полное XX. Один неверный шаг, и ты отправишься прямиком в ад.

— Простите, продюсер-ним.

Конечно, мне ни капельки не было жаль. Айдол-разоблачитель — это одно, но у сотрудника-растратчика перспективы куда хуже. Ему бы пора понять, как глубоко он влип.

— Ты не на того наехал. Думаешь, у меня нет связей, чтобы тебя прикопать? Веди себя прилично, Чан Джунхо тоже о тебе вовсю треплется.

Чан Джунхо.

Я думал, Ю Хансу просто снимал ему клип, но они, видать, реально спелись, раз обсуждают меня в приватных беседах. Или он просто блефует, чтобы меня запугать? В любом случае, ни тот, ни другой не представляли угрозы.

— Чан Джунхо... сонбэним?

— Ага. Ты же у нас «звезда» хамства. Джунхо с тебя глаз не сводит.

Вообще, мне на руку, если они друзья. Сдам их дуэтом. «Продюсер и топовый артист объединились для травли новичка» — какой заголовок пропадает. Я ковырял заусенец одной рукой, а в трубку вещал дрожащим голосом:

— Не может быть. Я же с ним всего пару раз поздоровался.

— Ты угрожал Джунхо. Неподчинение — серьезное преступление. Дошло?

Каким бы «преступлением» ни было неподчинение, разве оно сравнится с превышением полномочий? Такая логика работала разве что в армии. Ю Хансу не умолкал, видимо, решив, что я реально наложил в штаны.

— Я слышал, ты хамил из-за всякой ерунды. Распинался там про то, что Джунхо бутылку кинул, а он просто взял твой телефон для проверки. Ты это «злоупотреблением властью» назвал?

— Продюсер-ним, это...

— Если это — злоупотребление, тогда то, что я с тобой делаю — вообще вышка, да? Джунхо в кого-то попал? Он разбил твой телефон? Ой, я же твой MP3 кокнул, так ты и на меня за «абьюз» настучишь?

Обязательно настучу. Это же идеальная улика. Поразительно, как он умудряется наваливать новые грехи поверх подозрений в растрате. Я прикрыл рот ладонью, из последних сил сдерживая смех. В этом безумном мире всё иногда оборачивается в твою пользу. Может, лотерейный билет сегодня купить?

И тут он, как обычно, сорвался на мат. Компромата было уже достаточно, я собирался слезно извиниться и повесить трубку, как вдруг услышал шаги по лестнице. Палиться сейчас было некстати. Если меня застукает рядовой стафф, Ю Хансу притихнет лишь на время, а мне нужно было больше. Если разыграть карты правильно, я отправлю Джунхо и Ю Хансу в бан как «дуэт абьюзеров».

Поэтому я поздоровался с тенью на лестнице самым громким голосом, какой смог выдать:

— Здравствуйте!

Мат в трубке мгновенно стих. На площадку поднялся один из сотрудников агентства.

— Ты что здесь делаешь?

— Ой, я просто на звонок отвечал...

В этот момент вызов завершился, и экран телефона ярко вспыхнул. Я слегка наклонил его, чтобы сотрудник увидел имя, которое я предусмотрительно сохранил как «Продюсер Ю Хансу».

— Продюсер Ю до сих пор тебе названивает? — сотрудник был в шоке. Я отчаянно замахал руками:

— Нет-нет, мы сто лет не общались!

Это была правда. Но, что важнее, я хотел поскорее вернуться в зал и прослушать запись. Однако сотрудник не уходил.

— Он опять что-то наговорил?

— Да нет, правда!..

И тут, в самый неподходящий момент, у меня зачесалось в носу. Испугавшись, что кровь пойдет снова, я резко опустил голову. Сделал вид, что шмыгаю носом, и подставил ладонь — к счастью, было сухо. Но стоило мне облегченно выдохнуть, как стафф вскрикнул:

— Ты что, плачешь?!

А? Я?

Хотя... подождите. Пожалуй, со стороны это именно так и выглядит. Меня застукали за разговором с боссом-тираном, после чего я резко понурил голову и начал шмыгать носом... Легко ошибиться. Не думал, что выгляжу таким хрупким, но обстоятельства сложились удачно.

Я нацепил самую лучезарную улыбку, пытаясь объяснить, что это не то, что он подумал. Но в глазах сотрудника я превратился в «храброго трейни, который сдерживает слезы и пытается казаться веселым». Это всё усложняло. В итоге проверку записи пришлось отложить до вечера, пока я вежливо выпроваживал сочувствующего коллегу.

[1] «Нанести рану, а потом дать лекарство» — корейская поговорка, означающая «сначала создать проблему, а потом помочь». В данном контексте Пак Джуву сначала спровоцировал конфликт, подняв тему обиды Сонбина, но потом сам же попытался сгладить углы.