Последние несколько дней я отчаянно искал возможность выбраться наружу. И всё ради похода в компьютерный клуб. Не подозревая о моих нечистых намерениях, Кан Киён любезно подбодрил меня:

— Не перенапрягайся.

— Да. До завтра.

Убедившись, что Кан Киён скрылся на лестнице, я тут же развернулся, выбежал на улицу и поймал первое же такси. Вообще-то я ненавидел нарушать правила. Я из тех людей, кому проще следовать приказам. Любой станет таким, если его заставят стоять четыре часа кряду, выслушивая нотации за жалобу на личные поручения начальства во время тет-а-тет встречи.

Но сейчас у меня не было выбора. Кое-что нужно было подтвердить во что бы то ни стало. Вскоре такси прибыло к въезду в жилой комплекс, где я жил с семьей до того, как съехал. Вместо того чтобы зайти во двор, я прошел несколько минут в сторону торгового квартала, где показалась знакомая вывеска компьютерного клуба.

Едва я открыл дверь, как подрабатывающий там парень замахал руками, заявляя, что несовершеннолетним нельзя находиться здесь после 10 вечера. Если бы он разглядел мои темные круги под глазами при нормальном свете, он бы так не ошибся.

Делать нечего — пришлось достать паспорт, чтобы доказать: мне только что исполнилось 20 и вход разрешен. Я почувствовал облегчение — переместись я во времени всего на год раньше, мне бы заказан был путь и в компьютерные клубы, и в караоке.

Заняв место, первым делом я проверил заверенную копию реестра недвижимости и свою регистрацию. Нужно было вводить много личных данных, и я не мог воспользоваться ноутбуком Ли Чонхёна на случай, если история поиска сохранится.

Я обнаружил нечто удивительное, хотя и не особо радостное. Примерно в то же время, когда мой адрес сменился на общежитие spArk, право собственности на квартиру перешло от моего отца к кому-то другому.

Я помнил, что в тот раз именно я первым оборвал контакты с семьей. Любопытно: похоже, теперь мои родители опередили меня в этом деле. Не то чтобы это имело значение. Разница лишь в том, что в этот раз я дистанцировался от них чуть раньше. Хотя оказаться выброшенным в развлекательное агентство в 20 лет — зрелище немного жалкое.

Затем я принялся составлять портфель активов в Google Таблицах, исходя из моих общих сбережений в 15 миллионов вон. Сначала отложил резервный фонд, рассчитал минимальные расходы на жизнь и подтвердил базовую сумму для жилищных накоплений, вычтя её из остатка.

Раз дома больше нет, жилищная подписка обязательна. Остальное... вложу в акции.

Прошлый «я» совершенно не интересовался акциями. Благодаря этому всё, что я знал — это названия компаний, которые либо уже были на слуху, либо были обречены на успех. Те самые, чьи котировки взлетели на 300%, став известными всей стране.

И действительно, проверив графики, я увидел, что акции некоторых гигантов сейчас торговались по низким ценам. Раз уж я даже в колледж не пошел и собирался растранжирить эти кровно заработанные деньги, я был намерен хотя бы максимально их приумножить, прежде чем возвращать долг сестре.

Наткнувшись на пост с заголовком «Gamsung Electronic. Когда-нибудь. Оно Точно Вырастет» с комментариями вроде «Дедуля, иди уже домой спать», я вышел с форума инвесторов. Знай я, чьи акции скоро снимут с биржи, я бы хоть предупредил людей, чтобы бежали оттуда. Но как человек неосведомленный, я мог лишь пожелать всем удачных инвестиций.

Надеясь, что сделал правильный выбор, я вышел из клуба, чувствуя себя совершенно измотанным. Затем, чтобы сдержать слово насчет тренировок в караоке, я пропел там около двух часов и тихо вернулся в общежитие.

День выдался длинным.

Если я что и осознавал каждое утро, так это то, что моя физическая выносливость в двадцать лет была несравнима с той, что была девять лет спустя. Сколько бы я ни танцевал и как бы мало ни спал накануне, утром всегда находились силы двигаться.

Наверное, именно молодость позволяла мне подрабатывать грузчиком на каждых каникулах.

Всякий раз, когда я чувствовал этот возврат юности, на душе становилось сложно. В моей монотонной рутине тоже наметились изменения.

— Дополнительная практика помогла?

Впервые вместо обычного кивка при утренней встрече Кан Киён выдал свою версию приветствия.

— Я понял, что я не гений, способный достичь мастерства за один день.

— Хён, ты вчера опять тренировался отдельно? Вау, хён, твои синяки под глазами — это не шутки!

Даже Ли Чонхён, который явно шел за мной следом, заглянул мне в лицо и поднял шум. Тут же подал голос менеджер, который этим утром непривычно рано заглянул в общежитие:

— Джуву может спеть песню, услышав её всего один раз

— Разве это не доказательство того, что Джуву — гений? — я тут же напомнил менеджеру о талантах участников. Сравнение с главным вокалистом с самого утра — слишком суровая среда обитания.

Утро определенно стало шумным по сравнению с временами, когда я жил один. Тем не менее, я понемгу привыкал встречать рассвет вместе со всеми. Страшная вещь — человеческая адаптивность.

С тех пор Кан Киён время от времени заговаривал со мной в течение дня. Чон Сонбин, привыкший опекать всех вокруг, общительный Ли Чонхён и Пак Джуву, который бесшумно появлялся и наблюдал за моей осанкой и вокалом. Участники spArk тратили свои перерывы, чтобы помочь мне с практикой.

При этом мне приходилось подавлять инстинктивное желание нажимать в воздухе «горячие клавиши», чтобы подправить им тон лица. Независимо от того, как сильно я старался учиться, этим ребятам стоило бы понять, как вредно для сердца внезапно вторгаться в чужое пространство.

Даже Чхве Джехо, который редко с кем-то разговаривал, заметил:

— Похоже, ты быстро сблизился с мелкими

Казалось, он видел, как участники передают меня друг другу, словно по кольцевой линии метро. И всё же, слова «сблизился» были преувеличением. Я был благодарен за их внимание и доброту, но не более.

— Я? С ребятами?

— Да.

— Наверное, это потому, что они все хорошие?

— Пожалуй, — неопределенно ответил Джехо. Было видно, что он не в лучшем расположении духа. Впрочем, кто бы был в такой ситуации?

Они советовали мне, давали фидбек по ночам и присматривали по дороге домой. Учитывая доброту, которую участники spArk проявляли ко мне, «черной овце» агентства UA, было бы правильно быть благодарным и признавать их золотой характер. Но я не собирался становиться к ним ближе. «Ребята, вам лучше держаться друг за друга».

— С Киёном это больше похоже на отношения строгого учителя и безнадежного ученика…

— По крайней мере, ты понимаешь, что он был безнадежным.

— Ты говоришь об этом в прошедшем времени?

На мои слова Чхве Джехо слегка улыбнулся.

Эта улыбка, фанаты…

«Пожалуйста, не поймите неправильно. Наш Джехо сейчас просто до смерти смеется. Он не кусается.»

...Это была та самая улыбка, которую фанатам пришлось бы объяснять именно так. Не знай я этого раньше, я бы не смог отличить оттенки его мимики.

Конечно, кое-что меня беспокоило. Доброта участников и мой статус «приживалы» — вещи разные. Если я хотел удержаться в этом автобусе с корыстными целями, мне требовалось нечто большее, чем просто старание. Пока у меня оставалась совесть.

Лучшим решением было бы мгновенно подтянуть навыки, но это было нереально. Учитывая, что даже мой опыт (exp) подвергался корректировке, быстрый рост уровня казался затруднительным. Всё, что я мог — это поддерживать этих ребят, поставивших на кон своё будущее, настолько, насколько это в моих силах. Любым доступным способом.

Раз уж зашел об этом разговор, я решил сначала уточнить у Чхве Джехо.

— Я хотел спросить.

— О чем?

— Я ценю, что вы прерываете практику ради помощи мне, но чувствую, что слишком обременяю вас

— И?

— Что мне нужно подтянуть в первую очередь, чтобы хотя бы меньше мешать вам?

Я почувствовал на себе взгляды четверых младших, стоявших неподалеку.

Я думал, что привык принижать свою некомпетентность, работая под началом менеджера Нама. Но я упустил один факт. Это был первый раз, когда я открыто признал: «Да, я — обуза этой группы».

Это было мучительнее, чем я думал. Опыт, который наполнил меня решимостью пахать на тренировках. Я запомню это чувство и буду прокручивать его в голове всякий раз, когда захочу полениться.

Пока я настраивался, Чхве Джехо переспросил:

— С какой целью ты это спрашиваешь?

О, он ответил мягче, чем я ожидал. Будь это прежний Джехо, я думал, он скажет что-то вроде: «Даже если я скажу, сможешь ли ты это исправить?». Я был прекрасно осведомлен о его резкости. В мире айдолов, где одно неверное слово порождает легионы хейтеров, прямолинейность Джехо идеально подходила для скандальных заголовков. Похоже, он и сам это осознавал, так как с годами его разговорчивость на эфирах заметно снизилась. К сожалению, это лишь привело к спорам о его «недопустимом поведении». Но так как он отлично справлялся со своей ролью и был старшим, в команде вряд ли кто-то смел делать ему замечания.

В этом смысле вопрос «С какой целью ты это спрашиваешь?» был довольно благоприятным ответом.

Однако лица Кан Киёна и Ли Чонхёна, которые теперь в открытую наблюдали за нами, не предвещали ничего хорошего. Похоже, они решили, что вопрос Джехо звучит как вызов.

Они, вероятно, истолковали это как скрытую критику того, что я чувствую себя не на своем месте после позднего присоединения.

Язык — штука загадочная. Одни и те же слова могут нести тысячи смыслов в зависимости от контекста. Услышь я такое в состоянии крайнего истощения после ночной работы, я бы вспылил: «Ты всё еще недоволен, хотя я и так признаю вину?».

Даже Чон Сонбин, хоть он еще и не был лидером, казалось, сдерживался. Эту раздражающую иерархию по старшинству мне стоит поскорее разрушить. Но раз он собирается быть айдолом, ему не помешает быть осторожнее с нюансами речи.

Поэтому я решил перефразировать вопрос Чхве Джехо так, как он «вероятно» хотел его задать.

— Ты спрашиваешь, есть ли конкретная причина, почему я считаю себя обузой?

— …? Ну да.

Я так и знал. Этот парень может говорить резко, но он не кажется плохим человеком. После короткого молчания Джехо поднял на меня взгляд. Похоже, он только что заметил странную атмосферу вокруг.

— Не то чтобы была какая-то особая причина… Я просто размышлял об этом после новостей о ежемесячной аттестации.

— …

— Все готовились дольше меня, и вы все хотите показать результат, но ваше время на практику тратится на то, чтобы учить меня. Я подумал, что это может быть помехой.

— Ошибаться — это естественно. Как долго ты пробыл стажером?

— И всё же, это отвлекает.

— Если несколько перерывов портят чью-то форму, то это проблемы того человека.

Это был суровый, но неожиданно добрый фидбек. Раз разговор пошел в таком ключе, остальным участникам нечего было добавить, даже если у них были претензии. Делать нечего. Я решил аккуратно «перепаковать» слова гения Чхве Джехо, который вел себя так, будто ему плевать, утонут остальные или расшибут носы, пока его собственные навыки в порядке.

— Я понял твою мысль. Спасибо за честность.

Тут Джехо запнулся. У него на лице было написано «Ой». К счастью, тактичность у него всё же была. Он нахмурился, обдумывая что-то, и с трудом выдавил:

— …Ну, это только моё мнение.

Акцент на «моё» был тонким, но важным. Это означало, что Джехо не собирается игнорировать мнение других или тыкать в кого-то пальцем. Я глянул в сторону и увидел, как Ли Чонхён беззвучно шевелит губами в восторге. В отличие от Джехо, Чонхён был очень проницательным. На всякий случай я подал ему сигнал перехватить эстафету, и Ли Чонхён подошел с дерзкой улыбкой.

— Джехо-хён ведь не имел в виду ничего плохого, правда? Я вот совсем так не считаю!

Он действительно подхватил тему. Благодарю за сообразительность.

— Я и так безмерно благодарен, что ты делишь со мной комнату, Джехо-хён. Иначе я был бы единственным, кто каждую ночь мочит подушку слезами в этой ледяной, как Сибирь, коморке.

— Это сейчас был камень в мой огород?

— Да брось, ты же знаешь, я бы не смог такого сказать, если бы реально на тебя обижался. Правда ведь, Джехо-хён?

Затем Ли Чонхён послал «сердечко» Чхве Джехо. Идеальный жест айдола. Чонхён продолжил, закинув руку на плечо Кан Киёна:

— Если бы нас что-то беспокоило, этот парень развонялся бы первым. Киён у нас практически сержант-инструктор. Верно?

— Убери руку.

— Разве не Сонбин у нас сержант? Это же он вечно всё проверяет во время перерывов.

— Сонбин-хён скорее ангел, чем сержант.

Это было правдой. Чон Сонбин был очень милым.

— И всё же, все справляются так хорошо, что я не может не волноваться, ведь я впрыгнул в последний момент.

— Как думаешь, сколько стажеров набрали прямо с улицы? Если я буду переживать за каждого, у меня не останется времени на собственную практику.

— Тут Чонхён прав, хён. Тебе не стоит слишком беспокоиться.

— Я рад, что не создаю проблем.

Теперь я думал только о Пак Джуву, который не участвовал в разговоре. Я осторожно спросил мнение будущего главного вокалиста, который станет «голосом» команды на всю жизнь:

— Джуву?

— …Да?

— У тебя есть какие-то неудобства из-за меня?

Прости, Пак Джуву. Я знаю, что ты не особо любишь общаться с незнакомцами, но ради твоей спокойной жизни на тренировках и гладкого дебюта, прошу твоего содействия…

— Я никогда ничего такого не чувствовал.

— Правда?

— Да. И все видят, что ты очень стараешься…

— Э… Спасибо, что сказал это.

Какая толерантная группа. Очень непривычное чувство.

Значит, вы не планируете раздувать из этого проблему, пока я не нарушаю атмосферу тренировок.

Это вполне соответствовало политике компании, делавшей упор на самостоятельную практику.

Люди здесь, кажется, не собирались меня травить, пока я не стану ленивым и не потеряю дисциплину. Мне нужно было просто пахать?

Вообще-то, это звучало идеально.