Я совершенно не мог разделить страданий Ли Чонхёна, который завидовал детскому счастью. Радость детей в «Семейный месяц» была мне чужда. Если на то пошло, я в жизни не получал подарка на День детей.

Я просто высказал мнение в качестве идеи, но, похоже, для Чонхёна сопереживание предмету творчества было критически важным. В этом и была разница между творцом и офисным работником?

Я уже хотел спросить: «Может, мне найти тебе на MiTube подборку видео с веселыми детьми?», но встретился взглядом с Чонхёном, который, несмотря на свою неземную красоту, выглядел почти в отчаянии.

Это ЧП. Без этого лица нам не видать первого места!

Я быстро соображал. И мой изворотливый ум выдал блестящее решение.

— Вставай и мажься спф.

— А?

— Мы уходим, так что мажься спф!

— …Ты же сказал, что мы идем собирать референсы для сочинения музыки??

Кан Киён, которого притащили за компанию в качестве фотографа, спросил с недоумением. Внезапно за его спиной взметнулся фонтан. Это было водное шоу, настолько освежающее, что оно могло поднять настроение любому зрителю.

— Именно. Ну как, Чонхён? Чувствуешь, как течет вдохновение?

— Фонтан и правда бьет идеально! — подхватил Чонхён.

Место, куда я привел парней, было Большим детским парком — священной землей детей. По крайней мере, это было место с самой высокой концентрацией детей из всех, что я знал.

— Не думал, что вернусь сюда после начальной школы… — пробормотал Киён.

Ну, ты хотя бы был тут в школе. Я же впервые попал в этот парк в двадцать шесть лет.

И то лишь потому, что Hanpyeong Industry не хватало рук для промо-съемки нового товара.

Прежде чем я успел погрузиться в горькие воспоминания, мимо нас с громким смехом пронеслись двое детей на самокатах. Боясь, что настрой Чонхёна снова упадет, я вытащил из рюкзака, который тащил за него, нотную тетрадь и пенал.

— Вот. В общагу не вернешься, пока не выполнишь план на 60%.

— Это серьезно. Нам тут вообще разрешат ночевать?

— Да, такому сорванцу, как ты, можно бомжевать на улице до трех суток.

Пока я усаживал Чонхёна на скамейку, подошел Киён:

— А мне что делать? Просто фоткать его?

— Ага. И время от времени делай селфи — тут отличный естественный свет.

— А ты, хён?

— А я буду снимать видео.

С этими словами я выудил из глубин рюкзака видеокамеру. Это было оборудование, которое я выпросил у съемочной группы, и я обращался с ним с предельной осторожностью.

— Мы это тоже выложим как контент? — спросил Киён. Чонхён вздрогнул.

— Хён! Это запостят? Мне как-то неловко!

— Не выложат. Я записываю на всякий случай.

Я не собирался показывать всем, как мучительно Чонхён пишет песни, пока он сам не обретет уверенность в себе. Я просто готовился к непредвиденным ситуациям. Например, если UA потеряет исходники для фотокарточек или если снимки парней окажутся не в фокусе. Или если нам понадобятся кадры для клипа на фан-песню, а видеоряд не будет дотягивать до нужного хронометража.

Пока эти мысли крутились у меня в голове, двое мемберов смотрели на меня с явным замешательством.

— Чего застыли? Работать не собираетесь?

— Ха-а… — в унисон вздохнули они.

Живее. Я тоже занят.

Огромный парк в начале марта, залитый теплым весенним солнцем. Шум листвы, покачивающейся на прохладном ветерке, смех детей, шум воды… И айдол-новичок, в отчаянии обхвативший голову руками в поисках источника чистой радости. Другой новичок, старательно снимающий его с соседней скамейки. И я — «помолодевший» офисный планктон, скорчившийся на солнцепеке с камерой. Потрясающая комбинация. Хоть картину пиши.

Киён, получив от меня 10-минутный мастер-класс по фото, теперь сиял энтузиазмом.

— Киён, сколько кадров сделал?

— Больше двухсот.

— А селфи?

— Три.

— Прекращай мучить Чонхёна и иди снимай себя. Иди гуляй по парку и не возвращайся, пока не нащелкаешь больше двадцати штук.

— Слушаюсь.

Киён послушно ушел. Повернувшись к Чонхёну, который наверняка гипнотизировал тетрадь за моей спиной, я сказал:

— Теперь, когда Киён ушел, выкладывай.

— А?

— Ты же хочешь мне что-то сказать, верно?

Чонхён округлил глаза:

— Как ты узнал?

— Читаю мысли, а что?

В Hanpyeong Industry я научился только одному — проницательности. К тому же мы живем в одной комнате больше года и каждый день торчим в одной репетиционной. Было бы странно, если бы я не заметил.

— Хён, почему ты так добр к нам? — спросил Чонхён, наблюдая за играющими в догонялки детьми.

— Что?

Этот вопрос застал меня врасплох. Добр? Кто? Я? К вам?

Да я гарантирую, что никто не злился на вас и не проклинал про себя так часто, как я.

Я не делал ничего «доброго».

Если не считать миссий Системы, я старался минимально вмешиваться в жизнь Spark. Всё, что я делал — пек хлеб, стирал вещи и оставлял ночник включенным. Быть «добрым» — это ведь про мягкость и заботу, разве нет? Например, давать карманные деньги.

Видя мое недоумение, Чонхён продолжил:

— Обычно, когда у кого-то дела идут плохо, люди не заходят так далеко в помощи.

— Что значит «так далеко»? Привезти тебя в парк?

— Не только это. Обычно люди просто сочувствуют или дают советы, но они не тратят столько сил, материальных и духовных, чтобы помочь делом.

— Ну, я просто не могу полностью прочувствовать твое бремя или дать профессиональный совет по музыке.

— Удивительно то, что в такой ситуации ты не ограничиваешься просто словами поддержки.

— В жизни ты встретишь еще 150 миллионов человек добрее меня. К тому же ты живешь под одной крышей с Сонбином.

— Хм, ну, хён… Ты и Сонбин-хён — это разные лиги.

— Это оскорбление?

— Как ты догадался? — Чонхён рассмеялся.

Тут вдалеке послышался шум. Киён шел к нам, окруженный толпой детей. Он взял у одного ребенка игрушку — видимо, попросили открыть…

— Хён, он что, пускает пузыри в детей?

В итоге Киён начал палить из гигантского мыльного пистолета, устроив шоу для малышни. Чонхён, хохоча, сорвался с места, чтобы присоединиться.

Они не перестают меня удивлять.

С этой мыслью я начал аккуратно складывать тетради и ручки Чонхёна, которые едва не помялись. Почему-то я был уверен, что сегодня к вечеру у него родится отличная мелодия. Я и не знал, что в этот момент над группой сгущаются тучи.

Получив новый KPI от Системы, я расспросил ребят, что им понравилось в прошлом промоушене, а что разочаровало. Именно в том разговоре Чхве Джехо сказал:

«Я хочу как можно меньше говорить о семье».

В прошлом Spark (особенно Джехо) редко упоминали родных. Благодаря дочке менеджера Нама, которая была фанаткой Джехо, я случайно узнал причину:

≫ Мой младший брат учится в одном классе с братом Джехо-нима, и, говорят, его родители в разводе. Похоже, отец пил и играл в азартные игры;; Джехо-ним на трансляции Yoonseul Live почти не пил, видимо, он насмотрелся на это и избегает алкоголя. Я спокойна.

└ Удалите пост!

└ Ты спокойна? Он же не психопат какой-то;;

Его родители разошлись.

В наше время развод не считался чем-то из ряда вон, но у каждого были родственники, от мысли о которых бросало в дрожь. Для Джехо такой фигурой был отец. Я пообещал ему, что сделаю всё возможное, чтобы избегать подобных вопросов в медиа.

Я правда намеревался сдержать обещание.

— Эй, Ким Иволь.

Разъяренный Чхве Джехо подошел ко мне.

— Следующая идея для контента — тоже твоя?

Его голос был низким и угрожающим — таким я его еще никогда не слышал.