Фонограмма дебютной песни Spark, 『Flowering』, началась со звука открывающихся тяжелых железных ворот. Повернувшись в такт биту, я увидел спину Ли Чонхёна, который отвечал за интро нашего дебютного альбома, открывая выступление.

Чонхён опустился на одно колено, подперев подбородок рукой, и посмотрел в камеру. На его лице наверняка была та самая многозначительная и таинственная улыбка — игривая, но без излишеств. Мне не нужно было видеть это, чтобы знать наверняка: я репетировал с ним десятки раз и наблюдал за ним через зеркало.

И затем…

『Let’s Go』

Голос Ли Чонхёна, звучащий как закадровое повествование, хладнокровно возвестил о начале песни. В тот же миг сценические софиты вспыхнули ярким светом. Раздался бодрый и жизнерадостный аккомпанемент. Это была та часть, над которой Чонхён ломал голову несколько дней.

«Иволь-хён, а мы не можем сделать так, чтобы это ощущалось освежающе, как летнее солнце, но при этом сохраняло «холодный» образ?»

«Референс… Нет, я имею в виду, выбери несколько референсных изображений и работай, глядя на них. Что-то вроде синего неба над заснеженным полем.»

«Вау, хён, ты настоящий гений!»

Ли Чонхён даже не подозревал, что гений здесь — он сам. Только гений способен написать песню, которая ощущается как «теплый айс-американо». Я думал об этом, танцуя под трек, который слышал уже тысячи раз.

Идеально ли мои движения синхронизированы с остальными?

Не пропустил ли я ноту в своей партии только что, сам того не заметив?

Почему всё еще идет первый куплет? Кажется, я пропел уже куплетов сто тридцать.

Я боялся, что буду единственным, кто всё испортит. Тем более что остальные участники Spark справлялись безупречно. Песня Ли Чонхёна была прекрасной и величественной. Чон Сонбин и Пак Джуву не пропустили ни одной ноты, Кан Киён тоже исполнил свою партию без сучка и задоринки.

Чхве Джехо был совершенен вне всяких сравнений. Даже для меня, стоявшего в задней линии построения, Джехо в центре казался фигурой монументальной. Только я ощущал себя лишним на этой сцене. Сердце бешено колотилось. На данном этапе я сам поражался тому, что умудряюсь находить камеру с горящим красным огоньком. Но терять самообладание было нельзя. Малейшая неуверенность — и ошибка неизбежна.

Спокойно.

Я перевел дух во время смены позиции.

Ты же знаешь: если просто делать то, что репетировал, ты не ошибешься..

Я бормотал эти слова про себя как заклинание. И тут же выкидывал их из головы, боясь забыть текст. Следующая минута пролетела как в тумане. Голова шла кругом. Было жарко. Дыхание перехватывало. Я не хотел тянуть этих ребят на дно, но мне казалось, что я на грани…

И в тот момент, когда нехватка кислорода стала критической, а мы шестеро выстроились в линию для кульминации… В момент, когда все участники должны были вместе спеть первый припев.

Я заметил в толпе тех самых фанаток, с которыми перекинулся парой слов ранее. Их раскрасневшиеся лица, руки, крепко сжимающие плакаты. Из-за наушников-мониторов я их не слышал, но отчетливо видел, как они выкрикивают слова поддержки посреди равнодушной толпы.

И…

[Поздравляем с дебютом]

Бумажный баннер с этими тремя словами.

Внутри что-то перевернулось. Эмоции, которые трудно облечь в слова, закружились вихрем. Может, виной тому свет софитов, но лицо горело…

『Пока мир не раскалится, пока не сгорит дотла!』

Мелодия, над которой Ли Чонхён корпел ночами, впервые увидела свет. Мое сердце снова забилось чаще.

『Смотри, я покажу тебе фокус, который не повторится』

Почему именно я пою эти строки? Было бы лучше, если бы весь свет достался остальным. Эта песня, эта сцена, эти зрители — всё это было для них. Пока я витал в мыслях, припев вернулся сам собой. Я крепче сжал микрофон, боясь выронить его. И запел, делая шаг вперед со всей силой, что у меня была.

『Пусть звучит сигнал тревоги, пусть взрываются крики!』

『Пока мое сердце не закипит и не выплеснется через край!』

Гармония, которую мы кропотливо оттачивали, записываясь до изнеможения, пока не нашли идеальное сочетание, зазвучала безупречно. Теперь мне казалось, что я слышу крики фанатов сквозь наушники. А может, я и правда их слышал.

Тот факт, что в этой песне были слова для кого-то вроде меня, что я был частью этих криков и что для меня нашлось место в этой многослойной мелодии… Всё это было так странно и нежно, что мимолетное мгновение показалось долгим сном.

Выступление прошло успешно. Пак Джуву и Чон Сонбин безупречно взяли высокие ноты, способные расколоть лед, а Кан Киён выполнил свою роль, не перепутав ни слова. Ли Чонхён, рожденный для сцены, на самом выступлении выложился даже лучше, чем на репетициях. Если бы мы дебютировали с балладой вместо танцевального трека, мы бы не произвели такого эффекта. Думая об этом, я еще острее чувствовал, насколько ошибочным было прошлое решение UA.

Что касается Чхве Джехо — он просто парил. Даже в хаосе выступления чувствовалось, как внимание аудитории притягивается к нему. Он действительно был особенным.

После блестящего завершения первой записи пространство под сценой превратилось в море слез. Как только персонал дал сигнал: «Да, отличная работа, все свободны!», половина мемберов разрыдалась. Они будто сами не верили, что смогли выдержать путь от репетиций до записи.

Кан Киён, несколько раз пересмотрев видео, снятое менеджером, и убедившись, что не совершил серьезных ошибок, наконец сорвался на плач. Ли Чонхён, чьи глаза тоже были на мокром месте, шутливо поддразнивал его. А Чон Сонбин просто рыдал навзрыд, осознав, что его долгое ожидание дебюта наконец завершилось. Под сценой было не просто сыро — там буквально всё пропиталось слезами.

Понимая, что я не вправе усмирять их переполняющие эмоции, я молча похлопывал их по спинам и загонял в гримерку, как отару овец. В этот момент Чхве Джехо обратился ко мне:

— А ты не плачешь.

— Я не так страдал, чтобы плакать, верно?

— Вот как?

— А что? Собираешься меня утешать, если я заплачу?

— Ты сумасшедший… — Джехо передернуло, и он зашел в гримерку один.

Холодный паршивец. Будто я когда-нибудь заплачу при тебе.

Пэк Хэвон, старшеклассница из Южной Кореи, лежала в постели во время каникул и размышляла о жизни. В тот момент она думала лишь о том, как бы стать взрослой, минуя ад выпускного класса. Её телефон несколько раз завибрировал, отчаянно требуя внимания. Это было знакомое уведомление из соцсетей.

В последнее время Хэвон ничего не постила, так что причин для уведомлений не было. С озадаченным видом она взяла телефон. Кто-то отметил её тегом.

≫ А-а-а, мне кажется, они в стиле @minamhunter (Охотницы за красавчиками)

Этот тег пробудил её любопытство. Хэвон тут же проверила пост.

≫ Давно я не видела такого красавчика, сердце чуть не остановилось, пришлось бежать в приватку;;;

└ Ты же говорила, что идешь смотреть Ennes (Mnet). …Поймала крупную рыбу?

└ Да… Кажется, я теряю рассудок. Если напишу об этом на основе — меня засмеют, но я не могу держать это в себе.

└ А-а-а, мне кажется, они в стиле @minamhunter

Там развлекались старые подруги Хэвон. Когда-то они сблизились на почве общей любви к внешности и харизме определенной мужской группы. Другими словами, они стали онлайн-друзьями, фанатея от айдолов. Их любовь к кумирам и дружба казались вечными. Но вечными оказались только ужасная работа агентства, имя их биаса из трех слогов и их дружба.

Агентство, которое 4 года работало из рук вон плохо. Их биас, который из-за отсутствия нормального менеджмента старел быстрее фанаток, не оставив и следа от былого величия. И финальный удар — когда их айдол попал не в новости шоу-бизнеса, а в раздел криминальной хроники. Пэк Хэвон никогда не была так согласна с фразой: «Айдолы, которые так позорят своих фанатов, заслуживают провала».

Стоило ли продолжать фанатеть? У Хэвон и многих других наступил жесткий момент проверки реальностью. После долгих раздумий они решили бросить фандом. Однако, даже распродавая альбомы и мерч, они не могли расстаться с чем-то важным. С тем товариществом, которое они обрели — вместе поддерживая биаса, вместе проклиная хейтеров и, в конце концов, вместе критикуя своего же кумира. Трудности превратили их отношения в нечто большее, чем просто дружба по интересам.

≫ Смешно говорить это сейчас, когда все уходят, но… Честно, я не хочу вас терять. Где еще я встречу таких забавных людей…

└ Да, девчат, давайте просто создадим приватные аккаунты.

Так Пэк Хэвон… то есть «Охотница за красавчиками» и её банда из 30 «разбойниц» начали кочевать по миру шоу-бизнеса в поисках сокровищ. Путь был непростым, поэтому они делились находками только в приватках, где пускали слюни на «своих мужчин» (будь то реальные люди, нарисованные персонажи или 2.5D гибриды) и болтали обо всем на свете.

Но недавно, там, где обычно обсуждали только лучшие места с блинчиками, кто-то позвал Хэвон, заявив, что появился айдол в её вкусе. И это сказали люди, которые лучше всех знали её привычку влюбляться в «вижуалов» каждой группы!

Хэвон ответила мгновенно:

└ И зачем вы тегаете меня, не говоря, кто это? Это всё, на что тянет наша дружба? Я разочарована ㅡㅡ

Ответ пришел быстро:

└ Я думала, Охотница-ним уже поймала их в свои сети.

После шутливых препирательств в руки Хэвон попало название «Spark». Инфа была надежной. Её подруги никогда не судили только по сильно отредактированным фото. Пэк Хэвон с замиранием сердца вбила «Spark» в строку поиска.

И нашла. Идеально симметричные, словно выточенные из камня лица великолепных мужчин на строгих профильных фото. Без колебаний Хэвон сохранила изображения с портала и помчалась обратно в соцсети.

≫ Я сейчас упаду в обморок.

≫ Это ведь не фейковое объявление????? Если то, что я увижу на экране, будет отличаться от реальности, я засужу вас всех за мошенничество.

└ Не-а, они реальные~

└ Как ты смеешь называть их фейком? Они настоящие.

Все смеялись, но Хэвон была серьезна. Конечно, и её «онни» тоже. Благодаря наводке коллег Хэвон даже нашла видео с выступления, которое только что выложили.

Вау. У них же только-только прошел дебютный стейдж.

Еще не было настолько новой группы-новичка. Но удивление было недолгим: Хэвон кликнула на видео, загипнотизированная превью, на котором крупным планом было лицо невероятно красивого участника.