Наша стратегия была такова.

#Задание 1.

Ли Чонхён присоединился к Чон Сонбину и Кан Киёну на полпути домой, и двое младших участников спросили своего лидера, что произошло.

Чонхён: Хён, в последние дни что-то случилось?

Киён: Мы не собирались ничего говорить, потому что кажется, ты стараешься этого не показывать, но мы волновались…

Таким образом, это выглядело так, будто они в последнее время наблюдали за реакцией своих хёнов и наконец решили поднять эту тему. Тогда Чон Сонбин, будучи мягкосердечным, определенно дал бы ответ. Чон Сонбин был не из тех, кто стал бы плохо относиться к другим только потому, что он расстроен.

#Задание 2.

В то же время в коридоре тренировочного зала возле кулера с водой Чхве Джехо неловко попытался заговорить с Пак Джуву.

Джехо: Ты, э-э… Вы поссорились с Чон Сонбином?

Реплики Джехо были не очень гладкими, но это было намеренно, чтобы создать впечатление нерешительности. Прежде всего, Пак Джуву был бы удивлен. Это потому, что количество разговоров с глазу на глаз между Чхве Джехо и Пак Джуву было практически равно нулю. Хотя Пак Джуву, вероятно, колебался бы какое-то время, в конце концов он бы ответил.

Чем больше информации мы могли бы получить, тем лучше. Если бы Джехо смог уловить хотя бы один ключевой момент, это было бы успехом. У меня не было ожиданий услышать историю от А до Я от молчаливого паршивца и тихого добряка. Так что просто извлеките важное.

#Задание 3.

Когда Чон Сонбина вызвали к менеджеру, а Пак Джуву ушел в вокальный класс, остальные из нас собрались, чтобы поделиться тем, что узнали.

— Ну как? Вы что-нибудь выяснили?

Ли Чонхён ответил первым.

— Вау, неожиданно, но Сонбин-хён почти не открывал рот.

О нет. Это было обречено с самого начала.

— Ты должен был растопить сердце Сонбина, даже если бы пришлось имитировать слезы. Ты что, просто валял дурака?

— Я был готов разрыдаться, даже если бы пришлось выколоть себе глаза! Но Сонбин-хён просто так жалко продолжал менять тему!

— Честно говоря, я не мог больше спрашивать, потому что на это было слишком грустно смотреть.

Кан Киён, сидя со скрещенными руками, кивнул на протест Ли Чонхёна.

— Тогда расскажи мне, что ты слышал. Чонхён, ты первый.

— У них не было огромной ссоры или чего-то в этом роде. Просто небольшие расхождения во мнениях.

— Тогда что думаешь ты, Киён? Ты живешь в одной комнате с ними обоими.

— Даже если бы я хотел сказать, что они не ссорятся… Они почти не разговаривают в комнате.

Кан Киён пожал плечами, выглядя так, будто он был на пределе из-за этой молчаливой холодной войны между двумя хёнами.

— Но говорить, что они поссорились, тоже кажется неправильным.

— Что ты имеешь в виду?

— Это больше похоже на то, что они избегают друг друга. Обычно, когда ссоришься, ты злишься на другого человека или что-то в этом роде.

Определенно, это было необычно. Была четкая разница между тем, когда кто-то уходит, потому что не хочет тебя видеть, и тем, когда кто-то избегает тебя, потому что ему слишком стыдно смотреть тебе в глаза. Кан Киён продолжил:

— Сонбин-хён сказал, что чувствует, будто наговорил лишнего.

Ли Чонхён также вставил слово вслед за Кан Киёном:

— Этот хён обычно не из тех, кто говорит неправильные вещи. Может, это просто недопонимание между ними двумя?

— Верно.

Я тоже согласился с оценкой Чонхёна. Затем неожиданное замечание последовало от неожиданного человека. Именно Чхве Джехо выдал полезный ответ.

— Это правда, что они ведут себя неловко друг с другом.

— Что?

— Я слышал, они оба наговорили друг другу резких слов.

Я был настолько сбит с толку, что забыл спросить: «О чем ты говоришь?» и просто моргал. Они говорили резкие слова? Чон Сонбин и Пак Джуву? Эти двое, которые в глубине души были мягкими, как тофу?

Когда мы обступили его, Чхве Джехо начал рассказывать о разговоре, который у него был с Пак Джуву.

«Вы спорили о том, стоит ли сообщать об инциденте с Ким Иволем компании?»

«…Да.»

«Разве эта тема не была закрыта еще тогда, когда Ким Иволь попросил нас оставить это?»

«Думаю, Сонбин всё еще волновался.»

Похоже, Чон Сонбин хотел попытаться убедить меня еще раз. А Пак Джуву пытался отговорить Чон Сонбина.

— Джуву сказал Сонбину: «Я не знаю, каковы обстоятельства, так что давай не будем копать слишком глубоко».

— …

Я был благодарен, что Чон Сонбин больше не поднимал этот вопрос. Однако было неясно, почему Пак Джуву внезапно проявил ко мне такое внимание и заступился за мою позицию. Если бы мне пришлось гадать, возможно, это потому, что Джуву подслушал больше, чем кто-либо другой, о моих личных проблемах, раскрывающих историю моей семьи. Он слышал, что я не смог пойти в колледж, потому что у меня не было денег (это было недопонимание Пак Джуву) или что у меня плохие отношения с семьей, так что Пак Джуву, должно быть, много чего себе навоображал обо мне.

Напротив, теперь мне казалось, что я понимаю позицию Чон Сонбина. Я всё еще не был согласен с его мнением о том, что мы должны заявить на Ю Хансу. Но любой был бы шокирован, если бы близкий друг решительно выступил против того, что он считал правильным.

— Сонбин, должно быть, расстроился.

— Неужели это так?

— Он и так расстроен, а теперь еще и друг пытается его остановить. Это, должно быть, выбило его из колеи.

Меня тоже удручало, когда товарищи по команде, на которых я верил, что могу положиться, предавали меня, переходя на сторону менеджера Нама.

Во всяком случае, выяснив причину проблемы, «Комитет по чрезвычайным ситуациям» разошелся до того, как Сонбин и Джуву вернулись. И, по иронии судьбы, я, тот, кто непреднамеренно посеял семена раздора, решил активировать функцию «палочки», пока мемберы возвращались к практике. Так как это была функция, похожая на заглядывание в чужой разум, я воздерживался от её использования, но поскольку это было не личное дело между ними двумя, я решил использовать её на благо общества в этот раз.

[СИСТЕМА] Пожалуйста, впишите название комбинации.

▶ [ ]

Я думаю, фанаты называли их «Братья Главные Вокалисты»… Система, вероятно, отвергла бы это как клише.

Какая порочная система. Это был тот же придурок, который отклонял название моей комбинации, пока я не связал воедино Чхве Джехо и Кан Киёна как «Наждачка-Щеголь». Как и ожидалось, в этот раз мне снова пришлось столкнуться с бесчисленными окнами «Ненадлежащее название комбинации».

Название комбинации, которое наконец было одобрено… было одним из тех игровых никнеймов, которые иногда видишь в смешных интернет-мемах, которыми делились мои одноклассники.

[СИСТЕМА] Название комбинации подтверждено как «Mumruffin» (Ополовник) [1].

Я дал это имя, потому что эти двое выглядели самыми безобидными в команде… Я просто надеялся, что никто не узнает о моих навыках нейминга. Как и предсказывалось, когда я активировал «палочку», она выдала вайб «Я расстроен!».

[Чон Сонбин — Я хочу, чтобы ты относился ко мне как к другу более непринужденно → Пак Джуву]

[Пак Джуву — Я хочу, чтобы ты мог избавиться от части своего бремени → Чон Сонбин]

Это была трогательная дружба. Как и ожидалось, они были друзьями, которые были рядом друг с другом более 7 лет до этого. Но на этот раз всё было почти разрушено из-за того, что я ввязался. Если бы я был морально ответственным человеком, я должен был разрешить этот вопрос полюбовно, даже если это не имело ничего общего с KPI.

Я присоединился к тренировочному строю, думая, что должен созвать экстренное совещание, которые проводились бесчисленное количество раз до сих пор и, вероятно, будут проводиться бесчисленное количество раз до нашего дебюта.

На следующий день после практики я созвал всех членов группы, вернувшихся домой, в гостиную нашего общежития.

— Сегодняшняя повестка… Я не упоминал об этом заранее, но, думаю, все уже знают.

При моих словах Чон Сонбин заметно вздрогнул. Пак Джуву взглянул на Чон Сонбина и тут же отвел взгляд.

— Перед этим я хочу кое-что сказать.

Мемберы посмотрели на меня.

— Несколько дней назад я должен был поблагодарить вас за беспокойство обо мне, но я этого не сделал. Простите меня.

Я начал с извинений, чтобы не допустить превращения атмосферы в выговор Чон Сонбину за его чрезмерную озабоченность. Сегодня моей целью не было обвинение кого-либо. Они казались немного удивленными таким неожиданным началом, но я не остановился и перешел к следующему пункту.

— Я всё еще считаю, что лучше не говорить компании. Однако я не хотел, чтобы вы чувствовали себя неловко из-за моего решения. Вот почему я создал пространство, где мы все можем поговорить.

— …

— Прошло несколько дней, так что все успокоились, верно? Давайте начнем с обсуждения того, хотите ли вы все заявить на продюсера Ю Хансу компании.

Мой план состоял в том, чтобы проголосовать за то, стоит ли докладывать на Ю Хансу, и если голоса разделятся, мы обсудим и придем к единому решению. Однако голосование было почти бессмысленным. Потому что все пять участников, исключая меня, согласились, что на Ю Хансу нужно заявить.

Если бы я знал, что эти парни так поступят, я бы сфотографировал всё в тот день, когда меня ударили. Это казалось немного ироничным после того, как я пилил Чон Сонбина, чтобы он оставил какие-то улики. Пока я предавался сожалению, Пак Джуву спросил:

— Нам действительно нужны доказательства? Мы все видели твое лицо в тот день…

— Он из тех парней, которые могут всё отрицать. Нам повезет, если он не заявит, что трейни сговорились, чтобы его выжить.

Лицо Пак Джуву побледнело от моих слов. Это было прискорбно, но ничего не поделаешь. Ю Хансу даже дотошно вызвал меня в комнату для совещаний без видеонаблюдения, так что что еще я мог сделать?

— Но это не значит, что доказательств нет совсем.

Я вытащил пачку бумаг из кармана. Это были остатки MP3-плеера, который я купил с рук и который Ю Хансу разбил. Я сохранил его в надежде спасти хотя бы материнскую плату. К сожалению, и батарея, и память были разломаны пополам, что делало его не подлежащим ремонту.

— Это мой MP3, но продюсер-ним разбил его. Я подобрал осколки, чтобы никто на них не наступил и не поранился.

Глядя на куски MP3-плеера, Чон Сонбин спросил с бледным лицом:

— Продюсер-ним разбил это?

— Ага. Я купил его подержанным, так что он стоил недорого, но компания наверняка поймет, что люди, которые ломают чужие вещи, ненормальны.

Выражения лиц мемберов помрачнели, когда они уставились на то, что осталось от MP3, теперь слишком разбитого, чтобы даже называться так. Ли Чонхён нахмурился и спросил:

— Что он сделал, чтобы так разломать электронное устройство?

— Оно сломалось после того, как на него наступили несколько раз. И разве я не говорил тебе не хмуриться?

— Разве морщины сейчас важны?

Разве это не очевидно? В истории айдолов нет ничего важнее этого.

— В любом случае, если вы все так думаете… Я попробую с этим разобраться.

Когда я снова начал собирать фрагменты MP3, Кан Киён пожал плечами.

— Ты будешь в порядке? Из того, что ты сказал, этот продюсер звучит как настоящий кусок дерьма.

— Я просто буду вести себя еще хуже.

Казалось, он не знал, как это выглядит, когда сотрудник, которого травили на работе, наконец срывается.

— Тогда, Сонбин, прости, что прерываю практику, но я отойду на ненадолго.

— Куда?

— Куда же еще? В отдел по работе с артистами.

Глаза Чхве Джехо расширились.

— Ты идешь сейчас?

— Ага. Разве вы все не говорили разобраться с этим как можно скорее?

При этом Ли Чонхён выглядел несколько обеспокоенным.

— Это нормально, что мы не придумали никаких контрмер?

— Я всё продумал, так что не волнуйтесь.

Было бы трудно продолжать практику в таком подавленном настроении и застойной атмосфере. Теперь, когда мы пришли к заключению, пришло время действовать. Я отряхнулся и встал.

— Подожди минуту, хён. Что ты им скажешь? — спросил Чон Сонбин с обеспокоенным лицом.

Я ярко улыбнулся, чтобы Чон Сонбин мог спать со спокойной душой сегодня вечером.

— Как же еще? Я позабочусь о том, чтобы они не смогли слушать мою историю, не проронив ни единой слезы.

[1] «Mumruffin» (в переводе — Ополовник, или длиннохвостая синица). В английском языке оно чаще всего дается по ассоциации с самой птицей — маленькой, пушистой и очень активной. Такое нразвание могли дать, так как на некоторых диалектах так называют мягких, семенных, дружелюбнных людей. Также иногда старинные названия птиц использовались для обозначения «чудаковатых» людей.