Прошло еще 30 минут, но Ли Чонхён так и не появился. Стало окончательно ясно: парня что-то гложет.

Ну почему ни один из них не может просто плыть по течению без драм?

Я внезапно проникся глубочайшим уважением к учителям, которые ежегодно выпускают десятки старшеклассников с бушующими гормонами.

— Что могло его так расстроить?.. — пробормотал обеспокоенный Чон Сонбин.

Похоже, никто из ребят понятия не имел, почему Чонхён внезапно прогулял репетицию. Насколько я помнил, в его прошлом не было слухов о подобных эскападах в бытность трейни. Если конфликты Джехо и Киёна или борьба Сонбина были просто ускоренными версиями неизбежных событий, то это исчезновение стало первым абсолютно новым инцидентом.

Если говорить о переменах в жизни Чонхёна, то изменилось только одно — дебютная песня.

Как и остальные, Чонхён не имел телефона и вряд ли мог услышать по дороге домой, что его трек утвержден. Но, как ни крути, другой причины не просматривалось.

Или этот ребенок... догадался?

Несмотря на внешнюю беззаботность, Чонхён был удивительно проницательным. Именно он в будущем всегда сглаживал углы, когда Джехо или Киён создавали напряжение в эфирах. Другими словами, он мог осознать, что его композиция имеет все шансы стать заглавкой.

Тот самый парень, который и бровью не вел, когда его песню включали в альбом как би-сайд, теперь ударился в бега из-за перспективы стать автором заглавного трека? Особенно после того, как создал нечто еще более невероятное, чем прежде? Если так, то причина очевидна.

Он не хочет выделяться.

Точнее, он не хочет нести ответственность, стоя на передовой. Его гиперактивность в будущем Spark (за которую его прозвали «человеком-камерой») была, скорее всего, проявлением заботы о группе — ролью, которую он взял на себя ради общего блага.

В Hanpyeong Industry тоже хватало таких «невоспетых героев». Кто-то был застенчив, кого-то воспитали в излишней скромности, а кто-то просто слишком любил саму работу, чтобы заботиться о лаврах. А потом приходили люди вроде менеджера Нама, воровали их достижения и получали повышения. Черт бы его побрал.

Но нынешний Чонхён — всего лишь школьник. Неудивительно, что груз ответственности за первую в жизни заглавную песню показался ему неподъемным. Значит, «новое задание» по закреплению песни подразумевало поимку и убеждение беглеца.

Я не хотел принуждать его, но его песня была слишком хороша, чтобы пылиться на задворках альбома. С учетом душевных терзаний Сонбина у меня крепло ощущение, что всё намеренно усложняется. Словно я бегу за горящим фитилем, прикрепленным к пороховой бочке, и успеваю только подметать пепел.

— Ладно... пойду ловить его.

Я подхватил свою спортивную куртку с дивана. Предчувствие подсказывало: день будет долгим.

— Эй, ты серьезно собираешься уйти, даже не зная, куда он делся? — спросил Джехо.

— Ага. Думаю, я смогу его найти.

Несколько лет назад я бродил по барам в поисках галстука, который менеджер Нам потерял во время попойки с руководством. Единственными зацепками были выписки по корпоративной карте и смутные воспоминания начальника о «той самой атмосфере». И знаете что? Я его нашел. Под одним из сотен стульев в районе Каннам. Я запретил себе вспоминать подробности того квеста, иначе точно расплачусь.

Если я нашел черный кусок шелка, неужели не найду человека? Чонхён — школьник, его радиус передвижения ограничен общественным транспортом. Все трейни, кроме меня, живут на карманные деньги родителей.

Я начал поиск в смартфоне, выданном менеджером. Автобусные остановки у школы Чонхёна, маршруты, время... Затем я применил логику, которой руководствовался сам, когда хотел уволиться и сбежать подальше.

Самое главное — как далеко ты можешь уехать от места, из которого хочешь сбежать.

Я выбрал пять направлений, ориентируясь на конечные станции автобусов. И сразу исключил шумные и популярные места. Я вспомнил пост-ит записку Чонхёна с одного из будущих фансайнов:

Если бы у Чонхёна был выходной:

Гулять в толпе ( ) vs Спокойно отдыхать в уединенном месте (○)

И его приписка внизу: «Пожалуйста, порекомендуйте позже место для исцеляющего путешествия!».

Несмотря на имидж, он был склонен к глубоким раздумьям в одиночестве. К тому же, он трейни перед дебютом — не настолько глуп, чтобы пойти в сомнительное место и рискнуть скандалом.

В итоге я вбил в поиск «Прогулочные тропы на окраине Сеула» и выбрал вариант с наибольшим количеством рекомендаций. Человек, который не делал сотни презентаций, вряд ли мастер сложного поиска. Скорее всего, он просто глянул первый попавшийся топ в блогах.

Перед выходом я отправил менеджеру сообщение, что верну Ли Чонхёна. И не забыл купить в круглосуточном магазине транспортную карту. Очень хотелось спросить, возместит ли UA транспортные расходы на поимку ценного «кадра».

Ли Чонхён сидел на скамейке, мерно покачивая ногами. При каждом касании кроссовок земли поднималось облачко пыли. Вид с обрыва был таким далеким, будто он смотрел на другой мир.

Воспитанный в строгости родителями, которые всю жизнь трудились не покладая рук, Чонхён никогда не прогуливал даже дополнительные курсы. Это был лишь второй его бунт в жизни. Первый случился, когда они с Киёном сбежали на детскую площадку вместо репетиции — и тогда их даже не отругали.

Сейчас, попав в дебютный состав, он понимал: оправданий нет.

Интересно, так же чувствует себя Кан Киён, когда уходит гулять перед каждой аттестацией?

В тот день, когда Чонхён узнал, что его друг нервничает в решающие моменты, он вытащил Киёна из туалетной кабинки и водил его по улице, пока тот не успокоился.

Он не понимал тревоги друга до конца — сам Чонхён редко нервничал. Он просто интуитивно вывел задыхающегося товарища на свежий воздух. И никогда не думал, что сам окажется в роли беглеца. Но сегодня он был один. И прогулка не помогала развязать узел в груди.

На часах — уже час как он должен быть в зале. Но он не мог туда пойти. У него было предчувствие, что там его ждут неуютные новости. Он догадался, что его песню хотят сделать заглавной, еще когда его хён-сосед по комнате начал с налитыми кровью глазами писать свой «проект».

Дело было не только в страсти коллеги, но и в качестве результата. Агентство, которое всё еще работает методом тыка, вряд ли упустит такой мощный концепт и шанс повесить ярлык «самопродюсируемых идолов».

Чонхён понимал выгоду компании. Но...

А если всё провалится?

Ему казалось безумием, что песня школьника станет лицом всей группы. Отвечать за целый трек — это не пару строчек рэпа дописать. На кону стояли мечты его друзей, за которыми он наблюдал всё это время. Он хотел для них лучшего.

Он мог бы просто отказаться. Но Ли Чонхён патологически не умел отказывать взрослым. Единственный раз, когда он пошел против воли родителей — это решение стать айдолом.

Пойти против компании, группы авторитетных взрослых, которые решают его будущее, было почти невозможно. Особенно зная, как Джунху третировал Сонбина.

Я хочу убежать.

Как только эта мысль оформилась в голове, на глаза Ли Чонхёна легла длинная тень. А сверху раздался прохладный голос:

— Так ты всё-таки здесь.

Чонхён поднял взгляд. Из-за контрового света его коллега и сосед по комнате выглядел еще более зловещим, чем обычно. И он стоял там с абсолютно непроницаемым лицом.