В первые дни после дебюта Ли Чонхён вызвал настоящий шквал интереса. Не будет преувеличением сказать, что в то время половина постов о spArk была посвящена Чхве Джехо, а вторая половина — Ли Чонхёну.

Разница была лишь в том, что посты о Джехо касались в основном его харизмы, тогда как о Чонхёне писали исключительно из-за его внешности.

≫ Честно, с таким уровнем, как у Ли Чонхёна, даже если бы он был просто «мебелью»...

Он всё равно был бы вижуалом в любой группе, захапал бы рекламные контракты и жил припеваючи.

└ Вообще-то, с лицом Ли Чонхёна он никак не может быть просто «мебелью».

└ Согласен, даже если бы он просто бубнил под нос, его могли бы сделать главным рэпером.

≫ Если ты родился с таким лицом, можно вообще ничего не делать и безбедно жить.

└ Это точно. Посмотрите на Чонгвана, он вовсю снимается в сольной рекламе.

└ Чонгвану так повезло, у него жизнь — сплошная лафа.

Иногда мастерство людей с чрезмерно яркой внешностью оставалось в тени. Именно так случилось с Ли Чонхёном. Специфика профессии айдола заставляла его выделяться, но в то же время его внешность затмевала его способности.

Сам Чонхён в этом никого не винил. Даже когда агентство, в которое он пришел вслед за другом, месяцами не обращало на них внимания — до такой степени, что он начал сомневаться, помнят ли они вообще об их существовании, — он старался не поддаваться негативу.

Вместо этого Ли Чонхён решил стать еще лучше в том, что умел. Вспоминая его слова на прямых эфирах, именно в это время он начал учиться композиции.

«Я просто хочу уметь больше. Тогда я смогу принести группе больше пользы. Я должен стараться сильнее».

Позиция Ли Чонхёна до и после моей регрессии почти не отличалась. Просто в этой жизни сроки немного сдвинулись.

И вот такому Ли Чонхёну Чон Сонбин открыто заявил: его усилия больше не нужны, и ему лучше покинуть команду. Этих слов было достаточно, чтобы стать поворотной точкой, толкнувшей Чонхёна к самым мрачным мыслям.

— Если бы мне чего-то не хватало, я бы еще мог понять. Нет, всё равно бы не понял. Если чего-то не хватает, нужно сказать, чтобы я это исправил. А не просто велеть мне уйти.

— Ли Чонхён, тебе нужно остыть.

Кан Киён схватил его за руку, но Чонхён яростно оттолкнул его.

— С чего вдруг такие разговоры? Компании тяжело тянуть пятерых, и они велели тебе кого-то выставить? Раз я пришел последним, значит, уходить мне, так?!

— Всё не так. Я правда... ради тебя...

— Ради меня — что?!

Чон Сонбин не смел раскрыть рта. В глубине души он хотел удержать Чонхёна. Просто совесть и давление в тот момент взяли верх над его разумом. Именно поэтому, принимая на себя все обвинения, он не мог сказать, что во всём виноват отец Чонхёна.

А Чонхёна наверняка ранило именно это поведение хёна. Он хотел, чтобы тот разрулил ситуацию, сказал, что это шутка или скрытая камера. Даже зная, что это не так, если бы Сонбин хоть на мгновение заколебался, Чонхён смог бы говорить спокойнее.

Но Сонбин упустил момент, чтобы утешить его. Обида Чонхёна, копившаяся годами, взорвалась.

— Если кто-то и должен уйти, так это тот, у кого меньше всего таланта!

Слова вылетали в самой неправильной форме. Потому что они не умели ссориться, оставаясь верными сути проблемы. Потому что у них не было опыта честного выражения своей боли.

— Разве я хоть раз показал результат хуже твоего на ежемесячных аттестациях, не считая самого начала? Когда были съемки, кто ходил на шоу чаще всех? Когда у тебя болело горло, кто тебя подстраховывал!

— Ли Чонхён! — прикрикнул Кан Киён на сорвавшегося на крик друга.

— Ты теперь и со мной решил сцепиться? — спросил Киён.

Он, чьи баллы на аттестациях были ниже, чем у Чонхёна. Он, кто до дрожи боялся камер, редко попадал в эфиры, а когда попадал — получал порцию критики. Кан Киён, который повредил лодыжку вскоре после дебюта и даже не мог нормально танцевать в тот короткий период промоушена.

Лицо Ли Чонхёна исказилось.

— ...Ты же знаешь, я не о тебе.

— А что мне делать, если это звучит именно так?

Чонхён закрыл лицо руками.

— Кан Киён.

— ......

— Ты ведь должен быть на моей стороне. — Парень выглядел жалко. — Это ты притащил меня сюда.

— ......

— Ты мог хотя бы сказать хёну что-то вроде: «Зачем ты ему такое говоришь?». Мог спросить вместо меня: «Разве Чонхён не справляется? В чем проблема?».

Чонхён опустился на пол.

— Мы ведь друзья...

Киён не нашел слов. Пак Джуву, наблюдавший за этим, с трудом постучал в дверь и вошел в комнату. На краю кровати сидел Чхве Джехо. Глядя на Джуву, который надеялся, что кто-то станет посредником, Джехо произнес:

— И что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Хён...

— Любой бы взбесился, если бы ему внезапно велели проваливать. Разве не естественно, что атмосфера в дерьме?

С этими словами Джехо отвернулся. Его голос отчетливо слышали и те трое в гостиной.

Нынешние spArk могли разговориться, в каком бы составе их ни свели. У них были общие темы, они общались каждый день. Прошлые spArk были другими. Да, Чонхён умел оживлять обстановку, но и у него были спады, а некоторые пары участников и вовсе вызывали у зрителей неловкость. Даже Сонбин и Чонхён, знавшие законы эфира, не могли создать синергию, находясь рядом.

Я часто гадал, почему так. Если произошло нечто подобное, им обоим было трудно показывать свои хорошие стороны на камеру. То, что это не вылезло наружу, было заслугой лишь долгого хиатуса, последовавшего затем. Можно ли назвать это облегчением?

Мои мысли путались, а сознание постепенно угасало. Данные о прошлом подходили к концу.

Щекотное ощущение на кончике носа заставило меня проснуться. Прямо перед глазами я увидел чью-то скорчившуюся фигуру.

— ...Ты проснулся? — раздался голос Пак Джуву. Он убрал палец. — Ты так долго спал, хён, что я на всякий случай...

Джуву поспешно оправдался. Должно быть, проверял, дышу ли я.

— Который час?

— Одиннадцать.

— Чего?

Я удивленно глянул на настенные часы — они действительно показывали одиннадцать.

— Вы завтракали? Где Чонхён?

— Мы поели, а Чонхён у себя в комнате, пишет песню...

— Хорошо.

— Иволь-хён, ты встал?!

Ли Чонхён был полон энергии с самого утра. Несмотря на то, что мы с Джуву говорили тише мышиного писка, он как-то умудрился нас услышать и вылетел из комнаты.

— Я всё гадал, когда ты проснешься. Ты не обижен, что я не разбудил тебя к завтраку?

— Нисколько.

Я молча посмотрел на Чонхёна. Он уставился на меня в ответ, широко распахнув глаза.

— Чонхён.

— А?

— Ты писал песню?

На самом деле я хотел спросить, что он думает о Чон Сонбине. Хотя и знал, что ответом будет: «Он добрый и хороший хён». Но я не мог спросить — вдруг ответ окажется другим?

— Да. А что?

Я не знал о Ли Чонхёне всего. Так же, как не знал об их общем прошлом.

— Дашь послушать?

Словно в этом не было ничего особенного, Чонхён сходил в комнату и вернулся с ноутбуком.

— Что хочешь послушать первым? Это не шедевры, но у меня есть два свежих наброска...

Чонхён включил трек.

Ты мог спросить вместо меня: «Разве Чонхён не справляется? В чем проблема?».

Я закрыл глаза. Заиграла легкая мелодия.

— Здорово.

— Что именно? Первый вариант или второй?

— Оба.

Нынешний Ли Чонхён и те песни, которые он начал писать в этой жизни. Всё это было правильным, но...

— Всё равно делай перерывы в работе.

— А?

— Чтобы не перегореть. Чтобы ты всегда мог получать от этого удовольствие. Раз уж ты прожил часть жизни, отказываясь от радостей, теперь развлекайся в несколько раз больше.

— Ну ты и ворчун, — Чонхён хмыкнул и закрыл ноутбук.

Солнечный свет ярко заливал гостиную. В отличие от промозглого сна, реальность была теплой. Говорили, что окна этой квартиры выходят на юг. Видимо, это правда.

Кан Киён вернулся домой через два дня, как и планировал. И сразу по приезде ему пришлось утешать рыдающего Ли Чонхёна.

— Да почему ты плачешь-то?!

— Потому что теперь я могу с гордостью пользоваться своим чехлом! — выкрикнул Чонхён, обнял Киёна и завыл с новой силой. По его словам, это были слезы радости, но я в этом не был уверен. Киён мог только вздыхать и похлопывать друга по спине.

Пока у них шло это одностороннее слезное воссоединение, я проскользнул в свою комнату и еще раз просмотрел новую задачу.

[СИСТЕМА] Назначена «Новая задача».

▷ Семейная консультация

Теперь это не была простая консультация. Это стало критически важным заданием, в котором я должен был пойти вместо Чон Сонбина и убедить отца Ли Чонхёна. В прошлом Ли Чонхён был совершеннолетним, поэтому законный опекун не мог заставить его расторгнуть контракт. Однако из-за того, что я ускорил дебют, Чонхён всё еще был несовершеннолетним.

Если я отправлю на встречу представителя компании, это превратится в чисто деловой разговор двух взрослых — ничего хорошего. В таких переговорах я был бы в невыгодном положении.

Цель первая: не допустить, чтобы Чон Сонбина вызвали на эту встречу.

Вторая: убедить отца Чонхёна, чтобы тот мог остаться в группе со спокойной душой.

Если я не добьюсь этого, группа снова может столкнуться с кризисом, независимо от выполнения задач. Я всерьез подумывал спрятать телефон Сонбина. Благодаря тому, что мы соседи по комнате, возможностей было предостаточно. Но я сдержался — есть вещи, которые человек делать не должен.

Затем мне пришла в голову мысль: «Как отец Ли Чонхёна связался с Чон Сонбином?». Чонхён мог дать контакты мемберов, но в старых spArk им целый год после дебюта запрещали пользоваться личными телефонами. Это значило, что даже если бы Чонхён дал номер, отцу было бы трудно связаться только с Сонбином без ведома сына. Ведь все пользовались общим телефоном в общежитии.

Следующим логичным способом была связь через компанию... UA казались тем типом конторы, который готов слить номер участника чужому отцу раза три за вечер. Стоит ли предупредить менеджеров? Или госпожу Джукён?

Я размышлял, как бы поменее подозрительно сказать: «Если позвонит один папаша, пожалуйста, держите это в секрете от того друга и скажите мне!».

Но в этом не было нужды.

— От отца Чонхёна?

Отец Ли Чонхёна разыскал меня, а не Чон Сонбина. Напрямую.