— У spArk сейчас перерыв? Вы выходите только под конец года?

— Простите, это конфиденциальная информация.

— Хмф.

Ку Джахан фыркнул.

Тебе смешно? Глядя на нынешнее состояние UA, удивительно, что утечки песен еще не произошло.

Если со spArk случится слив, я немедленно подам иск о возмещении ущерба. Теперь судиться с кем угодно мне совсем не страшно и не сложно, знаете ли.

Пока я мысленно составлял план по уничтожению еще не появившегося «сливщика», Ку Джахан спросил:

— Вы всегда такой во время айдольской деятельности?

— Какой именно?

— Жесткий, собранный, ну, вы понимаете.

— Не совсем. Я много жалуюсь, потому что с трудом успеваю за остальными участниками. Иногда я тоже злюсь.

— Вы, господин Иволь? — Джахан выглядел удивленным.

Честно говоря, единственный, на кого я действительно разозлился по-настоящему, был Хон Унсоп. Этот сукин сын... От одной мысли о нем я снова прихожу в ярость.

— Вы деретесь с мемберами? Я слышал, айдолы часто ссорятся между собой.

— Мы довольно близки. Если только не возникает трений с агентством.

— Так вот почему вы сказали, что отношения с компанией сейчас натянутые?

— Это не совсем не связано.

— Ну, у господина Иволя наверняка была причина разозлиться.

— ...Вы мне доверяете, не так ли?

Я был поражен. Дистанция, которую Ку Джахан установил между нами, оказалась гораздо короче, чем я предполагал.

— Конечно. Но ваше агентство, должно быть, совсем лишилось рассудка. Разве они не знают, что с господином Иволем лучше не ссориться?

— Я действительно кажусь настолько неприступным?

— Дело не в неприступности. Просто господин Иволь не из тех, кто говорит неправильные вещи, но они продолжали совершать глупости, и вы разозл... то есть, вышли из себя, верно?

По крайней мере, он был проницателен. К счастью, Ку Джахан не собирался испытывать мое терпение. Бонусом я подтвердил, что не выгляжу в глазах окружающих как человек, переходящий границы, — это победа.

— Тем не менее, нам удалось всё уладить. В конце концов, мы новички, так что должны усердно работать.

— Меня больше всего пугает то, что вы — новичок. Мемберы вашей группы не находят вас пугающим?

Мемберы, ха.

Один из них планирует перестать называть меня «хёном» в следующем году, как только закончится срок нашего «старшинства» по годам обучения. Другой говорит мне спать в тренировочном зале, если я собираюсь продолжать так танцевать. А последний постоянно усаживает меня, чтобы прочитать лекцию.

— Ничуть. У них у всех сильные характеры.

Никакие слова не могли описать мой шок, когда я узнал от Чонхёна, что Киён швырнул ячменное латте. Когда-то я беспокоился только о том, как заставить Джехо замолчать. Но мемберы взрослеют, и контролировать их становится всё труднее. Может, стоило регрессировать в макнэ группы?

— И наш лидер действительно страшный.

— Страшный?

— Без шуток. Меня постоянно отчитывают. И у всех них языки как у дьяволов — ни одного спора не выиграть.

Выражение лица Джахана стало странным. Похоже, он вообразил что-то экстраординарное. Но лишь на мгновение. Он негромко рассмеялся.

— Это не от меня, но когда я упомянул, что буду консультироваться с вами по поводу роли, наш гендиректор попросил меня спросить вот о чем.

— Да.

— Он спросил, нет ли у вас намерения перейти в актерство, когда закончится нынешний контракт?

«Простите? Я тут умираю, просто будучи айдолом, а теперь еще и актерство?»

Их агентство тоже хороши. С чего они взяли, что я умею играть? Единственные роли, которые мне по плечу — это ворчливый босс и сотрудник, который потерял всякую надежду. О, и еще я теперь могу сыграть страхового мошенника-членовредителя.

Я уже собирался отказаться, не раздумывая, но Ку Джахан меня опередил:

— Но глядя на вас, я уже вижу — дело гиблое.

— Простите?

— Не думаю, что смогу вас переубедить. Очевидно, вы слишком любите своих мемберов. На данный момент вас не интересует ничего, кроме айдольской работы.

Кто?

Я?

Этих парней?

Чепуха. Я отказался, потому что плохо играю и моя жизнь заложена в ломбард системы, а не потому, что хочу быть айдолом с этими парнями тысячу лет.

— Ну... сейчас нет смысла спрашивать. Поговорим снова, когда контракт закончится. У айдолов они обычно на семь лет, верно?

Я не верил в пустые обещания на рынке труда, поэтому просто неопределенно кивнул. Когда разговор подошел к концу, Джахан поблагодарил меня и протянул пакет. Я вежливо отказался.

— Я решил больше ничего от вас не принимать, сонбэним.

— Да брось, я не хочу быть тем самым вредным «бумером», который позвал младшего домой за советом и отправил его обратно с пустыми руками.

В моей голове ты уже именно такой "бумер".

Ворча про себя, я заглянул в пакет — на этот раз там было какое-то пальто.

— Бирка...

— Я её срезал. Надевай быстрее, пока не похолодало.

Джахан прихлебнул кофе. Не понимаю. Я помог ему искренне, зачем он создает мне сложности? Что еще хуже, на обратном пути я получил еще более тяжелый пакет от его менеджера. Оказалось, их гендиректор мне очень благодарен. Под их настойчивым напором я вернулся в общежитие с руками, полными... высококачественной говядины ханву.

— Хён, это...

— Не забывай, завтра съемки рекламы. Ешь только если уверен, что лицо не опухнет.

Чонхён тут же убрал всё мясо в холодильник. Это была утомительная вылазка.

Для обывателя съемки рекламы айдолов выглядят просто: грим, фото, проверка кадров, интервью. И всё. На деле же съемочная площадка — это ад.

— Оставляем макияж Чонхёна как есть!

— Да! Боже мой. Чонхён, ты сегодня MVP.

Я оговорился. Позвольте поправить: это ад, в который спустился ангел. А я был Икаром, ослепленным светом, летящим к солнцу и не замечающим работы, что меня ждала. Черт возьми.

Честно говоря, Ли Чонхён вообще не должен рекламировать это средство. Кожа этого парня — результат космической энергии, генетического благословения и многолетнего ухода. Одной тканевой маской от Indenia такого не добиться. Бренд засудят за ложную рекламу.

Нам предстояло снять два сета: уход за кожей и тинты для губ. Первый прошел легко. spArk, посвятившие коже два года жизни, демонстрировали лицо уровня «Шелкового пути» даже на макросъемке. Когда снимали капли тонера на лице Пак Джуву, слышны были только вздохи восхищения. Его не зря прозвали «Человек из утреннего горного тумана». Его лицо излучало свежесть и влагу.

Кан Киён мастерски прорекламировал лосьоны, невзначай показав их в своей косметичке — отличный задел для будущего контента. Для любой знаменитости ретушь обязательна, но spArk были группой, сводящей работу ретушеров к минимуму. Честно говоря, им стоило рекламировать солнцезащитный крем.

Когда масло распылили на щеку Чхве Джехо, по площадке прокатился гул одобрения. Густое масло на его золотистой коже выглядело эстетично. Сонбин и Чонхён тоже выдали свежие кадры. Они выглядели так сочно, что если разрезать алоэ пополам, казалось бы, с одной стороны вытекает Сонбин, а с другой — Чонхён.

И, как обычно, проблемой был я.

— Когда твои капилляры стали такими заметными? — обеспокоенно спросила сотрудница, глядя на синеватые вены у челюсти. Губы вернули цвет, но эта часть всё еще была проблемной.

— Это потому, что он похудел. Кожа и так прозрачная, а тут еще и вес ушел.

— Если мы приглушим тон, верх лица будет слишком выделяться, но обычный тон вены не скроет...

Все внимание было на мне. Это было невыносимо. Пока персонал спорил, вошел режиссер съемок. Я вспомнил слова осветителя с прошлых съемок:

«Ты должен выглядеть хотя бы каплю как человек, чтобы хорошо выйти на камере. Ты что, труп?»

Система, есть способ снизить уровень синхронизации?

Мое состояние в норме, но если на площадке полетят ругательства, это испортит атмосферу. Однако система молчала.

Режиссер приподнял мой подбородок, изучая лицо под разными углами.

— А что, если оставить текущий тон?

— Лицо не будет слишком ярким?

— У нас же есть сет с водяной завесой? Давайте «впишем» его лицо в этот фон. Черты лица будут выделяться.

Персонал тут же начал рыться в кейсах. Что-то начиналось — что-то, чего я не понимал.

Что... куда они собрались меня вписывать?

Я не мог себе этого представить. Звучало пугающе.

— Иволь.

— Да?

— Сегодня нуна сделает из тебя Белоснежку.

Принцесса, значит. Ким Иволь, ты проделал долгий путь от мелкого клерка в «Hanpyeong Industry» до сказочной красавицы.